Читать книгу Место, где горы помнят. Мистический роман - Black Witch - Страница 2
Глава 2. Бабушкин дом
ОглавлениеДом Анны Степановны стоял на краю деревни, там, где улица превращалась в травяную колею и уходила к реке. За огородом начинались заросли черёмухи, дальше — каменистый спуск, а за ним шумела вода.
Егор узнал дом сразу, хотя за семь лет он стал ниже, темнее, будто врос в землю. Брёвна почернели от дождей. Резные наличники облупились. На крыше зеленел мох. У ворот висела старая подкова, а рядом — связка высохших трав, перевязанная красной нитью.
В детстве Егор думал, что это украшение.
Теперь почему-то не был уверен.
Он толкнул калитку. Она издала долгий жалобный скрип.
Во дворе пахло полынью и дымом. У сарая лежали дрова, аккуратно сложенные под навесом. На верёвке сушились тёмные платки. У крыльца стояло ведро с дождевой водой, и в его поверхности отражалось небо — тяжёлое, серое, неподвижное.
Дверь открылась прежде, чем Егор успел постучать.
На пороге стояла бабушка.
Анна Степановна была маленькой, сухой, с прямой спиной и ясными серыми глазами. Волосы, совсем белые, были убраны под платок. На ней было тёмное платье и шерстяная кофта, хотя день оставался тёплым.
— Приехал, — сказала она.
Не спросила. Утвердила.
Егор улыбнулся.
— Привет, бабуль.
Он шагнул к ней, хотел обнять, но она подняла руку.
— Через порог не обнимаются.
Он неловко остановился, переступил порог и только тогда обнял её. Бабушка пахла печным дымом, мятой и чем-то горьким, лекарственным.
Она похлопала его по спине.
— Вырос.
— Семь лет прошло.
— Для тебя семь. Для гор — ничего.
Егор усмехнулся, решив, что это такая местная поэтичность.
Внутри дом почти не изменился. Та же печь с побелкой, тот же круглый стол под окном, тот же буфет с фарфоровыми чашками, тот же ковёр на стене. Только икон в красном углу стало больше, а рядом с ними висели странные вещи: пучки трав, маленькие мешочки из ткани, костяная подвеска, похожая на птичий коготь, и медный колокольчик.
— У тебя тут как в музее, — сказал Егор.
— В музее мёртвое лежит, — ответила бабушка. — А у меня живое.
Он не нашёлся, что сказать.
Бабушка поставила на стол миску с горячими лепёшками, варенье из жимолости и чайник. Егор вдруг понял, что голоден до тошноты.
— Руки мой. Потом ешь.
Умывальник висел у двери. Над ним было маленькое зеркало в потемневшей деревянной раме. Егор наклонился, плеснул водой в лицо и поднял глаза.
В зеркале за его спиной стоял человек.
Высокий, тёмный, в мокрой одежде.
Егор резко обернулся.
Никого.
Только бабушка у печи, спокойно режущая хлеб.
— Что? — спросила она, не глядя.
— Показалось.
— Здесь часто кажется. Ты не всему верь, но и не всё отрицай.
Он снова посмотрел в зеркало. Теперь в нём отражалась только узкая комната и его собственное побледневшее лицо.
За столом бабушка почти не расспрашивала его о городе. Только слушала, как он рассказывал про университет, общежитие, экзамены, преподавателей. Слушала внимательно, но Егор чувствовал, что мысли её где-то далеко.
— Мама просила передать привет, — сказал он.
Бабушкина рука замерла над чашкой.
— Просила?
— Ну да.
— Сама попросила?
— Бабуль, что за допрос?
Анна Степановна поставила чашку.
— Она знает, что ты приехал?
Егор нахмурился.
— Конечно. Она же сама меня отправила.
За окном внезапно налетел ветер. Сухие травы у красного угла зашуршали, хотя окна были закрыты.
Бабушка медленно перекрестилась.
— Значит, время пришло.
— Какое время?
— Ночью дверь не открывай.
— Бабушка.
— Что бы ни услышал. Кто бы ни звал. Даже если мой голос. Даже если материн. До первых петухов дверь закрыта.
Он отложил ложку.
— Ты можешь нормально объяснить?
Анна Степановна посмотрела ему прямо в глаза.
— Могу. Только ты не поверишь.
— Попробуй.
Она молчала так долго, что Егор решил: не скажет.
Потом бабушка встала, подошла к буфету и достала маленький ключ на чёрной нитке. Ключ был старый, железный, с круглой головкой.
— Это от сундука в моей комнате. Если со мной что случится, откроешь.
— Что с тобой может случиться?
— Со всеми что-нибудь случается.
— Бабуль, прекрати.
Она положила ключ перед ним.
— Не потеряй.
Егор хотел возразить, но в этот момент в сенях что-то скрипнуло.
Они оба повернули головы.
Скрип повторился. Медленный, осторожный. Будто кто-то переносил вес с одной половицы на другую.
— Ты кого-то ждёшь? — шёпотом спросил Егор.
Бабушка приложила палец к губам.
Сени отделяла от комнаты тонкая дверь с крючком. Дверь была закрыта. За ней снова скрипнуло.
Потом раздался стук.
Три удара.
Тихие, вежливые.
Тук. Тук. Тук.
— Анна Степановна, — сказал за дверью мужской голос. — Откройте.
Егор выдохнул.
— Да это сосед, наверное.
Он поднялся, но бабушка схватила его за руку с такой силой, что стало больно.
— Сиди.
— Но там человек.
— Не человек.
Стук повторился.
— Анна Степановна, — голос стал мягче. — Я знаю, мальчик приехал. Надо поговорить.
Егор почувствовал холод вдоль позвоночника.
Голос за дверью был незнакомый. Но в нём слышалось что-то странное, неправильное, как в записи, которую растянули и снова сжали. Слова звучали почти естественно, но между ними были слишком ровные паузы.
— Кто это? — одними губами спросил он.
Бабушка не ответила. Она смотрела на дверь.
— Егор, — сказал голос.
У него пересохло во рту.
— Егор, выйди. Я тебя ждал.
Бабушка медленно поднялась и взяла с полки медный колокольчик. Позвонила один раз.
Звук получился тонкий, чистый, неожиданно громкий.
За дверью что-то зашипело.
Не человек. Не зверь.
Будто мокрые угли залили водой.
— Уходи, — сказала бабушка. — Он не твой.
Тишина.
Потом голос засмеялся. Тихо, почти ласково.
— Пока нет.
Шаги в сенях удалились.
Егор стоял посреди комнаты, не чувствуя ног.
Бабушка повесила колокольчик обратно.
— Ешь, — сказала она. — Остынет.
— Что это было?
— Первое предупреждение.
— Чьё?
Она села напротив.
— Горы узнали, что ты вернулся.