Читать книгу Мечта для ликана - Дарья Котова - Страница 3

4869 год от Великого Нашествия

Рестания

– И все же я не считаю необходимым повышать налог на землю именно сейчас, – перебила спорщиков Мила, и все тут же замолчали, только глава Палаты лордов, хитрая стерва Риджи, возразила:

– А откуда тогда нам взять золото для городских нужд? Строительство Рестании обошлось бюджету в большую сумму.

– Поднимем налог на ввоз, – предложила-приказала Мила, глядя прямо в глаза Риджи. За прошедшие шесть лет со дня осады Рестании леди де Ринтар нисколько не изменилась, хотя уже разменяла четвертый десяток. Милая и улыбчивая она, однако, став главой Палаты, быстро дала понять, что является совсем не той пустоголовой кокеткой, которой казалась раньше. Именно за ее острый ум, хитрость (больше похожую на исключительную изворотливость) и дельные идеи Мила оставила ее в Совете. Вообще, изначально перед новоиспеченной правительницей Рестании встал вопрос о необходимости Совета как такового. В конце концов она приняла решение оставить его, наделив исключительно совещательными функциями: править она может и сама, а они пусть помогают, будет нужно – прислушается, да и видимость равноправия сохранится. Так Совет Рестании продолжил свое существование: главой Палаты лордов осталась Риджи, успешно (а как иначе для наемной убийцы?) пережившей войну; ремесленников представлял Шадок, располневший за эти годы еще больше, но не утративший веселого нрава и светлой головы; Управление теперь возглавлял Вангред, вечно ворчащий по этому поводу, а в Академии Трех Солнц ректором (против ее воли, но единогласным решением всех преподавателей) сделали Кэристу. Теперь каждое собрание Совета походило на представление шутов – Вангред усиленно делал вид, что его все раздражает, Кэриста изображала статую, Шадок вечно сцеплялся с Леротом (главой Торговой палаты, неплохим мужиком, хоть и жутким скупердяем), а над ними всеми периодически подсмеивалась, наивно хлопая глазками, Риджи. И вот этим Мила управляла, да.

– Тогда нам вовсе перестанут товары возить, – проскрежетал Лерот.

– Свои будем производить, – тут же встрял Шадок.

– Не перестанут, – ответила главе торговцев Мила, словно не заметив последней реплики. – Рестания – центр мира и самое выгодное торговое место. Купцы не обеднеют, заплатив нам больше золота за возможность продавать свои товары. Не стоит снижать себе цену.

Поразмыслив, Совет согласился с Милой, вопрос налогов был закрыт, и впереди забрезжила смутная надежда, что сегодня она успеет к ужину. Но, как это часто бывает в жизни, надежды умирают до своего воплощения.

– Кхм, госпожа Крейл, – начал Шадок, переглянувшись с Леротом (вот она давно подозревала, что их вечные склоки – лишь прикрытие, – и эта парочка заблаговременно сговорилась!), и Мила сразу поняла, что ей в любом случае не понравится сказанное. – Мы хотели бы поднять на сегодняшнем собрании еще один вопрос, – Шадок запнулся, но взгляд его невольно скользнул по пустующему уже шесть лет креслу.

Мысленно вздохнув от досады – это был тяжелый для нее вопрос, проблема, которую она не могла решить уже шесть лет, как бы не ломала над ней голову, – Мила уверенно заявила:

– Я понимаю ваше беспокойство, дорогие коллеги, но спешу заверить, что к лету вам станет известна кандидатура Верховного мага, и я выражаю надежду, что Совет Рестании ее одобрит.

«Вот бы еще мне знать, кто им будет», – подумала Мила, вставая и давая понять, что на сегодня обсуждение закончено. Постепенно все стали расходиться.

