Читать книгу Чёрный лебедь - Ася Стасина - Страница 5

Звонок телефона она не услышала. Поставила на «беззвучный режим» – и пропустила. Номер был не знаком. Сначала думала не перезванивать, вдруг аферисты, но потом все же решилась: она размещала свое резюме на одном из сайтов. Вдруг это по поводу работы?

– Нотариальная контора… («мэтра Роше», – улыбнулась Екатерина, вспомнив свой любимый фильм). Чем могу помочь?

– Мне звонили с этого номера. Моя фамилия Смирнова. Екатерина Смирнова.

– Одну секундочку… – послышался стук клавиш. – Да, это мы Вам звонили. Нам необходимо, чтобы Вы подъехали сегодня; в 17—30 Вам будет удобно?

– А для каких целей я вам понадобилась? – с удивлением в голосе произнесла Екатерина.

– Все детали узнаете на месте. Я могу Вас записать на 17—30?

– Нет, в 17—30 мне не очень удобно, лучше в 18—00.

– Отлично, я записываю Вас на 18—00.

Девушка из нотариальной конторы продиктовала адрес, а после отбоя еще и прислала СМС с адресом и телефоном. «Отличный сервис! Молодцы!» – отметила про себя Катя.

Нотариальная контора находилась совсем недалеко от ее работы. «Успею добежать. Может, даже перекушу пирожком в закусочной», – обрадовалась Екатерина. «Скорее всего, это муж что-нибудь придумал – или доли в квартире будет требовать, или, что совсем маловероятно, отдаст свою долю детям, – подумала Катя, и мысленно посмеялась над собственной наивностью. – Чтобы он отдал все детям… Вряд ли. Скорее всего, это какой-то раздел имущества с выгодой для него и с переездом к маме для нас». Катя вдруг осознала, что всегда делила семью так: он и мы, муж и она с детьми. Она и дети всегда были одним целым. А муж – дополнением к ним. «Интересно, что же он такого сделал, что я стала нас так делить. И когда?» – задумалась женщина.

«Судя по всему, это произошло давно – у меня ничего не дернулось внутри от того, что я нас так поделила. Значит, к этой мысли я уже привыкла. Неужели у нас все было так серьезно запущено?» – ужаснулась Катя…

Без десяти шесть вечера Катерина Смирнова стояла перед роскошной, отделанной буком, бронированной дверью нотариальной конторы. Позолоченная винтажная ручка легко опустилась вниз – и эта огромная махина с необычайной легкостью отворилась, пропуская Катерину внутрь.

– Добрый вечер! Чем могу помочь? – девушка будто бы сошла с обложки журнала: худая, длинноволосая, загорелая, в белой блузке и темной юбке.

«Поразительно, как красиво может смотреться униформа… Не то что на мне!» – подумала Катя и одернула свою белую форменную рубашку.

– Меня зовут Екатерина Смирнова. У меня назначена встреча на шесть вечера.

– Добрый вечер, Екатерина Владимировна! Ефим Карлович Вас уже ждет. Сюда проходите, пожалуйста.

Она указала на дверь слева. На табличке двери было написано: «нотариус Иванов».

Катерина вошла внутрь. В кабинете Ефима Карловича пахло старыми книгами, виски и кубинскими сигарами. Почему кубинскими, Катя не знала, ей вдруг так сильно захотелось, чтобы среди этой массивной, красного дерева и зеленого сукна, мебели пахло именно кубинскими сигарами.

– Добрый вечер, госпожа Смирнова. Прошу Вас, проходите, присаживайтесь! – невысокий носатый нотариус с огромной седой шевелюрой чуть приподнялся в кресле. – Простите за дым, сейчас вентиляция все вытянет, не пройдет и пяти минут. У нас здесь отличная вентиляция, знаете ли. Я не пожалел на нее денег, потому что имею слабость. Люблю, знаете ли, покурить. А поскольку лет мне много, то изо всех новомодных брендов выбираю «Беломорканал». По старой советской привычке… – он слегка засмеялся.

Катерина же хохотнула, не сдержавшись, в голос: надо же – перепутать кубинские сигары с «Беломорканалом»! Впрочем, она так давно не чувствовала запаха папирос, что вполне могла забыть его.

