Читать книгу Красная вуаль - Дарина Дэйд - Страница 6

Одевшись и собрав необходимые вещи, я двинулась в дорогу. Доехав на такси до парковки, где стояла машина Жени, я вышла, несколько раз медленно выдохнула и проверив карманы, в которых лежали: нож, баллончик и атомайзер с духами, двинулась к дому, в котором я была в начале весны. Прошло как будто несколько месяцев. Улица была пуста. Никого из соседей не видно и не слышно. Значит тут район молодых семей, которые работают.

Ладони мои вспотели. Поправив кулон, который я взяла со столика Авроры, нажала на кнопку звонка, не поднимая голову вверх, чтобы в камере не засветить лицо. Спустя пару минут я услышала открывающуюся входную дверь, громкий топот по двору и наконец ворота с небольшим скрипом открылись.

– Лютов Станислав? – я подняла голову, широко улыбнувшись. – Вам посылка. – Лицо напротив застыло в шоке на секунду, потом расслабилось, на губах появилась лёгкая улыбка. – Думал я не узнаю твоего настоящего имени?

– Я знал, что это была ты. Ещё в тот раз, когда ты лежала на столе, я почувствовал знакомый запах духов. Покопалась в белье? Не сильно расстроилась, не найдя ничего провокационного?

– Мог сказать, что твоя жена-полицейская. Которая к тому же входит в состав команды по делу имени меня.

– Зачем? Так не интересно. Ты бы вернула кулон.

Женя кивнул на украшение и убрал руки в карманы.

– Нет. Теперь он мой. Почему ты назвался Евгением?

– Это моё имя, данное при рождении. Приёмные родители поменяли его на Станислав.

– Оно тебе не подходит.

– Какие планы? Как будешь мне мстить?

На лице появилась насмешка. Тело его было расслабленно, смотрел прямо мне в глаза, будто пытался залезть в мозг. Я на его территории, это добавляет ему уверенности.

– Ещё не придумала. Ты сильно расстроишься если я убью твою жену?

– Рад точно не буду. Как тебе запись? – В голове всплыли воспоминания. Кровь, шипы, моё бездвижное тело. – Ой, не понравилось? – с издёвкой спросил Женя, наклонив голову набок.

Видимо моё лицо поменялось от воспоминаний. Долго мне ещё работать над сдерживанием эмоций.

– Было странно наблюдать со стороны.

– А ведь это ещё не самое неприятное, что я сделал с твоим телом. Решил поберечь твою психику.

Он еле заметно провёл языком по внутренней части зубов, прерывисто вдохнул. Он вдоволь насладился мной и кажется желает повторения.

– Ах, какой ты заботливый. Что ты сделал с останками Руслана?

– Кого?

– Одного из тройки.

– Сжёг. Ты пришла не просто так. Я прав?

– Возможно. У меня предложение к тебе. Ты – Женя в небольшом долгу у меня, – я добавила своему голосу издёвки.

– Стас.

– Для меня ты – Женя. Стас совсем другой человек, он – муж, преподаватель, добродушный сосед, а вот Женя… это человек, которого я знаю, он любит душить, насиловать, манипулировать, играть с человеческими жизнями.

– Как ты, – спокойным голосом сказал Женя и кивнул.

– Как я, за исключением пары моментов. Я пришла к тебе, чтобы ты оказал мне услугу. Необходимо создать видимость, что Скорбящий убийца продолжает убивать.

– Почему ты решила, что я соглашусь?

– У тебя нет выбора. Я могу навредить твоей супруге, к примеру. Или начать портить твою жизнь, чтобы ваш брак развалился или чтоб тебя уволили с работы. Масса возможностей. Не забывай, у меня есть улики на тебя. Я, кстати, была на грани. Ещё бы чуть-чуть и ты был бы пойман. – Женя в ответ покачал головой, нервно улыбаясь. Я поняла почему. – У тебя был путь отхода, не так ли? Ты уже был готов. Поддельный паспорт? Накладные усы? – я хихикнула. – Признай, что я тебя напугала.

Женя сделал шаг, вплотную подошёл ко мне, расправил плечи.

– Нужно было оставить тебя в сознании. Чтобы всё чувствовала, понимала и рыдала.

– Оставь свои влажные фантазии при себе. Мне не составило труда пробраться в ваш дом, и я сделаю это снова. Представь: просыпаешься утром, а рядом труп Авроры. Не приятно, не так ли? Её коллеги начнут выяснять, что же случилось, и обнаружат в её крови яд, или сильную дозу наркотических веществ. Тебе ли не знать, что всегда первый подозреваемый – это супруг или супруга?

Я замолчала, растянула губы в довольной улыбке и не отводя глаз смотрела Жене в лицо. Он злился. Это было сложно заметить, но не для меня. Всё-таки не первый день его знаю.

Достав телефон из кармана, я опять уставилась в глаза напротив и с лёгкой надменностью заговорила:

– Диктуй свой новый номер. Необходимо быть на связи.

Женя продиктовал цифры не отводя взгляда. Сделав дозвон, я убедилась, что номер верен и принадлежит ему.

