Читать книгу Ари. Первая из вождей - Айлин Лин - Страница 10

Меня вырвало из объятий липкого сна настойчивое тормошение.

– Ари-на! Проснись!

Я распахнула глаза и с трудом сфокусировалась на встревоженном, перекошенном от страха лице шаманки. Старуха склонилась надо мной, её костлявые пальцы больно впились мне в предплечье.

– Что? – прохрипела я, садясь. Рука сама потянулась к топору, лежавшему рядом.

– Уходить надо, – быстро проговорила женщина. – Сегодня же, лучше прямо сейчас!

– Поясни толком, что случилось?

Шаманка оглянулась на всё ещё спящих детей, потом снова впилась в меня своими чёрными глазами. Старуха буквально вибрировала от напряжения.

– Мне было видение… Ордхи идут, и ведёт их ордх-рэм, который жаждет заполучить сердце ворлака, а оно отныне часть тебя…

И многозначительно замолчала.

– Ордхи, ордх-рэм? – с трудом повторила я, с силой потерев ладонью лицо, чтобы согнать остатки сна. – Кто такие?.. Слушай, как тебя зовут? – вопрос слетел сам собой, удивив не только шаманку, но и меня.

Бабулька моргнула, сбитая с толку.

– Что?

– Имя. У тебя ведь есть имя?

Собеседница помолчала секунду, будто вспоминая что-то.

– Итти, – наконец ответила она. – Меня звали Итти, давно это было.

– Итти, – повторила я, поднимаясь на ноги. – Хорошо. Буди остальных, собирайте вещи, нужно унести как можно больше шкур, сложите мясо, не забудь огненные камни.

Пока старуха будила Тарха и детей, я откатила валун ровно настолько, чтобы протиснуться наружу, прежде взяв с собой кусок мяса. Холодный воздух резанул по лицу.

Кхай-ла лежала там же, свернувшись клубком на месте старого кострища. При моём появлении она подняла голову, сверкнув голубыми глазами в предрассветных сумерках. Я швырнула угощение кошке, и та, придавив его лапой, принялась смачно завтракать, урча от удовольствия.

Солнце стыдливо выглянуло из-за зубчатой линии гор, окрасив снежные вершины в бледно-розовый.

Итти выбралась следом, кутаясь в свою шкуру.

– Кто такие ордхи? – спросила я, не оборачиваясь.

– Чудовища, – старуха встала рядом, зябко поёжившись. – Обычно они бродят поодиночке. Тупые, голодные твари, опасные, но предсказуемые. Опытный охотник может убить ордха в одиночку.

– А ордх-рэм?

– А вот они страшны, – шаманка суеверно сплюнула на снег, сотворив какой-то знак перед собой. – Внешне тот же ордх, но сохранивший или вернувший себе разум, чаще второе и с помощью сердца с Искрой. Рэм может подчинять себе обычных ордхов, собирать их в стаю. И вот тогда… – она покачала головой. – Тогда не спасётся никто. Быстрые, безжалостные, не боятся боли…

Я задумчиво посмотрела на лес внизу. Уйти туда с пятью детьми и стариками? Самоубийство. Эти ордхи догонят нас в два счёта и сожрут.

– Хм-м… – я осмотрелась, подняла голову, изучая скалу, приютившую это племя.

Каменная стена уходила вверх, неровная, изрезанная трещинами и уступами. Метрах в десяти над нами нависал неширокий козырёк. Ещё выше, метрах в двадцати пяти-тридцати, виднелся ещё один выступ, шире первого, что скрывалось за ним было неясно.

Что же, умирать, так с песней. А ещё, кто не рискует, как говорится… Даже если там только скала и никаких пещер или ходов, переждём, скрываясь за камнями, после, как только эти монстры свалят, вернёмся назад.

– Мы не пойдём через лес, – медленно произнесла я. – Кроме вещей, возьмём с собой хворост, там деревьев, увы, нет.

– А? – Итти уставилась на меня в полном недоумении.