– Где же Вы берете сейчас такую «роскошь»? «Беломорканал» в продаже я не видела уже очень давно! – поинтересовалась Катя.

– О! У меня связи, девочка. Это действительно огромный, огромный дефицит! Но Ви даже не знаете, какие люди у меня бывают! И кое-кто делает мне приятный подарок! – улыбнулся Ефим Карлович и продолжил деловито.

– Итак, приступим. Сего дня, 16 июля настоящего года, свершается сделка дарения между дарителем – ООО «Содействие» и Смирновой Екатериной Владимировной 19.. года рождения. Проверьте, госпожа Смирнова, все ли анкетные данные указаны верно, и проставьте свою подпись тут и тут…

Он протянул Катерине бумаги и стал стучать длиннющей указкой по местам, специально отведенным для ее, Катиной, подписи.

– Могу я прочитать, что подписываю?

– Конечно, дорогая, конечно. Вот тут и тут…

Указка снова поскакала по документу, и Катя прочитала: «В качестве возврата основного долга…. обратного выкупа…. в виде дарения… передаются: жилое помещение общей площадью… нежилое помещение общей площадью… денежные средства в размере …….сколько же там нулей?».

Женщина сидела как неживая. Она смотрела в документ и не понимала, что происходит…

Дальше все было как в тумане. Ефим Карлович что-то громко кричал ей. Сквозь пелену в глазах и звон в ушах она пыталась понять, что он от нее хочет.

– Вам плохо? Ответьте! Анжелика! Скорее! Воды! Катерина! Ви стали белая, как чай моей тети Сары! Что с вами? Вам плохо? Ответьте! Я не люблю, когда в моем кабинете люди умирают от счастья! Счастье – это пожалуйста, но умирать прошу в другом кабинете, хотя бы и у себя дома!

Катерина Смирнова, не выпускавшая из рук документ, в котором были абсолютно верно, до запятой, указаны все ее анкетные данные, крутила головой, как ослепшая сова. Ее взгляд непонимающе перескакивал с большого носа Ефима Карловича на красную пуговицу его пиджака, оттуда – на безупречно накрашенный глаз Анжелики, потом вдруг опустился в ее довольно откровенный вырез, а затем снова сфокусировался на носу Ефима Карловича.

– Что это значит? При чем здесь я? – прошептала Екатерина.

– О! Благодарю, шо Ви снова снизошли до разговора! Я не Господь Бог, и не ведаю истинных причин поступков тех или иных людей! Я, так сказать, тут только для галочки – этот подарил, тот продал. Я ставлю подпись и регистрирую сделку. Я не могу влезть в душу – я только подписываю бумаги. Сделка с точки зрения российского законодательства легитимна, хотя я и удивлен ее размерами, но тут уж кто как для себя посчитает, так что тут и тут – подпись, и прошу домой – дядя Фима хочет кушать, а его любимая Розочка как раз сегодня обещала ему сюрприз…

Катерина автоматически поставила подпись, схватила все, что сунул ей в руки нотариус Ефим Карлович, и, забыв даже попрощаться, выбежала на улицу.

Вечерняя улица, почему-то пустая, заставила Катерину быстро сесть в машину. В голове бешено скакали мысли.

«Это не мне, кто-то ошибся… ошибся… Никто не может мне ничего подарить… У меня нет ни богатого дядюшки, ни миллионерши тетушки… Это какая-то ошибка… ошибка… сейчас вылетит съемочная группа и объявит, что это все розыгрыш, надо мной все станут смеяться и снимать мои испуганные глаза и перекошенное лицо на камеру…» – твердила себе Катерина.

«Поэтому нужно привести себя в порядок!» – решила Катя и стала приглаживать волосы и вытирать потекшую тушь. Потом просидела почти двадцать минут, озираясь, следя за всеми зеркалами сразу, веря в то, что это какие-то сумасшедшие съемки очередной бредятины, в которой разыгрывают уже не звезд эфира, а простых менеджеров по открытию счетов юридических лиц, ухахатываясь над их тупостью и жадностью, и вот сейчас из-за угла выскочат люди и будут снимать ее, такую растерянную.