– Что ж буду ждать звонка. Сообщи, когда у Скорбящего убийцы появится ещё одна жертва. Буду благодарна подробностям.

– Я всё-таки рад, что ты выжила, – вновь расслабленным голосом сказал Женя.

– Не сомневаюсь. Я источник твоего веселья и азарта.

Подмигнув Жене, я развернулась и пошла прочь от его дома. Всё прошло куда лучше, чем я думала.

***

Остановившись перед дверью, я сделала глубокий вдох, лёгкие наполнились влажным, пыльным воздухом. Снова здесь. В шуме и куче канцелярии. Я не предупредила никого из Д.К.С. что сегодня прихожу. Люблю быть в центре внимания.

Открыв дверь меня окутала атмосфера суеты. Чёрт, я действительно скучала по всему этому! Пока шла к переговорной, столкнулась с несколькими работниками, которые узнали меня, быстро перекинувшись парой предложений, я продолжила путь. И вот встав прямо у двери я прислушалась, было слышно щёлканье клавиатуры и скрип маркера по доске.

– Полгода прошло, а ничего не изменилось! – воскликнула я, зайдя в переговорную.

Все трое подняли на меня глаза. Кирилл стоял у доски, записывал какие-то даты, Гриша сидел за ноутбуком, как и Полина, но последняя ещё держала кружку в руке.

– Ахринеть, – отозвался Кирилл. – Я думал на пенсию уйду прежде, чем ты придёшь.

– Алана! – Гриша подскочил с места, подбежал ко мне и заключил в мягкие объятия. – Ты как? Нормально?

– Да, всё хорошо.

– Рада твоему возвращению, – сказала Полина, похлопав меня по плечу.

В ответ я кивнула и повернулась обратно к Кириллу. В его глазах было видно, как он выстраивает план взятия интервью и полной моей эксплуатации, как жертвы маньяка.

– Я готова! Тут будем или в кафе меня поведёшь?

– У меня есть план получше, – безумие в глазах Кирилла меня насторожило.

Он достал телефон из кармана, принялся что-то в нём искать, потом поднял палец вверх:

– Всем молчать!

Кирилл сел на стул, положил рядом телефон, включил громкую связь, и мы принялись ждать. На экране горел незнакомый номер. Спустя бесконечное количество гудков, трубку на том конце сняли.

– Опять вы, – послышался раздражённый женский голос.

– Здравствуйте, Надежда. Помните я вам говорил, что вы не сможете мне отказать при моём следующем звонке?

Руки Кирилла лежали спокойно, на лице лёгкая, даже надменная улыбка. Он абсолютно в себе уверен, не волнуется не беспокоится.

– Так?

– На интервью к вам я приду с такой же как вы, – Кирилл выдержал паузу. – Ещё одной выжившей.

Повисло молчание. Меня будто поразило током. Как? «Георгин»! Я увижу её. Нужно держать себя в руках. Я готова закричать. Щекочущий комок стоит у меня в горле и пытается вырваться наружу.

Кирилл показал указательный палец, приказывая ждать.

– Это правда она? Когда вы приедете?

Я уловила волнение в её голосе. Лёгкое придыхание и подрагивание.

– Да хоть сейчас.

– Отлично. Жду. Прямо сейчас.

Кирилл завершил звонок и с широкой довольной улыбкой окинул нас троих взглядом.

– Ты даже не посоветовался! – раздражённо кинул Гриша, прикрывая меня рукой.

– Кирилл – это уже перебор, – присоединилась к Грише Полина.

– Алана, ты против?

Я стояла как вкопанная, не зная, что ответить, чтобы не выдать свою радость.

– Я…

– Ты не обязана, – перебил меня Гриша. – Она только пришла, и ты её сразу в гущу.

– Такова наша работа. Поехали! – обратился ко мне Кирилл.

Я повернулась к Грише, положила ладонь на его плечо и сделав максимально жалостливое лицо сказала:

– Всё хорошо.

– Ничего хорошего, – запротестовал Гриша.

– Нам ведь нужны интервью, а тут сразу два.

– Но не такой ценой.

– Может мне станет легче, если я увижу такую же, как я.

Гриша замер, не зная, что ответить. Полина замерла и уставилась на меня, будто ожидала какого-то неадекватного поведения.

– Уверена?

В ответ я кивнула.

– Отлично! Выдвигаемся! – Кирилл взял куртку и двинулся на выход.

– Если тебе станет плохо или ты захочешь прекратить, то позвони мне, я заеду, заберу, – в глазах Гриши стояла тревога.

– Спасибо.

Мы с Кириллом уже через полчаса стояли у массивной двери в квартиру. Не успел он постучать, как дверь отворилась и я увидела её – «Георгин». Чёрные волосы блестели, лицо покрыто кучей косметики, но даже сквозь такой слой был виден шрам на щеке. Глаза её наполненные беспокойством уставились на меня, губы немного тряслись.

– Проходите, – чуть слышно произнесла она, не сводя с меня глаз.

