Читать книгу Место, где горы помнят. Мистический роман - Black Witch - Страница 1

Глава 1. Дорога в Кара-Суг

Оглавление

Автобус шёл по горной дороге так медленно, будто боялся разбудить Алтай.

За мутным стеклом тянулись серые склоны, тёмные леса и далёкие вершины, над которыми неподвижно висели тяжёлые облака. Иногда облака разрывались, и тогда в просветах появлялся снег — не на земле, а высоко, на зубчатых хребтах, где лето казалось чужим и временным.

Егор сидел у окна, прижав к коленям старый рюкзак. В рюкзаке лежали ноутбук, две сменные футболки, толстая тетрадь для заметок, диктофон, купленный на распродаже, и книга по фольклору народов Сибири, которую он взял из университетской библиотеки больше для вида, чем для дела.

Ему было двадцать лет. Он учился на втором курсе филологического факультета в Новосибирске, писал курсовую о мифологических мотивах в современных страшных историях и искренне считал, что уже умеет отличать легенду от выдумки, а выдумку от страха.

Через несколько дней он поймёт, что ошибался.

Дорога петляла вдоль реки. Вода внизу была тёмная, быстрая, с белыми прожилками пены. Она билась о камни так яростно, будто хотела что-то сказать, но не могла подобрать человеческих слов.

В автобусе пахло мокрой одеждой, бензином и дешёвым табаком. Пассажиров осталось немного. Две женщины с большими сумками спали через проход. Седой мужчина в камуфляжной куртке держал на коленях клетку с курицей и время от времени шептал ей что-то успокаивающее. Впереди мальчик лет семи ел сухари и смотрел в телефон без звука.

Егор достал мобильный. Связь пропала уже час назад. На экране осталась только пустая строка, где раньше были деления сети.

Он усмехнулся.

Вот и началась настоящая деревня.

Кара-Суг был местом его детства, хотя правильнее было бы сказать — местом нескольких летних месяцев, разбросанных по жизни, как фотографии в старом альбоме. Он приезжал туда к бабушке почти каждое лето до тринадцати лет. Потом начались экзамены, кружки, подготовка к поступлению, городская жизнь, первая девушка, первая сессия, первая работа на полставки. Деревня постепенно стала чем-то вроде сна: деревянный дом с резными наличниками, печка, запах сушёных трав, бабушкины руки, прохладная река за огородами и горы, которые вечером темнели так быстро, будто кто-то заливал их чернилами.

Последние семь лет он не был там ни разу.

Мать говорила, что бабушка стала странной. Забывчивой, упрямой, суеверной. Звонила редко, а если звонила, то говорила одно и то же: «Пусть Егор не приезжает на Ивана Купалу», «Не пускай его к старому перевалу», «Если услышит ночью бубен — пусть не отвечает».

Мать после таких звонков вздыхала и говорила:

— Возраст. Что поделаешь.

Но этим летом она сама попросила Егора съездить.

— Проведай её. Две недели всего. Заодно отдохнёшь от своего города.

— Почему ты не поедешь?

Мать отвернулась к окну.

— Мне нельзя.

— Почему?

— Работа.

Она сказала это слишком быстро.

Теперь, сидя в старом автобусе, Егор вспоминал этот разговор и чувствовал лёгкое раздражение. Он не любил семейные недомолвки. Особенно такие, которые прятались под словами «потом расскажу» и «не бери в голову».

Автобус резко затормозил.

Курица в клетке возмущённо закудахтала. Мальчик выронил сухарь. Женщины проснулись.

— Что там? — спросил кто-то.

Водитель, крепкий мужчина с красным лицом, молча смотрел вперёд.

Егор вытянул шею.

На дороге стоял конь.

Белый.

Совершенно белый, будто вырезанный из тумана.

Он появился сразу за поворотом, посреди узкой трассы, и не двигался. Ни седла, ни узды на нём не было. Грива мокрая, длинная, свисала почти до глаз. От его боков шёл пар, хотя день был не холодный.

— Откуда он тут? — пробормотал мужчина с курицей.

Водитель открыл окно и крикнул:

— Эй! Пошёл!

Конь медленно повернул голову.

Егор вдруг почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Не от страха даже, а от странного узнавания. Белый конь смотрел прямо на него. Через лобовое стекло, через весь салон, мимо водителя и пассажиров.

Егор моргнул.

На мгновение ему показалось, что глаза у коня не тёмные, а светлые, почти человеческие.

— Пошёл, говорю! — водитель нажал на гудок.