– Мы пойдём не в лес, мы полезем во-о-он туда! – и ткнула пальцем.

Старуха проследила за мной взглядом и побледнела.

– Ты обезумела! Дети не смогут… Я не смогу!

– Я затащу вас всех. Одного за другим.

– А зверь? – Итти кивнула на кхай-лу, которая уже расправилась с мясом и теперь вылизывала лапы. Я тоже посмотрела на барса, тот, почувствовав к своей персоне наш интерес, поднял голову, и в его удивительных глазах я прочитала вопрос: чего надо, двуногие?

– Если хочешь остаться со мной, – медленно сказала я, обращаясь к зверю, – тебе придётся смириться со многими вещами.

Кошка махнула хвостом, оскалилась, а после, фыркнув, положила голову на лапы.

– Вот и отлично, – удовлетворённо кивнула я. – Пора приниматься за работу! Время против нас.

Прежде чем последовать за шаманкой в пещеру, я ещё раз окинула взглядом каменную стену. Трещины достаточно глубокие, уступы широкие. Да, это возможно. Для меня возможно, потому что… Потому что я стала намного сильнее, чем была вчера!

И это знание обрушилось на меня со всей своей очевидностью. Пока я спала, та горячая точка подле сердца, разрослась, вышла из «берегов» и растекалась теплом от груди до живота, охватив полностью руки и голову и медленно захватывая ноги, уже приблизившись к коленям. Больше не ощущалось никакого дискомфорта, напротив, тело звенело от переполняющей его энергии, каждая мышца просила нагрузить её по полной!

***

Первый уступ находился на высоте чуть выше моей головы. Я подпрыгнула, вцепилась пальцами в край, подтянулась. Камень был холодным, шершавым, кое-где покрытым тонкой коркой льда, но пальцы держали крепко, будто приклеились.

Дальше шла узкая трещина, уходящая вверх. Я вбила в неё носок обуви, упёрлась, нащупала следующий выступ. Подтянулась. Ещё один. Затем ещё. Тело слушалось безупречно, я двигалась уверенно, легко, как профессиональный скалолаз, к тому же без всякой страховки. Находила зацепки там, где обычный человек увидел бы лишь гладкий камень. Пальцы сами впивались в мельчайшие неровности, ноги находили опору на крошечных уступах.

Через несколько минут я уже подтягивалась на первый козырёк.

Ниша под ним оказалась глубже, чем виделось снизу, метра три в глубину, с относительно ровным полом. Здесь можно было укрыться от ветра и от чужих глаз. Я огляделась и заметила валун, вросший в пол ниши, будто его вплавили в камень.

То, что нужно.

Спустилась обратно так же споро, как поднялась. Итти, как и Тарх вместе с детьми смотрели на меня, разинув рты.

– Мне нужны верёвки, все какие есть, разрежьте шкуры на полосы, их у нас теперь в достатке, – скомандовала я, отряхивая руки. – Тащите всё!

Следующие полчаса прошли в лихорадочных сборах. Старики рылись в пещере, вытаскивая всё, что могло пригодиться. Длинные кожаные ремни, которыми крепили копья к древкам. Полосы сыромятной кожи, приготовленные для шитья. Сухожилия, длинные и прочные, отложенные про запас. Я связывала их, проверяла на прочность, отбраковывала ненадёжные.

В итоге получилась верёвка длиной около двадцати пяти метров, грубая, узловатая, но крепкая. Я обмотала её вокруг пояса и снова полезла наверх. На козырьке обвязала вокруг валуна, проверила, крепко ли держит, дёрнула, что есть дури, камень даже не дрогнул. Отлично!

Сбросила свободный конец вниз.

– Тарх, – позвала я, – обвяжи вокруг ребёнка.

Старик молча выполнил задачу. Я упёрлась ногами в камень, намотала верёвку на руки и потянула. Тощий мальчик оторвался от земли, закачался, но держался молодцом, не кричал, только вцепился в ремень побелевшими пальцами. Я легко тянула, перехватывая руками, выбирая кожаный шнур, ладонь за ладонью.