Квартира оказалась огромной с высокими потолками. Серые однотонные стены разбавлялись большим количеством живых горшечных цветов и яркими акцентами в виде: подушек, картин и мебели. Везде царила чистота и порядок, скорей всего благодаря клининговым службам.

Устроившись на ярком горчичного цвета диване, я принялась тщательней разглядывать «Георгин». Одета она была в светлую блузку и широкие штаны. Одежда практически полностью скрывала тело. Движения её были резкими, дёрганными, будто она готовилась в любой момент напасть или защищаться.

– Благодарю за возможность взять у вас интервью.

«Георгин» глянула на Кирилла, кивнула ему и вернула взгляд на меня.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я, стараясь придать голосу твёрдости.

– Докажите, что вы такая же, как и я, – резко сказала «Георгин».

Отложив в сторону блокнот и диктофон, я встала на ноги и подняв футболку, уставилась в глаза напротив. «Георгин» моментально поменялась в лице, на глаза наплыли слёзы, губы затряслись интенсивней, но в теле её появилась расслабленность и спокойствие.

– Ещё не зажили раны, а вы уже работаете, – вымолвила она.

– Это мой способ не поддаваться страху.

Она выдохнула, на секунду опустила глаза. Моё присутствие будто тяготило её и радовало одновременно. Почему? Ей кажется, что я морально сильнее её? За столько месяцев она так и не вернулась в прежнюю жизнь, а для меня будто ничего и не произошло.

– Сколько вы пробыли у него?

– Примерно день. Расскажите с самого начала, как всё случилось?

«Георгин» несколько секунд набиралась сил и смелости, выпила стакан воды и начала свой рассказ. Она не утаивала ничего, говорила со всеми подробностями, от которых у некоторых людей волосы встают дыбом, но не у меня. Я видела всё то, что делала с ней с её стороны, сопоставляла её чувства со своими и никак не могла отвести взгляд от шрама на лице. Каждое её слово я впитывала и меня пробивала мелкая дрожь, как в тот день. Ощущения повторялись, но без крови и инструментов.

Особенно было интересно услышать о том, что делал с ней Женя. Оказывается, после того как он её привёз в дом, сразу изнасиловал, без лишних церемоний и прелюдий. Потом в доме появилась я и спустя несколько часов, после того как я с ней закончила, он опять приехал, несколько раз придушил до обморочного состояния и изнасиловал, но уже без спешки. По её рассказам длилось это не один час. А у него много энергии!

Телефон у меня тихо завибрировал, я мельком кинула взгляд вниз и увидела сообщение от Кирилла:

«Прекрати на неё ТАК пялиться!»

Придя в себя поняла, что смотрю на «Георгин», как на кусок мяса, аппетитный, сочный. Я – зверь готовый сожрать её, уничтожить. Я хочу этого. Не будь Кирилла здесь, наверняка наша с ней встреча закончилась бы смертью, или повторными истязаниями.

Она продолжала рассказывать, а я осекала себя, следила за тем, как выгляжу со стороны. Вся эта одежда на её теле… она мне мешает, я хочу увидеть её тело, хоть чуть-чуть, самую малую часть.

«Георгин» закончила рассказ со слезами на глазах, выпив опять стакан воды, она опустила взгляд и принялась расправлять складки на подушке. Я отложила блокнот и диктофон в сторону, медленно подошла к креслу, на котором сидела «Георгин», взяла со столика упаковку влажных салфеток и протянула их ей.

– Я показала вам себя. Теперь ваша очередь.

Глаза напротив распахнулись шире. Кирилл в кресле заёрзал, но ничего не сказал, затаившись в ожидании. «Георгин» пыталась что-то возразить, но спустя некоторое время сдалась и достав салфетку, принялась стирать макияж с лица. Увидев шрамы, я замерла. Они успели побелеть и потерять в объёме. Это мне показалось странным.

– Вы что-то с ними делали уже?

– Я в процессе их удаления.

Проведя пальцами по её щеке, почувствовала ток, приятный, возбуждающий. Какая же гладкая кожа! Я помню, как хлестала кровь из этой раны, как тряслось её тело и при каждом моём прикосновении она издавала звук. Она была моей. Интересно, как выглядит шрам на спине? Только я хотела спросить, но вовремя опомнилась. Никто ведь не знает о нём, кроме «Георгина» и полиции. Алана! Приди в себя! Обуздай интерес, он тебя погубит.

– Что заживало дольше всего? – спросила я, убрав пальцы с её щеки.

«Георгин» в ответ положила ладонь на своё предплечье.

– Перелом, – тихо произнесла я, прикоснувшись к её руке.

Рукав блузки был мягким и очень лёгким. Во мне горело желание убрать его, посмотреть на её кожу, но нельзя. Это будет выглядеть странно, неуместно.

– А у вас? – чуть слышно спросила «Георгин».

– Всё ещё заживает бок, – ответила я, приподняв футболку. – Он воткнул туда кусок ветки, заткнул, как дыру в бочке. Сколько оставалась в сознании, столько не могла нормально вздохнуть. Странные ощущения, когда в теле есть что-то… как бы больно, но в то же время и как будто нет.