Выйдя из ратуши – отстроенной и сверкающей чистотой, – женщина подняла голову к небу: над горизонтом медленно вспылывала луна. Вдохнув морозный зимний воздух, она направилась домой. После ее избрания и устранения всех угроз Мила потратила немало времени, чтобы отстроить Рестанию – половина города была разрушена едва ли не до основания. Квартал Бедняков и Торговый Квартал они отстраивали заново, Квартал Ремесленников и Магов тоже сильно пострадал, и даже Старый Квартал, чьи стены враг так и не смог взять, был частично разрушен снарядами катапульт. Так что из шести последних лет пять ушло на восстановительные работы, а ведь еще необходимо было наладить торговлю, поставки провианта и многие тысячи других мелочей, которые теперь занимали голову Милы. Но все это осталось в прошлом, Рестания вновь сияла на весь мир, а ее улицы заполонили люди и нелюди, поэтому оставшаяся нерешенной проблема теперь горела огнем на фоне мирного бытия – Верховный маг.

Мила вновь вздохнула: после ее слов на собрании ей придется из кожи вон вылезти, но найти кандидата на эту должность. В отличие от де Шелона, ее Совет был фигурой самодостаточной, в него входили две женщины, которые имели свое мнение, двое мужчин, также имевших свое мнение, и Вангред, готовый согласится со всем, что скажет Мила, лишь бы его оставили в покое. Так что за свои слова эльфийке придется отвечать. Впрочем, вопрос в любом случае нужно было решать так или иначе, поэтому она и дала такое обещание: не для них, для себя. Если к лету никого не найдет, то…

Проехавший мимо всадник отвесил ей поклон, Мила кивнула – ее в Рестании теперь знали все.

Но что делать с Верховным магом? Все началось в тот момент, когда лорду Арнольду де Шелону снесло голову ядром катапульты. Тогда, во время войны, всем было не до титулов, но потом… потом Мила сохранила Совет, отстроила Рестанию и правила ею, но Верховного мага так и не назначала, а все по той простой причине, что было некого – маги здесь, в центральных землях, по мнению эльфийки, были никчемными. Но хуже всего было то, что в глазах народа один кандидат, причем явный, все же был – Кэтрин, жена Мэла и дочь погибшего Верховного мага. Милу спасло лишь то, что формально титул не переходил по наследству, а именно назначался, иначе Кэтрин уселась бы в Совете быстрее, чем успели отзвенеть колокола по ее отцу. Она и так заявилась на одно из самых первых (после войны) собраний и непрозрачно намекнула, что готова занять пустующее место. Тогда Мила довольно грубо оборвала все надежды леди Остерфальд на титул Верховного мага, заявив, что не считает ее подходящей для этого кандидатурой. С мнением правительницы Рестании пришлось считаться даже Кэтрин, и она ушла, но в народе до сих пор гуляли слухи о том, что дочка де Шелона должна занять место отца. И теперь, когда прошло уже несколько лет и необходимость в Верховном маге стала слишком серьезной и уже, увы, неотложной, Миле было сложно противиться общественному мнению. Она не могла выйти на улицу и объяснить толпе, что Кэтрин – ее не устраивает и как маг, и как протеже Ордена, который через последнего де Шелона пытается подавить ее власть. Так что либо Мила в ближайшее время находит мага, либо Кэтрин займет-таки место отца и паладины получат доступ в Совет Рестании. Последнее допустить было нельзя, поэтому Миле предстояли тяжелые полгода.

***

Дель вышел из дверей аудитории и облегченно вздохнул – последний день сессии подошел к концу, и он теперь был свободен от студентов на ближайшую неделю.

– Пойдешь с нами? – Вильгельм хлопнул его по плечу, а рядом засмеялась Хельга. Иногда Делю казалось, что эта парочка никогда не расстается и даже спит вместе, даром что близнецы.

– Пить не буду, – тут же предупредил ликан.

– Ну и зачем ты нам тогда нужен? Иди вон, к Кэристе, она такая же трезвенница: как из Совета вернется, так сразу за отчеты засядет, нет бы отдохнуть по-человечески!