Когда ребёнок перевалился через край козырька, он долго лежал на спине, тяжело дыша и глядя в небо.

Вскоре все дети замерли мышками рядом со мной.

– Идите туда и тихо сидите, к краю не подходите. Тебя как зовут? – спросила я у того, кто выглядел постарше.

– Смрак, – ответил мальчонка, вытерев ладонью сопливый нос.

– Смрак, ты за главного, отвечаешь за остальных. Понял? – и строго нахмурилась.

– Да, – кивнул тот.

После детей потащила тюки из шкур, в которые мы уложили наши нехитрые пожитки, в том числе и остатки мяса, затем последовали две вязанки хвороста, после Тарх и Итти. Оба старика поверить не могли, что с ними провернули нечто подобное, они молча пялились вниз, на лес под ногами и барса, сидевшего у входа в пещеру и глядевшего на нас с превеликим удивлением.

Закончив с людьми и вещами, спустилась к ирбису. Самая большая шкура, на которой не так давно спал вождь, лежала в сторонке.

– Ну, – подошла я к кошке, – у тебя ещё есть время передумать. Я потащу тебя наверх, как и всех остальных.

Кхай-ла подозрительно принюхалась ко мне и попятилась.

– Ты не залезешь сама, стена слишком гладкая. А тут тебя ждёт смерть. Либо же уходи, беги прочь отсюда так быстро, как только можешь.

Барс фыркнул и отвернулся. Я протяжно выдохнула. Потом медленно, не делая резких движений, подошла ближе. Осторожно положила ладонь ему на загривок. Кошка напряглась, но, к счастью, не отстранилась.

– Доверься мне, – прошептала я.

Не знаю, поняла ли она слова или почувствовала что-то через нашу странную связь, но вдруг встала, прошла к расстеленной шкуре и легла на неё. Я действовала быстро, пока она не передумала: завернула края, обмотала верёвкой крест-накрест, стянула, закрепила. Получился плотный кокон, из которого торчала только недовольная усатая морда и пушистый хвост с другого конца.

Кхай-ла низко, утробно зарычала. Дёрнулась, пытаясь высвободиться.

– Тихо, тихо, ты умница, красавица, – я нежно погладила её по плюшевой голове. – Потерпи немного, я быстро.

Привязала свёрток к основной верёвке, проверила узлы и полезла наверх.

Барс оказался тяжелее других. Кошка весила вдвое больше взрослого мужчины, да ещё извивалась, рычала, мявкала. Шкура скользила по камню, цеплялась за выступы. Верёвка врезалась в ладони, кожа горела огнём. Я не столько устала физически, сколько эмоционально, боясь, что моя драгоценная ноша сорвётся.

Я тянула, упираясь ногами в камень, выбирая шнур сантиметр за сантиметром. Кхай-ла издавала жалобные звуки, что-то среднее между мяуканьем и воем.

– Ещё немного… Ну же, давай!

Наконец тюк перевалился через край. Я рухнула подле и принялась быстро развязывать свёрток. На ладонях алели содранные полосы кожи. Если честно, это была единственная неприятность, потому что я даже не вспотела и дыхание не сбилось. Это были удивительные, головокружительные ощущения могущества!

Как только я откинула шкуру, ирбис вскочил на лапы, ощетинился, зашипел. Его глаза метали молнии, шерсть стояла дыбом.

– Прости, – сказала я. – Но это ещё не конец.

Животное фыркнуло, демонстративно отвернулось и принялось яростно вылизывать взъерошенную шерсть.

Я выглянула за край козырька.

Солнце уже поднялось над горами. Внизу, у входа в пещеру, темнели наши следы.

– Итти, давай сюда свою золу, – протянула я руку к шаманке.

Та подала мне два туго завязанных мешочка. В одном нашлась зола, в другом что-то чёрное, вонючее настолько, что у меня проступили слёзы на глазах.

– Дэр-о, поможет совсем убрать наши запахи, – пояснила шаманка.