Мы замолчали. Я думала, как ещё сформулировать вопросы, чтобы больше узнать о ней, о её чувствах и ощущениях. Мне нужно больше.

– Предлагаю сделать небольшой перерыв, – отозвался Кирилл. – Можно кофе? И где у вас туалет?

– Да, хорошо. Сейчас налью. Туалет в той стороне, – «Георгин» указала путь рукой. – Первая дверь.

Кирилл быстрым шагом направился в уборную. Я вернулась на диван, отключила диктофон и принялась рассматривать «Георгина» пытаясь сформулировать предложения.

– Вы хотели умереть? – внезапно спросила она.

– Нет, – без раздумий ответила я.

– Совсем?

– Ни на секунду не приходила ко мне подобная мысль, – наклонив голову набок я спросила: – А вы?

– В один момент… захотелось. Хотела, чтоб всё прекратилось и боль, и страх.

«Георгин» принялась царапать себя, через одежду. В этих местах у неё находятся шрамы, и они от стресса начинают зудеть. Ей страшно. Как бы она не выглядела и не вела себя до ТОГО дня, после всё изменилось. Она стала боязливой, настороженной и уязвлённой. Девушка причиняющая боль другим ощутила её на себе, и ей не понравилось.

– Смерть – это спасение, которого ты не получила, – почти шёпотом произнесла я, уставившись в глаза напротив.

«Георгин» застыла. На лице одна эмоция сменяла другую: страх, непонимание, ненависть, злость, отчаяние… Целая палитра.

– Что вы сказали? – Я не ответила. – Зачем? Почему вы это произнесли? – более громко спросила она, подскочив.

Кирилл вернулся и в непонимании смотрел то на меня, то на «Георгина».

– Что случилось?

– Уходите!

Кирилл подошёл ко мне ближе и безмолвно задал вопрос, вздёрнув брови.

– Я не хочу больше вас видеть.

– Не понимаю. Что мы сделали не так?

– Я устала! Валите отсюда.

Кирилл взял свои вещи, подозвал меня рукой к себе и в коридоре ещё раз попытался наладить диалог:

– Благодарю вас за уделённое время, – мягким голосом произнёс Кирилл. – Надеюсь нам ещё удастся увидеться. Ваша сила духа меня поразила.

«Георгин» замерла на месте, будто пристыженная. Мягкий голос и интонация подействовали на неё. Она замешкалась, смягчилась в лице и наконец ответила:

– Дайте мне отдохнуть. Подумать. Я вам перезвоню, но сейчас… – на последних словах она посмотрела на меня и в ту же секунду отвела взгляд в сторону.

Больше не сказав ни слова мы вышли из квартиры, и за нашими спинами захлопнулась дверь с такой силой, что пошатнулись стены. К машине мы шли в молчании. Я пыталась переварить её реакции и свои чувства, которые испытывала, находясь рядом с ней. Мне хотелось вернуться.

Когда двери закрылись, а машина двинулась вперёд, Кирилл заговорил:

– Что случилось? Что ты ей сказала?

– Ничего такого. Она задавала вопросы, – ответила я пожав плечами.

– Какие? Ты записала?

– Нет, я выключила диктофон, не думала, что она начнёт говорить.

– Какие вопросы она задавала? – не успокаивался Кирилл.

Несмотря на настойчивость его голос звучал мягко и терпеливо. Это вызывает восхищение. Он знает как подстраиваться под ситуации.

– Про смерть, – после небольшой паузы я продолжила: – Не хотела ли я умереть в момент…

Я сделала театральную паузу, тяжело выдохнула и отвела глаза в сторону. Повисла тишина. Всё время молчания я обдумывала случившееся. Брать интервью у родственников жертв оказывается не так интересно, как увидеть воочию свою игрушку. Услышать, как она говорит, изливает душу и будто манит повторить всё то, что было сделано с ней.

– Когда вы сидели рядом, – вдруг начал Кирилл. – У меня были странные ощущения, смотря на вас.

– В смысле? – беспристрастно спросила я, но у самой играл огонёк интереса.

– Сложно объяснить. Вы тянулись друг к другу. Ни как две жертвы одного маньяка, намереваясь поддерживать и ободрять друг друга, нет, было что-то совсем другое, – Кирилл постучал пальцами по рулю, подбирая слова. – Будто вы… забей. Извини.

– Договаривай.

– Не могу корректно объяснить. Эта тяга… вы будто хотели друг друга.

Я уставилась на него, пытаясь понять, как мне ответить правильно. Кирилл в свою очередь метался между слежением за дорогой и оцениванием моей реакции.

– Как в порнухе? – воскликнула я, пытаясь изобразить обиду.

– Нет. Не так. Не пошло. Как…

– Пиздец, ты моральный урод.

Я отвернулась к окну. На самом деле мне понравилось его сравнение. Так я себя и чувствовала рядом с ней. Страшная, сильная, болезненная тяга. Необходимо прийти к «Георгину» одной, без Кирилла и кого-либо другого. Выпью немного успокоительного, заранее придумаю сценарий, каких эмоций и позиций мне придерживаться рядом с ней и всё будет в порядке. Мне это необходимо.