– Вот да, – поддержала брата Хельга. – После тяжелого трудового дня, да еще и с оравой студентов, нужно отдыхать, а не бумажки перебирать!

– Тогда я предпочту отказаться, – мягко возразил Дель, спускаясь по лестнице. Парочка преподавателей по физической подготовке (или "эти монстры", как звали их несчастные студенты, тренируемые двумя тиранами) махнули на него рукой, только Хельга крикнула сверху:

– Ты на лето опять уедешь или останешься? А то хорошая халтурка подвернулась, хотели тебя позвать!

Мысленно поморщившись от излишне жаргонной речи коллег, Дель покачал головой:

– Еще не знаю, – и продолжил путь. Судя по доносившимся еще с полминуты разочарованным возгласам, двое оборотней остались им крайне недовольны. Впрочем, этот разговор повторялся из года в год, и Дель успел привыкнуть к неутомимой энергии и неслыханному нахальству Вильгельма и Хельги. Что же касается лета… Последние шесть лет были достаточно мирные и спокойные как для Рестании, так и для ее жителей. Кэриста стала ректором под давлением преподавателей, никто из которых не желал становиться во главе Академии. Пассивность же чернокнижницы и ее равнодушие в большинстве вопросов привели к тому, что все здесь до сих пор было так же, как при Риланэ. Даже факультет словесности, как и хотел предыдущий ректор, открыли. Там и работал уже шесть лет Дель, отлучаясь из Рестании лишь на лето – тогда начиналась его теневая работа, он исполнял поручения Милы, которые не подлежали огласке. За это время Дель успел побывать во многих местах, немало попутешествовав по миру, но сердце его все равно принадлежало Рестании, ее широким многолюдным улицам, грязным мостовым и разноцветным черепичным крышам. Это был его дом. Нет, это был их дом.

***

Лен упал на диван и закинул ноги на подлокотник – он устал, как собака! Собака, на которой весь день возили дрова. Или воду. В общем, что-то тяжелое.

С каждым повышением Милы (еще в Управлении) становилось тяжелее и ему, ее первому и самому главному помощнику, но после того, как его дорогую и возлюбленную супругу сделали правительницей Рестании, он взвыл по-настоящему. Дел было столько, как будто у них с Милой в сутках по сто часов!

– Устал? – сочувственно спросила Виладжия, выходя в гостиную. На ней было надето шелковое изумрудное платье, а длинные темно-медные волосы заплетены в изящную эльфийскую прическу, отчего она выглядела еще красивее, чем обычно. И хоть ей было всего лишь двенадцать, Лен недовольно подумал, что ему пора начинать присматривать за нею, это только Шелиан, такая же заноза, как и он, сама любого мужика может с лестницы спустить, а вот Виладжия – воздушная и нежная, словно цветок – была слишком лакомым и беззащитным кусочком. Да, надо за ней приглядеть.

– Нет, просто хочу полежать.

– Заметно, – она улыбнулась, пряча смешинки в глубине оранжевых глаз.

– Мама еще не пришла?

– Нет, она на собрании Совета. – Виладжия присела в кресло напротив отца, изящно сложив свои ручки на коленях. Маленькая леди, совершенно непохожая ни на жилистых энергичных Лена с Шелиан и Ливелой, ни на жесткую решительную Милу. – Шели сидит над книгами, ворчит. – Этим летом Шелиан собиралась поступать в Академию и, подначенная отцом, корпела над учебниками, готовясь к вступительным экзаменам. – А Ливи тренируется в саду. – Младшая из их дочерей, как видимо, пошла характером в бабушку и не расставалась с луком с того самого дня, как Мила вырезала его для четырехлетней Ливелы.

– Ну и хорошо, отдохну в тишине, – проворчал Лен больше для вида – своих девочек он обожал и был рад им в любое время.

– Приказать слугам подать ужин?

– А вы нам что-то оставили? – ехидно поинтересовался мужчина.

