Читать книгу Измена. Без права на дочь - Анна Томченко - Страница 11

Я бежала в детский садик с такой скоростью, которую не развивала на уроках физкультуры никогда. Я сначала бросилась к начальнице, но, как только Наталья Владимировна поняла, в чём дело, порывалась ехать со мной, но я вовремя заверила, что не стоит.

И вот, пропикав пропуском, я залетела на территорию садика и поспешила в группу. Второе здание, третье крыльцо. Воспитательница была сама бледнее мела и, видимо, боялась, что я начну скандалить, но я стала расспрашивать подробности.

– Ида каталась на коне, который в левом углу детской площадки, и вот тогда женщина… Нет. Не бабушка, просто женщина лет пятидесяти пяти, шестидесяти, стала её подзывать, что она её бабушка. Это нянечка услышала, быстрее отвела Иду в центр площадки, и мы стали заводить детей в группы.

Внешность обычная, и она мне ни о чём не говорила. Но, судя по контексту приходила мать Влада, и если это так…

Почему он прицепился к нам? Что мы с Аделаидой ему сделали? Зачем он носится со своим никому не нужным отцовством и ещё мать свою приплёл. Господи, а на что она вообще надеялась? Вся территория садика под камерами, да и выйти ребёнок сам не может со двора. Везде забор по периметру.

Я потёрла лоб и присела на лавочку в раздевалке.

– Я могу забрать Иду?

Однозначно день сегодня не удался, и на работу я уже точно не вернусь. Наталья Владимировна успела крикнуть, чтобы я сегодня разбиралась с дочерью и внезапными родственниками.

Дорога до дома была быстрой, потому что на такси. Аделаида крутилась и спрашивала, почему так рано домой, я талантливо врала, что получила выходной. Ида кивала и поворачивалась к окну.

А дома…

– А мне кажется, надо написать на него заявление о преследовании или изнасиловании, – высказывала свою ценную идею Ниночка и вытаскивала из холодильника ванильный сырок и печенье. Я уныло ковырялась ложкой в своём борще и краем глаза присматривала за Аделаидой, которая, успев уже пообедать, развлекалась с кукольным домиком на детском коврике.

– А я думаю, надо его заставить страдать, – с придыханием сказа Варя, от которой я этого никак не ожидала, романами любовными у неё всё же сестра увлекалась.

– Зачем? – ворчливо уточняла Валерия Ивановна и забрасывала почищенную картофелину ну в тазик с водой.

– А он пострадает, поймёт, какая Аглая, и замуж позовёт, и переедут они в двухэтажную квартиру…

На Варвару все посмотрели, как на дуру. Даже Толичка, который сегодня был в отгуле и поэтому развлекался в ванной – менял смеситель. Толичка почесал заросшую щетиной щеку разводным ключом и, плюнув под ноги, фыркнул:

– Дура!

– Ещё какая, – поддакнула Нина и подсунула Аделаиде печеньку. Дочка повертела её в руках и попыталась скормить кукле. Кукла противилась и сыпала крошками себе на платье. Все заворожённо смотрели на это, пока Валерия Ивановна не произнесла ужасную фразу:

– А может, действительно пусть знает, что он отец…

От одной мысли, что Влад будет иметь хоть какие-то права на дочь, внутри всё сжалось. Я отодвинула тарелку с супом и постаралась не вернуть содержимое желудка на стол. Ладони вспотели, и ложка, которую я продолжила держать, чуть не выскользнула из пальцев. По спине пробежал озноб. И я помотала головой.

Просто посмотрите на Влада? Ему ребёнок только как факт нужен. Я с ума сойду, если он начнёт забирать Иду на выходные или водить в садик. Он не знает Аделаиду, он не сможет с ней общаться, а она не будет понимать, что происходит, и из-за этого начнёт нервничать и плакать. А её слёзы… Мне так страшно, когда Аделаида плачет…

– Хотя он бы алименты платил, – резонно заметила Варя, уходя в свою спальню.

– Не нужны никакие алименты, – поддержала меня, сама того не зная, Ниночка. – Они копейки бросают как подачки, а бедные матери должны ещё и отчёты делать по ним.

Ниночка знала это не понаслышке. В её классе было предостаточно детей, которые воспитывались без отцов, и из-за этого на родительских собраниях, когда речь заходила о том, кто может поможет подвинуть шкаф или повесить новые люстры, всегда отдувались несколько отцов, которые случайно перепутали класс с гаражом. Ну ещё и Толичка. Он безотказно помогал Нине с классом, Варваре с покупками, Валерии Ивановне с мешком картошки и мне с Аделаидой.

Хоть Толичка и любил выпить, но человеком он был хорошим. И вообще, все наши жильцы были хорошими, правда, со своими тараканами.

Утром следующего дня мы с Аделаидой отчаянно опаздывали в садик. Ида с утра была не в духе и закатила истерику сначала о том, что хочет остаться с бабушкой Лерой, потом, что платье жёлтое не нравится, дальше ей надо было обязательно взять с собой улитку на колёсиках и вести её по асфальту или газону.

Дело в том, что утром Аделаида идёт в садик с моей скоростью, то есть мы почти всегда опаздываем, а вечером должны идти домой с её скоростью. Это значит катить улитку на колёсиках по земле, смотреть на червяка, который побелел от воды в луже, и кататься на качелях. И мы обе принимали эти правила игры. Только вот мне не всегда удавалось выполнить свою часть уговора, потому что временами Аделаиду забирала Валерия Ивановна, а иногда мы ехали на такси, поэтому ничего удивительного, что за два дня без принадлежащей Аделаиде дороги до дома, с утра меня настигла кара небесная.

– Точно вечером будем гулять? – недоверчиво уточняла Ида, застёгивала ремешок балеток. Я кивала, целовала сморщенный носик и провожала в группу. А выйдя с территории садика, нелепо замерла, увидев женщину, которая вылезла из авто. Дойдя до меня, она сказала:

– Доброе утро, Аглая. Надеюсь, мы можем поговорить по поводу моей внучки?