Оставшийся путь до Д.К.С. мы молчали, Кирилл пару раз пытался начать разговор с извинений и разъяснений, но видя моё безразличие замолкал и отворачивался обратно к дороге.

Когда мы зашли в переговорную на меня накинулся Гриша:

– Как всё прошло?

– Нормально, – ответила я, скрывая довольную улыбку.

– Как она себя вела? Я слышал характер у неё не очень. Ты голодная? Я не мог есть, пока ты была там. Пойдём пообедаем?

Я кинула быстрый взгляд на Кирилла, который мельком посмотрел на меня, но тут же отвернулся к своему телефону. Пусть ещё маринуется, ему полезно.

– Пойдём.

Мы с Гришей спустились в небольшую пустую столовую, еды в ней было на выбор не очень много, потому что обеденное время давно закончилось. Сев за столик практически в самом дальнем углу я заговорила:

– Не беспокойся. Всё прошло хорошо. Полностью рассказала всё что с ней происходило, от самого начала и до момента, как она очнулась в больнице.

– Вы приехали какие-то… странные. Поругались?

– Нет. Я бы так не сказала, – взяв на вилку салат я пожала плечами. – Мы с Кириллом друг друга не поняли. Сейчас поедим с тобой и поговорю с ним повторно.

– Обидел тебя?

– Нет. Не беспокойся. Если он вытворит что-то, ты узнаешь первым.

В ответ Гриша улыбнулся и закинул в рот кусок мяса. Только он хотел начать говорить, как я перебила его:

– Я не хочу говорить о том… что произошло со мной. Мне не нужна жалость или советы.

– Хорошо. Не буду, – спустя некоторое время, Гриша продолжил: – Думаешь Карина согласится переехать ко мне?

– Ты дурак?

– Что? – его глаза широко распахнулись.

– Конечно согласится! Вы души друг в друге не чаете.

В ответ Гриша рассмеялся, так громко, что работницы столовой обернулись на него.

– Она не говорила ничего про НАС? Наши с ней отношения, – Гриша в миг стал выглядеть уязвимо.

Сердце моё дрогнуло. Как же я рада за Карину. Наконец-то рядом с ней мужчина, который заботится о ней, боготворит и любит.

– О, много чего говорила, – я замолкла, уставившись на Гришу.

Он вопросительно поднял брови ожидая продолжения.

– Как любит тебя, как иногда бесишь её, как ОНА тебя бесит. Постоянно восхищается твоей поддержкой и пониманием.

Лицо Гриши озарила улыбка.

– Береги её, – почти шёпотом сказала я.

– Я всегда буду с ней, что бы ни случилось, как бы жизнь не повернулась… Всегда буду рядом и поддерживать её. Даже когда друг окажется врагом и… забыл, что там дальше.

Посмеявшись, мы продолжили поздний обед, разбавляя его разговорами о бытовых мелочах. Закончив с едой, разошлись в разные стороны, каждый по своим рабочим делам.

В переговорной сидел только Кирилл, перед ним стоял открытый ноутбук, рядом лежал диктофон, от которого тянулся провод наушников. Подняв глаза, Кирилл поджал губы и жестом подозвал к себе. Сев рядом, я уставилась на него в ожидании.

– Извини за ранее некорректно выраженную мысль.

– Проехали, – отмахнулась я.

– Нужно было изначально заткнуться и не говорить тебе этого, – голос Кирилла звучал тихо, будто он боялся, что наш разговор услышат.

– Я поняла твою мысль.

– Хорошо. У меня к тебе вопрос. Почему ты сказала Надежде: «Смерть – это спасение, которого ты не получила»?

Я замерла, уставилась на него. Конечности моментально похолодели, сердце громко ухнуло.

– Ты записывал?

– Диктофон всегда включен. Почему ты произнесла именно ЭТУ фразу?

– Не знаю.

Чёрт! Как же я забыла о диктофоне Кирилла?

– Она её триггернула. Ты могла услышать её от… него?

– Он не говорил со мной, почти, но ничего подобного я не слышала от него.

Да, потому что эту фразу сказала я!

– Эта мысль мне просто пришла в голову. Может в книге какой-нибудь прочитала или из фильма. Не знаю. Кстати, раз она её задела, то почему не упомянула в рассказе? Она говорила, что было цоканье в ухо, общение перед уколом, после которого её отпустили. Будто она что-то не договорила, утаила от нас.

– Да, похоже на то.

Странно. «Георгин» рассказала всё, но некоторые мои фразы она упустила, как например я говорила, что давно мечтала о ней, о её страхе смерти… Этот момент пыток она упомянула, но не рассказала, что я говорила ей. Почему? Дело в эмоциональном потрясении? Шоке? Или мои слова и поступки произвели на неё настолько устрашающее действие, что сексуальное насилие со стороны Жени оказалось не таким уж пугающим? Возможно, мой с ней диалог стал чем-то личным, и она не хочет о нём никому говорить.

***

Приехав домой, я подготовила телефон и сим-карту для звонка. Руки потели от волнения. Накидав основные темы и фразы для разговора, я надела устройство для изменения голоса, набрала номер и нажала кнопку вызова. Спустя несколько гудков на том конце ответили.

