Читать книгу Комбриг. Сентябрь 1939-го - Даниил Калинин - Страница 4

– Товарищ комбриг! Товарищ комбриг, Чуфаров докладывает: разведрота обстреляна пулеметно-пушечным огнем немцев, в засаде потеряны два бронеавтомобиля. Также подбит танк младшего лейтенанта Малютина, ответным огнем уничтожены три немецких орудия. Наши потери – трое убитых и четверо раненых. Немцы также понесли потери…

Закончив доклад, крепкий мужик лет пятидесяти в гимнастерке защитного цвета, с тремя шпалами в петлицах и желтенькой эмблемой в виде танка БТ-5, на мгновение замялся. Лицом командир, кстати, прямо вот похож на актера Александра Коршунова, сыгравшего майора Гаврилова в культовой «Брестской крепости»…

Впрочем, мгновение смятения было кратким. Собравшись с мыслями, полковник (три шпалы!) обратился ко мне чуть менее официально и при этом очень проникновенно:

– Что делать-то будем, Петр Семенович?

Точно ко мне? Однако, обернувшись назад, я никого за спиной не увидел, только редкие, хорошо просматривающиеся посадки… Зато рассмотрел собственную форму – точно такую же гимнастерку защитного цвета и синие командирские бриджи. Любопытный факт: на рукаве имеется шеврон в виде одной золотой «галки». Ну точно комбриг… И это точно не я.

В одно мгновение голова взорвалась воспоминаниями последних минут жизни: разговор с братом, обсуждение «внезапного» нападения Германии на СССР в июне 1941-го, затем авария… Острая, жгучая боль в груди и быстро заполняемая водой кабина «паджерика». А еще растерянное лицо Валерки, когда я просил пообещать мне, что сохранит ребенка… Не помню, правда, что он ответил. Но это и не столь важно, куда важнее было просто осознать тот страшный факт, что я умер!

Умер, твою налево!!! А как же Настька с девчонками? Додумать я не успел – слово взял другой командир, плотный такой мужик с умными серыми глазами и глубокими складками, пролегшими от носа к губам. В петлицах также три шпалы, но на рукаве выше обшлага нашита красная звезда с серпом и молотом, единая для всех политработников. Если не ошибаюсь, слово взял полковой комиссар, замерший справа от меня.

– Нужно срочно выходить на связь с немецким командованием. Очевидно, это ошибка. Возможно, даже польская провокация…

– Какая, к хренам собачьим, провокация?!

Точно не я. Голос совсем другой – резкий, громкий, можно сказать, поставленный командирский рев! Но что это? Рай, ад? Да не особо похоже… Чистилище? Хотя у православных никакого чистилища нет, а я ведь православный… Впрочем, особо размышлять над ситуацией я не стал, ибо слова про немцев и провокацию в контексте недавнего разговора о 22 июня 1941 года сработали мощнейшим триггером.

– Какая, я спрашиваю, провокация?! Немцами обстреляны советские военнослужащие! Вы слышали, товарищ полковой комиссар?! Это война, и враг нанес первый удар! И разведчики правильно сделали, что открыли ответный огонь!

Полковой комиссар осекся при моем крике и весь аж поменялся в лице, налившись красным от негодования. А вот второй командир, полковник, судя по наметившейся на его лице довольной улыбке, мою реакцию одобряет.

Но тут же в глазах его зажглись обеспокоенные огоньки.

– Со стороны немцев действует передовой отряд Первой горнострелковой дивизии, механизированная группа численностью до двух батальонов. Наших силенок против них вроде и должно хватить, но как только немцы получат подкрепление, ситуация наверняка осложнится. Запросить ли поддержку у Шарабурко, подтянуть танки Ермолаева? И что тогда с поляками? Продолжаем переговоры?

Шарабурко… Что-то отдаленно знакомое, но, хоть убей, не могу сразу вспомнить, когда про него слышал… И при чем тут поляки? Разве что речь идет о польских партизанах? Правда, в 1941-м не было – точнее, пока нет! – ни боевых бригад гвардии Людовой, ни Армии Крайовой. Но какие-то отдельные партизанские отряды из числа не сложивших оружие солдат и офицеров Войска Польского все еще могут действовать в непосредственной близости к границе… Ну, вроде танкового аса Романа Орлика, подбившего в 39-м тринадцать германских «панцеров».

– Да, переговоры однозначно вести, пусть помогают, враг-то у нас один! А вообще нужно их переподчинить, чтобы действовать под единым командованием. Моим командованием…

– Так точно… Тогда передаю приказ комбату-один о выдвижении к городу?

Словно в подтверждение слов озадаченного моим ответом полковника – не иначе это кто-то из замов или сам начштаба – где-то в стороне справа грохнули орудия, чьи выстрелы так похожи на раскаты грома… А потом еще и еще. Повернув голову от офицеров (хотя стоп, какие еще в 1941-м офицеры-то, только командиры доблестной РККА), я проследил взглядом по хорошей шоссейной дороге в сторону гремящих выстрелов и разглядел впереди симпатичный такой город с высокими пятиэтажными домами и шпилями столь далеких отсюда церквей. Довольно крупный на вид город! Общее впечатление портят лишь поднимающиеся над ним дымы…

Стоит ли выдвигаться в его сторону? В 1941-м наши практически не сражались за города, предпочитая оставлять их, дабы не допустить окружения армейских частей. С другой стороны, могу биться об заклад, что на марше по этому самому добротному шоссе нас в три счета раздолбает вражеская авиация…