– Представляешь, – хихикнула Виладжия.

– Ну тогда пусть несут.

Их дом, который когда-то Лен, Дель, Реб и Нелан построили своими руками и в котором семья Крейлов прожила долгие десять лет, сгорел во время осады, вместо него Мила руками рестанийцев воздвигла (по-другому не скажешь) особняк в Старом Квартал, совсем недалеко от дома Феланэ. По мнению его любимой, правительница целого города не должна жить в трех комнатах, и Лен не смог ей возразить. Поэтому теперь у них был большой роскошный особняк с штатом проверенных слуг, хороший достаток и куча проблем в придачу. Впрочем, это все было нытьем, на самом деле, последние шесть лет были для них вполне счастливым, омрачила их лишь смерть отца Лена. Старый и ворчливый, но любимый Альберт Крейл был не в том возрасте, чтобы пережить осаду. Его смерть больно ударила по Лену, хотя ни с кем, даже с Милой, он это не обсуждал, стоически делая вид, что все хорошо. Она и сама потеряла отца – Винсент Корт тоже был человеком, и совсем недавно умер, сделав леди Астеру Феланэ вдовой. Несмотря на это и на то, что Мила глубоко переживала из-за того, что не успела помириться с отцом, с матерью она продолжала общаться холодно. Особенно теперь, когда Мила стала правительницей Рестании, будучи не леди. Вообще, только после того, как ее сделали главной, Лен понял, чем пожертвовала его любимая, выходя за него замуж и отказываясь от титула. Мила была хорошим сметливым инспектором, отличным умным начальником, но как правитель она не знала равных. Это было ее место, место лидера. Она не колеблясь принимала тяжелые решения, умела приказывать, казнить и миловать, управлять городом, населенным самыми разными существами, и оставаться любимой народом. Только став правительницей Рестании Мила смогла в полной мере проявить себя, и Лен, глядя на нее, не уставал внутренне восхищаться ею. Ему оставалось лишь внешне оставаться невозмутимым, отпуская ехидные замечания (чтобы не зазнавалась), и помогать ей, как он делал всегда. Официально он считался ее заместителем и по факту занимался всем, чем не успевала она – приводил в исполнение ее приказы, следил за всеми и вся, работал личным советником…

– Лен, это кошмар! – возвестил предмет его мыслей.

Из столовой выглянула Виладжия, приветственно кивнула и удалилась, оставляя родителей.

– Лен, хватит лежать! Ты слышал меня? Это кошмар!

– Что именно? – недовольно поинтересовался Лен, потирая ушибленный любимой женой бок.

– Мне до лета необходимо найти Верховного мага!

Ответом ей стал болезненный стон.

– Да, я опять об этом! И учти, если я не смогу, то твой дружок Мэл пропихнет в Совет свою женушку, – мстительно заметила Мила.

– Не пропихнет, он всего лишь паладин.

– Он уже год как представитель Ордена в Рестании, после того, как его наставник Хенрик де Тиаль стал Верховным паладином! И так каждый второй Совет торчит в зале со своими репликами! Так что жену он свою вполне ожидаемо пропихнет, если мы ничего не предпримем.

– Что ты хочешь от меня? – сдался Лен, садясь и морщась от прострелившей бок боли – все же удар у Милы был неслабый. – Я не знаю ни одного мага, который бы подошел на роль Верховного. Ты и сама знаешь, что сейчас с ними в центральных землях плохо, а кто есть, те не согласятся.

Мила недовольно цыкнула, сверля взглядом стену.

– Надо подойти к этой проблеме с другой стороны.

– Что ты имеешь в виду?

Но получить ответ на свой вопрос он не успел – с Академии вернулся усталый, припорошенный снегом Дель, на шее у которого тут же повисли и занятая книгами Шелиан, и сдержанная Виладжия, и независимая Ливела.

– А мы? – Возмущению Лена не было предела.

– А мы – всего лишь родители, – философски заметила Мила, кладя ему руку на плечо.