– Алло? – голос парня был низким, немного пугающим.

– Здравствуй. Как твои дела?

Было слышно, как парень затаил дыхание.

– Н-нормально. А это…вы?

– Смотря кого ты ожидаешь.

Он замялся, я ощущала его волнение и страх. Посмотрим смогу ли я его подавить и подчинить.

– Кого-то с прозвищем Скорбящий убийца?

– Д-да, – в голосе парня появилась дрожь.

– А ты уверен, что подходишь мне?

– Я…не знаю. Со мной девушка связывалась…

– Ха! Эта бесполезная за свою шкуру трясётся, хватается за любую соломинку, лишь бы я её оставил рядом с собой. Почему ТЫ хочешь работать со мной?

– Хочу вырваться из ада, – голос парня стал уверенней и твёрже.

Значит он действительно в отчаянии и Скорбящий убийца – его надежда на спасение и попытка испытать что-то новое, отличающееся от будней в семье алкашей и постоянных издевательств.

– А что такое ад?

– Когда ты ничего не можешь сделать. Оглядываясь вокруг, видишь только серость, мерзость, чувствуешь запах перегара и блевотины. И постоянный ор. Каждый день.

– Хм. Как тебя зовут?

– В-владимир, – неуверенно сказал мой собеседник.

– Мне сделать вид что я поверил?

– Глеб.

Да! Я смогла добиться настоящего имени, половина пути пройдено.

– Глеб, на что ты готов, чтобы ад закончился?

– На всё! – в трубке послышалось сбивчивое дыхание. – Я готов. Но…

– Не уверен, что я тот, за кого себя выдаю?

Он расслабился, начал мне доверять, раз пошёл на диалог и решился самостоятельно задать вопрос. Всё идёт хорошо. Необходимо дать понять, что я на его стороне, но нахожусь выше. Он – подчинённый.

– Да.

– Хм. Думаю, я смогу тебя убедить. Что ты чувствуешь, когда видишь своих родителей?

– Отвращение.

– Ещё?

– Гнев.

На ответы ему не требовалось время. Эти слова и эмоции были на поверхности. Постоянно следуют за ним, напоминают о себе, бьют по больному.

– Из-за чего ты чувствуешь гнев?

– Я ненавижу их постоянные пьянки, они пропивают пособия, заставляют клянчить у соседей деньги, ночью невозможно спать из-за разборок, которые всегда переходят в драки. Смотрю на них и хочется зарезать.

– Опиши подробней как ты их будешь наказывать, – не без наслаждения сказала я.

Глеб на протяжении двадцати минут рассказывал мне свои фантазии об убийстве родителей. Описал во всех красках, как именно, в какое время суток и что скажет им на прощание перед тем, как медленно их сотрёт из своей жизни. В каждом слове я чувствовала боль, обиду и обречённость. И в тоже время чувствовалась нотка его рассказов, которые он публикует у себя на странице. Убийство родителей давно сидит в его голове. Глеб постоянно его обдумывает, представляет во все красках и деталях. Смакует, наслаждается. В этой фантазии он нашёл убежище и луч надежды.

Он мне представился в виде скульптуры из мягкого материала, разрезав которую тебя окатывает волна черноты и скорби. Глеб – идеальный кандидат на роль подставной утки. Всё его существо кричит, оно молит о спасении. И я его подарю.

– Мне понравился твой рассказ. Когда я могу звонить тебе, чтобы у нас не было лишних свидетелей?

– После четырёх дня я всегда свободен.

– Не предпринимай ничего без моего разрешения. Живи обычной жизнью. Жди моего звонка.

– Хорошо, – уверенным голосом сказал Глеб.

Нажав кнопку сброса, я тяжело выдохнула. Разговор с Глебом меня опустошил и наполнил одновременно. В теле у меня иссякли силы, но в груди горел задор, игривость щекотала затылок. Только бы не сорвался!

***

Я ходила по дому снедаемая волнением. Скоро приедет Игнат. В планах у нас посмотреть какой-нибудь фильм, возможно поиграть в игры. До вечера мы с ним вдвоём, наедине, можем делать всё что захотим. Намотав с десяток кругов по дому, наконец-то услышала звонок в дверь, подскочив к ней я замерла на пару секунд от боли в боку.

– Привет! – воскликнула я.

– Привет, – Игнат улыбнулся и сразу же поцеловал меня, не проходя в дом. – Скучал по твоим губам.

В ответ я улыбнулась и затащила его внутрь. Зайдя в мою комнату, он остановился и некоторое время осматривал всё вокруг, от пола до потолка.

– Моя комната больше, – горделиво подняв подбородок, сказал он.

– Обманывай себя.

Подойдя к столу, Игнат провёл пальцами по фигуркам и книгам, открыл одну и перелистнул несколько страниц. Я в это время подошла к нему со спины и обняла.

– Давно хочу тебе кое-что сказать.

– Так? – спокойным голосом сказал Игнат.

Я медлила. Сказать вслух оказывается не так-то просто.