Звук ударил по горам и вернулся глухим эхом.

Конь не испугался. Он сделал шаг к автобусу, потом ещё один. Его копыта не цокали по асфальту. Совсем. Будто он шёл не по дороге, а по мягкому снегу.

Женщина через проход перекрестилась.

— Не надо сигналить, — тихо сказал седой мужчина.

Водитель обернулся.

— Что?

— Не надо, говорю. Пусть сам уйдёт.

— Да ты что, дед, совсем? У меня расписание.

— Здесь расписания нет, — сказал седой. — Здесь дорога чья надо дорога.

В салоне стало тихо.

Конь подошёл почти вплотную. Егор видел капли воды на его морде, тонкие жилки под кожей, пар из ноздрей. Потом животное медленно опустило голову, словно кланяясь кому-то в автобусе.

И исчезло.

Не убежало, не отступило в туман, не свернуло к обочине.

Просто было — и не стало.

Водитель выругался так, что женщины снова зашептали молитву.

— Все видели? — спросил мальчик с сухарями.

Никто ему не ответил.

Автобус тронулся только через минуту. Водитель больше не говорил, не включал радио, не ругался на поворотах. Его руки лежали на руле слишком крепко.

Егор попытался убедить себя, что конь всё-таки ушёл. Просто угол обзора, туман, усталость после дороги. Горы и правда обманывали зрение: то камень покажется человеком, то куст — зверем.

Но седой мужчина с курицей вдруг повернулся к нему.

— Ты к кому едешь, парень?

— В Кара-Суг.

— К кому?

— К бабушке. К Анне Степановне Черновой.

Мужчина долго смотрел на него. Потом тихо сказал:

— А-а. Значит, всё-таки позвала.

— Кто?

Седой отвернулся к окну.

— Не бабка твоя.

Егор хотел спросить ещё, но автобус уже въезжал в деревню.

Кара-Суг лежал в низине между двумя лесистыми склонами. Дома стояли редко, словно каждый держался на расстоянии от соседа. Почти у всех были покосившиеся заборы, поленницы, сараи и маленькие огороды. Над крышами висел дым, хотя лето было тёплым. За деревней темнел лес, а за лесом поднималась гора — широкая, угрюмая, с голой каменной вершиной.

Егор помнил эту гору.

В детстве бабушка запрещала ему смотреть на неё после заката.

Автобус остановился у магазина с облупившейся вывеской «Продукты». Водитель открыл двери.

— Кара-Суг.

Егор вышел последним.

Воздух ударил в лицо запахом мокрой земли, дыма и трав. Где-то далеко кричала птица. Над деревней стояла такая тишина, что Егор услышал, как вода стекает с крыши магазина в ржавую бочку.

Автобус захлопнул двери и уехал, оставив после себя сизый выхлоп.

На крыльце магазина сидела старуха в тёмном платке. Егор заметил её не сразу. Она была маленькая, сухая, с лицом, испещрённым морщинами, как старая береста.

Старуха смотрела на него не мигая.

— Здравствуй, Егорка, — сказала она.

Он замер.

— Мы знакомы?

Старуха улыбнулась беззубым ртом.

— Были знакомы. Пока ты не забыл.

— Простите, я…

— Ничего. Здесь все вспоминают. Рано или поздно.

Она поднялась с крыльца и неожиданно крепко схватила его за запястье. Пальцы у неё были ледяные.

— Слушай меня. Как придёшь к Анне, не пей воду из синего ковша.

Егор попытался высвободить руку.

— Что?

— Не пей. Не смотри в зеркало после полуночи. Не отвечай, если ночью мать позовёт.

— Моя мать в городе.

— Вот именно.

Старуха отпустила его и посмотрела куда-то за спину.

— И на гору не ходи. Пока сама не попросит.

— Кто попросит?

Но старуха уже ковыляла прочь вдоль забора.

— Кто попросит? — повторил Егор громче.

Она не обернулась.

В этот момент где-то в деревне залаяла собака. Другая ответила ей. Потом третья. Лай покатился по улицам, как тревожный сигнал.

Егор стоял у магазина с рюкзаком на плече и внезапно понял, что никто не вышел посмотреть на приезжего. Ни одно лицо не появилось в окнах. Ни одна калитка не скрипнула.

Только занавески в ближайшем доме чуть дрогнули.

Он выдохнул, поправил рюкзак и пошёл по дороге к бабушкиному дому.

Каникулы начинались.

Место, где горы помнят. Мистический роман

Подняться наверх