***

Мила остановилась перед небольшим белоснежным домиком с синей крышей и ажурными занавесками на маленьких круглых окнах. Ограда едва доходила ей до пояса, а за ней простирался густой неухоженный, но уютный садик. Сам домик и вся обстановка вокруг него напоминала жилище пряничного человечка, но Мила-то знала, что здесь живет один из самых умных и опасных (для некоторых) рестанийцев.

Не успела она позвонить в миниатюрный серебряный колокольчик, как в саду кто-то зашелестел.

– Иди.

– Нет, ты иди.

– Нет, ты.

– Ты.

– Ты.

– Ой, молчите, нас заметили!

– Заметили?

– Заметили-заметили-заметили! – защебетали писклявые голоса, и заснеженный куст гортензии мелко затрясся.

Мила подавилась смешком и уже громче позвала:

– Открывайте, я в гости.

Куст замер, а потом из-за его веток просунулась маленькая кукольная головка малышки-феи и поинтересовалась:

– К деде?

– К деде, – едва сдерживая хохот, подтвердила Мила.

Головка исчезла, и куст вновь затрясся, а потом из него молнией выскочила другая малышка-фея и залетела в дом. Спустя минуту на порог вышла невысокая худенькая женщина с бледно-розовой, как у младенца, кожей и большими серебристыми глазами. Фий Йекати, бывший когда-то коллегой отца Лена, в своих венах смешал кровь трех рас – дриад, нимф и фей, – но сам женился на фее. Его детям и внукам достались от него лишь серебристые глаза нимф.

– Дедушка не принимает, он болеет, – даже не сказала, а пропела девушка своим мелодичным и чистым, как перезвон колокольчиков, голосом.

– Мне очень нужно с ним поговорить, – призналась Мила. – Передайте ему, что пришла жена Лена.

Девушка окинула ее взглядом и уплыла в дом. Спустя пять минут она вновь появилась на пороге и впустила незваную гостью. Внутри домик был таким же игрушечным, как и снаружи: маленькие деревянные стульчики, пушистый коврик у двери, портреты малышей на стенах и горшочки с незабудками на столике. Пройдя вслед за девушкой по коротенькой (для нее, а не для здешних обитателей) лестнице, Мила очутилась в просторной (для фей, опять же) спальне, большую часть которой занимала кровать, заправленная пуховым одеялом в голубой цветочек. В центре ее лежал маленький сморщенный, как сушенное яблочко, человечек. Его тонкие дряхлые ручки безвольно лежали на покрывале, но взгляд серебристых глаз оставался твердым.

– Так-так, кто ко мне пришел, – с легкой насмешкой прошелестел Фий, когда девушка оставила их, а Мила уселась в креслице напротив кровати. – "Жена Лена"? Еще бы сказала "невестка Альберта Крейла и его преемница".

– Решила побыть скромной.

Старик тихо рассмеялся, и в этом смехе Мила услышала тот же перезвон колокольчиков, что и его внучки.

– Так что понадобилось "скромной госпоже" от несчастного больного меня?

– От умного и мудрого вас мне понадобился совет.

Фий внимательно смотрел на нее, как дедушка смотрит на внучку, но Мила не теряла бдительности: от ее вопроса зависел ответ, а от ответа – судьба Рестании.

– Мне нужен маг.

– Всего лишь?

– У меня есть ряд требований, – сразу же обозначила Мила, закидывая ногу на ногу.

– Но чем тебе могу помочь я? – Если бы не хитринка в серебристых глазах, она могла бы поверить в искренность его недоумения.

– Вы прожили несколько веков и обладаете непревзойденным умом и памятью…

– У мужа научилась так льстить? – со смешком поинтересовался Фий.

– У кого же еще, – тем же тоном ответила Мила.

– Ну хорошо, может чем и смогу помочь. – Он устало прикрыл глаза. – Говори.