– Я… я люблю тебя.

Тело Игната напряглось, он отложил книгу в сторону, развернулся ко мне лицом. Я не выпускала его из объятий.

– Не расслышал. Повтори. Мне с моей высоты тебя плохо слышно.

В ответ я ткнула его в живот, от чего он резко выдохнул.

– Люблю тебя.

– Ой, да знаю я!

Игнат наклонился ко мне и поцеловал. Долго, нежно. Руки его аккуратно поглаживали мои плечи и спину. С каждым прикосновением я чувствую безмерную заботу и тепло, оно окутывает меня, поглощает.

Включив фильм, мы удобно расположились на кровати в обнимку. Большую часть действий, происходящих на экране, мы комментировали и критиковали. Как всегда. Как будто ничего и не произошло.

В момент затишья, когда обсуждения временно прекратились меня начали одолевать воспоминания вчерашнего дня. Возбуждение и азарт, которые я ощущала сидя рядом с «Георгином», нахлынули в одну секунду. И вечерний разговор по телефону… По телу пробежала дрожь.

– Я сейчас, – сказала я, встав с кровати и поставив фильм на паузу.

Скрывшись в ванной комнате, я несколько секунд стояла у двери, приводя дыхание в порядок. Мне необходима разрядка! Прямо сейчас. Подойдя к ванной, я включила воду и проверила себя… Боль сковала мышцы. Задержав дыхание, несколько секунд не шевелилась, когда спазм прошёл я выключила воду, оделась и подавив обиду на собственное тело, вышла обратно.

– Всё в порядке? – спросил Игнат тихим голосом.

Сколько раз я уже слышала эту фразу? Натянув улыбку, ответила:

– Да. Давай смотреть дальше.

Включив фильм, я легла рядом с Игнатом, обняв себя его рукой. Он привстал, выключил фильм и повернув меня к себе сказал:

– Расскажи.

– Ты о чём? – включила я дурочку.

– Мы мало говорили с тобой о произошедшем. Расскажи, что сейчас тебя беспокоит.

– Ничего.

Я продолжала отпираться. Мне не хотелось грузить Игната, переключать внимание на проблемы и препятствия. Не хочу думать о произошедшем.

– Ты не вывезешь одна. Позволь разделить с тобой… всё это.

Я закусила губу. Сильно, почти до крови. За секунду всё нахлынуло. Слёзы обиды подступали, чем дольше я их держу, тем сильнее последствия.

– Во мне копятся эмоции, – начала я говорить тихо. – Я знаю, как их выплеснуть, но не могу. – Игнат смотрел на меня, пытаясь понять. – Через секс, – несколько слёз скатились по моим щекам, я быстро их смахнула и продолжила: – Но я не могу им заниматься. Он… сделал всё, чтобы я не могла долгое время заниматься сексом. Он лишил меня этого, разорвал, изуродовал.

Истерика сковала моё горло и больше говорить я не смогла. Слёзы ослепляли, обида рвалась наружу. Игнат прижал меня к себе и не отпускал, пока я не успокоилась. Он держал меня крепко, но осторожно, стараясь не навредить. От тела исходило тепло, приятно пахло парфюмом, сердце приглушённо отбивало ритм. Он не волновался и не боялся.

Я действительно была в отчаянии. Меня переполняли эмоции, но я не могла их высвободить. Отчаяние сменилось злобой, я должна отомстить, но не знаю как. Что равноценно тому, что он сотворил со мной?

Успокоившись, я отпрянула от Игната.

– Не извиняйся!

– Ты мысли мои прочитал, – со смешком сказала я.

– Не первый день тебя знаю, – он осторожно провёл ладонью по моей щеке. – Ты для этого в ванную уходила?

– Угу. Внутри так больно, я чувствую пальцами шрамы. Не знаю, когда они затянутся.

– Только внутри?

– Да.

Игнат заглянул мне в глаза, провёл рукой вниз от плеча.

– А снаружи?

– После орального секса я всегда хочу тебя ещё больше, так что это вовсе не разрядка. Не поможет, – отмахнулась я.

– Мы можем попробовать.

Игнат сел напротив меня, несколько секунд смотрел мне в глаза, потом начал целовать. Долго, чувственно. Тревога и злость покинули меня, я забыла обо всём. Мысли были только о его мягких губах.

Он взялся за мою футболку, начал поднимать вверх, но я его остановила. Подняв брови, Игнат запустил руку под одежду, обхватил поочерёдно груди и кивал мне в немом вопросе. Я в ответ одобрительно кивнула и улыбнулась.

Спустя некоторое время ласк он взялся за мои брюки, мягким толчком уложил на спину и стянул их вниз. Окинул мои ноги быстрым взглядом, поджав немного губы. Я уже хотела остановить его, потому что ощутила неловкость и стыд, но он поцеловал внутреннюю часть бедра, чем вызвал поток приятных мурашек. Игнат поднимался выше, медленно, страстно. Я всем телом ощущала тепло и заботу, через мимолётные прикосновения. Стон вырвался из моего рта, когда Игнат поцеловал половые губы. С каждым движением языка мне становилось приятней, горячей, я хотела его, всего и прямо сейчас, но понимала, что это невозможно. Внезапно бок свело от боли, и я вскрикнула, схватившись за рану.