Прошло еще десять минут. Уже и Ефим Карлович ушел домой, ненадолго задержавшись перед Катиной машиной, чтобы прикурить, подмигнул ей и скрылся за поворотом. Ушла, виляя нижней частью униформы, Анжелика. А Катя все сидела в своей машине, ожидая мифическую съемочную группу.

Когда зажглись фонари, а фраза «ошибка, это какая-то ошибка» стала в голове звучать медленнее, Катерина решилась ехать домой.

«Хорошо, что не придется сниматься в дурацком реалити», – подумала она и выжала сцепление.

Машина, взвизгнув, сорвалась с места. Дома ее ждали. Уже меньше людей, чем обычно, но с таким же нетерпением.

– Мама! Ты странная какая-то, – заметил Юрка, накладывая Катерине плов. – Ты переживаешь? Как ты себя чувствуешь? – сын решил, что лучшее, что он может сделать для облегчения ситуации – это стать личным официантом для каждого члена семьи. Он старательно наливал всем кофе и чай, внимательно следил за тем, чтобы все стаканы стояли в мойке. И каждому грел обед или ужин. Даже если никто не хотел кушать, он по режиму грел и обижался, что его усилия никому не нужны. Так что хочешь – не хочешь, а приходилось есть, иначе ребенок начинал ощущать себя ненужным и расстраивался. При этом просьбы о мытье посуды или работы с пылесосом он пропускал мимо ушей, впрочем, как и все остальное. Он нашел для себя «служение людям» – накормить. Даже пусть и насильно. Главное – по режиму.

Катерина решила не расстраивать сына глупыми историями, сказала, что было много клиентов и у нее язык болит, искупала Алиску, попросила Юрку прочитать сестренке сказку и с удовольствием обнаружила, что дети уснули до того, как она вышла из ванной. Обнявшись, ее два солнышка хором сопели и досматривали третий сон.

Катя выкурила на балконе сигаретку, потом другую… И дрожащими руками вытащила бумаги, которые впихнул ей нотариус.

Она читала и читала строчки: «в дар… автомобиль… денежные средства… жилое помещение…»

«Интересно, а 360 кв. м – это сколько?» – задумалась Катя. И мысленно обозвала себя «дурындой», потому что любому школьнику было понятно: 360 квадратных метров – это много.

«Понятно, что много. Но сколько «много»? – сгорала от любопытства Катя.

«Вот у меня 63 кв. м. Таких, как моя квартира, в этом жилом помещении должно быть… шесть… или девять?» – размышляла Екатерина, не в силах поверить в эти цифры. – «Вот Юрка бы посчитал… А мне нужен мой калькулятор. Кстати, где он?» – пронеслись стрелою мысли.

Она уже собиралась искать калькулятор, как вдруг среди страниц документов увидела конверт. Взяла его в руки. Плотный, заклеенный. Сверху написано: «Для информации». Там явно лежала не одна бумажка. Скорее десять… Или двадцать.

Катя отложила конверт в сторону. Затем снова взяла в руки. Повертела. Отложила. Перечитала «Акт о вручении уведомления о свершившейся сделке», потрогала пальцами анкетные данные, которые красовались на странице документа, потерла их, послюнявив подушечку пальца. Не стираются. Она встала, принесла ластик, попробовала стереть текст. Ничего не вышло. Слегка побледнело, но осталось: «паспорт РФ серия… номер… Смирнова… прописана по адресу…»

Покрутив головой и ущипнув себя за локоть, женщина засунула бумаги в шкаф, под постельное белье, куда обычно деньги прячут.

Катерина деньги под постельным бельем не прятала. Не было денег, вот и нечего было прятать. А вот документы почему-то спрятала. «От кого, интересно, я их прячу? – подумала устало, – все равно это какая-то ошибка!»

И уснула. Неожиданно легко и спокойно. Перед тем, как провалиться в сон, подумалось: «Завтра, или послезавтра кто-нибудь позвонит и скажет: мы тут вам ошибочно целую прорву денег надарили, и недвижимости… жилой и нежилой… Вы уж верните сами, по доброй воле… А то мы ваших деток… того… А у меня вот оно все, на месте. И деньги, и недвижимость».

Всю ночь ей почему-то снилась старая дача ее свекрови и потолок в веселеньких обоях…