Я кивнула и начала сыпать золу вниз, на площадку у пещеры, не забыла и про все те уступы, за которые хваталась сама. Серое облачко медленно оседало, покрывая снег тонким налётом. Потом настал черёд загадочного мерзкого дэр-о. Обработала и часть козырька.

Остатки дэр-ро вернула Итти.

После чего мы все перекусили вчерашним жареным, жёстким, как подошва, мясом. Кошке досталась почка.

– Мы всё ещё близко к земле и сильному противнику добраться до нас не составит труда, – договорив, красноречиво подняла голову, туда же посмотрели и все остальные. Второй выступ темнел метрах в пятнадцати над нами.

– Лезем выше, – скомандовала я.

Тарх хмыкнул, шаманка тихо застонала, но спорить никто не стал. Разве что ирбис, всё поняв, оскалился.

Второй подъём оказался сложнее. Стена здесь шла почти отвесно, уступы мельче, трещины уже. Но я справилась, вбивая пальцы в щели, находя опору там, где её, казалось, не было.

Закрепила верёвку на острой каменной глыбе, торчащей из стены, как клык древнего зверя, и снова принялась таскать членов своего маленького отряда одного за другим.

Дети. Тюки со скарбом. Хворост. Старики.

Кхай-ла глухо рыча, уселась подальше от меня и на мои просьбы лечь на шкуру, не реагировала. А когда я подошла, чтобы её погладить между ушами, клацнула клыками подле моей руки, знатно меня напугав.

– Да уж… а я хотела тебе отдать голову ворлака, мозги бы поела, – цокнула языком я, повернулась и начала складывать шкуру, прикинувшись, что собираюсь оставить её здесь. – Эдакое лакомство достанется мне одной, просто шикарно!

Кто-то ткнулся мне в спину, да так сильно, что я едва удержала равновесие.

– Пф-ф, мря-я-ак, – обернувшись, я столкнулась с полными обречённости серо-голубыми всё понимающими глазами зверя.

Когда я опять расстелила шкуру, кошка покорно легла в её центр, при этом всем своим видом демонстрируя оскорблённое достоинство.

И снова я тянула и тянула, всё время опасаясь, что верёвка перетрётся и ирбис полетит вниз.

Затащив животное на второй козырёк и освободив его из кокона, я, наконец-то, позволила себе сесть и передохнуть. А также осмотреться.

Мы оказались на площадке, переходившей в расщелину, рассекавшую тело скалы. Длинная, настолько, что другого конца видно не было, и узкая, едва ли три метра в самом широком месте. Стены уходили вверх на несколько десятков метров, но не смыкались, оставляя над собой полоску неба, сейчас уже ярко-голубого, полдень остался позади. Снег здесь лежал тонким слоем, наметённый ветром, но в основном везде виднелся голый, тёмный камень.

– Шагаем туда, – ткнула пальцем в естественный коридор, – авось куда-то да выведет.

Ирбис пошёл первым. Я удивлённо на него посмотрела, но останавливать не стала. Надо бы дать своему питомцу имя, подумаю над этим позже…

Прежде чем пойти за зверем, бросила последний взгляд на долину, оставшуюся внизу. С этой высоты мир изменился почти до неузнаваемости. Лесная чаща раскинулась передо мной бескрайним бело-зелёным ковром, прошитым тёмными нитями проталин и извилистой, блестящей, словно ртуть, лентой замёрзшей реки вдали. Ветер здесь, наверху, гулял свободно, толкая в грудь, свистя в ушах, неся запах чистого озона. Отсюда всё казалось мелким, незначительным. И страх, что гнал нас вверх, и сама смерть, оставшаяся внизу. Но самым поразительным был горизонт. На западе, там, где небо сливалось с землёй в молочной дымке, угадывались очертания чего-то исполинского. Руины древнего города, торчащие из снега, как гнилые зубы великана? Или просто причудливая игра света и тени? Я не знала…

– Идёмте, – повернулась к своим, – я замыкаю.

Ох, лишь бы впереди не было тупика, пожалуйста, хоть бы нам повезло…