– Алана! Что случилось?

– Больно.

– Расслабься. Абсолютно не напрягайся телом, – тихо сказал Игнат и провёл ладонями по бёдрам и животу.

– Не могу.

– Посмотри на меня.

Я опустила взгляд вниз. Игнат смотрел на меня с его обычной нежностью и обеспокоенностью.

– Выдохни. Медленно, – Я повиновалась. – Не пытайся приблизить оргазм, напрягая мышцы. Я тебя не гоню.

Закрыв глаза, я постаралась максимально расслабиться. Но это было сложно. Боль пульсацией сходила на нет, как бы напоминая. Что она в любой момент появится вновь. Игнат опять пустил язык в дело и мышцы мои напряглись. Сделав несколько медленных выдохов вперемешку со стонами мне удалось усмирить саму себя и получить оргазм, хотя боль в боку всё равно появилась из-за сокращения мышц, но я смогла проигнорировать её, сосредоточившись на приятных спазмах.

Это помогло. Действительно помогло. Но хотелось ещё, о чём я сказала Игнату, и он беспрекословно выполнил мою просьбу. Получив достаточное количество разрядки, я отплатила Игнату тем же самым. Подтянув его в верх и схватив за ремень, я выказала свои намерения, и он опять без слов меня понял.

– В какой раз уже мы не досматриваем фильм? – со смешком спросил Игнат, поглаживая меня по спине.

– Я уже сбилась со счёта, – со смешком ответила я и провела ладонью по его груди и животу.

– Через сколько ты начнёшь собираться в кафе?

Я подняла глаза на часы и с небольшой грустью выдохнула.

– Через час.

– Отвезти тебя?

– Нет. Я поеду на такси. Нам в разные части города. Представляешь они уже двадцать лет женаты. Вот это да.

– Любовь в чистом виде, – воркующим голосом сказал Игнат и прижал меня сильнее.

Мы провалялись до последнего момента, болтая обо всём. Когда время подошло я быстро оделась, нанесла немного макияжа и распустила волосы. Карина написала, что выезжает с цветочной базы и направляется в кафе. Мы с ней договорились встретиться у входа, чтоб вместе занести кучу цветов, которую она накупила.

Поцеловав Игната, я села в такси. Практически весь путь с моего лица не сходила глупая улыбка. Может дело в полученной разрядке, может в том, что Игнат был рядом, а возможно всё сразу.

До кафе оставалось около пяти кварталов, мы подъезжали к очередному перекрёстку, когда услышали странный звук. Что-то вроде сильного удара.

– Что это было? – спросила я.

Такси остановилось. Перед нами стояло ещё несколько машин из-за чего обзор был ограничен.

– Звук похож на аварию, – ответил водитель и наклонился чуть вперёд, пытаясь увидеть происходящее впереди.

– Надеюсь пробка не образуется, а то мне вообще не хочется опаздывать.

Светофор загорелся зелёным и поток машин двинулся вперёд. Подъехав к перекрёстку нам открылся обзор. Столкнулись две машины, видимо кто-то из участников ДТП проехал на красный. Одна машина была в очень плохом состоянии, искорёженные части металла валялись на проезжей части. Я присмотрелась к машине, она мне показалась знакомой: по цвету, марке, дискам на колёсах.

– Остановите машину! Остановите! СТОП! – завопила я, дёргая ручку двери.

Таксист ударил по тормозам, и я выскочила прочь. Подбежав к машине, я убедилась в своей догадке.

– Карина!

Дверь открыть мне не удалось, она была вмята и согнута, почти пополам. Я залезла верхней частью тела в машину, через оконный проём, в котором отсутствовало стекло. Одной рукой я пыталась привести Карину в чувства, второй набирала номер скорой помощи, где мне сказали, что машина в пути и будет с минуты на минуту. Спустя несколько лёгких шлепков по лицу и громким окликам, Карина очнулась, но меня как будто не видела.

– Карин! Не шевелись. Хорошо? Дыши ровно. Не двигайся самое главное!

Карина повернула голову в мою сторону, но взгляд не фокусировался. Всё её лицо было залито кровью, один глаз не открывался.

– Солнце! Не шевелись. Прошу тебя.

Сердце моё билось с неимоверной скоростью. Ноги тряслись, руки дрожали так, что я не могла спокойно отодвинуть прядь волос с лица Карины. Одна её рука была сломана, торчала кость, кровь медленно стекала вниз. Видимые участки тела были порезаны осколками и кусками машины. Платье на животе было залито кровью, и я не понимала откуда.

– Карин! Скорая уже близко. Хорошо? Только не отключайся.

Она пыталась повернуть голову, но та безвольно болталась, не поддаваясь приказам.

– Умоляю, солнце, не шевелись! Я слышу сирены. Сейчас тебе помогут. Только не закрывай глаза. Хорошо? Солнце?

Карина меня не услышала, глаза её закрылись.