– Мне нужен маг, – повторила эльфийка. – Сильный и умелый, не совсем молодой, но и не древний старик. Чтобы он был независим, не чьей-то пешкой. При этом, желательно, чтобы я смогла с ним договориться. И последнее – я бы предпочла, чтобы это была женщина.

– Почему? – в голосе Фия прорезалось удивление.

– Мужчины, особенно наделенные силой и властью, часто бывают беспечны. Женщины в этом вопросе более собраны. Мне не нужен второй Карсен, которому перерезала горло продажная девица.

Фий хмыкнул и затих.

Часы на полке тихо тикали, за окном падали снежинки, а внизу, на кухне, хлопотала старшая внучка. Время тянулось неимоверно медленно для такой деятельной натуры, как Мила. За те три часа, что "деда" думал, она успела мысленно набросать список вопросов (и предполагаемые ответы на них) на ближайшие три собрания Совета, придумать, что подарить на день рождение Ливеле, пару поручений для Деля и повод поскандалить с Леном, спуститься вниз к внучке, которая угостила ее пирожками с вишней и познакомила с матерью, такой же худенькой нежной женщиной, подняться обратно, обойти всю спальню Фия, рассмотреть портреты всех семнадцати внуков, занимавших отдельную стену, полюбоваться видам из окна и умереть от скуки.

– Есть один такой маг, – внезапно произнес старик, когда Мила уже пришла к выводу, что Лен станет вдовцом, потому что она не выдержит и повесится прямо здесь.

– Кто? – Эльфийка нетерпеливо заерзала в креслице, но хозяин явно не собирался спешить. Он улегся поудобнее, сложил руки на покрывале, поморгал, глядя на заснеженный пейзаж за окном и только после этого ответил:

– Жила лет семьдесят назад здесь девушка. Сирота, в рестанийском приюте выросла, потом в ней дар проснулся, и ее к себе взял Карсен.

– Разве он тогда еще жил? – удивилась Мила, перебив Фия.

Тот качнул головой:

– Да. Он последние лет сто мало что делал, жил замкнуто, но учеников брал. Из них мало кого в живых сейчас осталось, только вот… – Фий закашлялся. – Старость, да… Так вот, была у Карсена ученица, последняя его, он как раз тогда умер. А она талантливая была и трудолюбивая, очень хорошая, но не красавица, поэтому все удивились, когда за ней стал лорд ухаживать.

Мила слушала внимательно, не перебивала: она знала, что все, что рассказывает Фий – важно. Бывший бессменный заместитель Чесэра никогда не говорил ничего лишнего.

– Молодой, видный, послушником в Ордене ходил. Ему паладином стать пророчили… Любили они друг друга, уже в невестах она ходила, когда по Рестании слухи плохие стали гулять: кто-то детей убивал и ритуалы над ними проводил. Все Управление и Орден поднялось, убийцу мы искали, а потом… – Фий прикрыл глаза, вспоминая. – Вангред тогда совсем молодым был, как раз на аресте поехал. Улики, видишь ли, нашлись, против этой девчонки, да такие, что никак ей не выбраться. Мы, конечно, проверили бы все, но Орден хотел показательную казнь. Девушка до последнего боролась, отрицала все, но в тот день… это не суд был, а судилище. Жених ее прямо там же, при всех, от нее отрекся. Ей приговор Орден вынес, да не казнь, а еще более жестокий: посчитали паладины, что смерть – слишком мягкое наказание для убийцы детей. Приговорили ее к вечному заключению в Тирагарде. Она там уж лет семьдесят сидит.

Часы тихо тикали на полке, а за окном кружились в своем прекрасном танце снежинки.

– Как ее звали? – после продолжительного молчания спросила Мила.

– Далия. Далия Шенор.

– И вы думаете, что она невиновна?

– Я этого не говорил, – прохрипел старичок, зевая.

– Но вы бы не советовали ее мне, – весомо произнесла Мила, наклоняясь вперед, – если бы она была заключена заслуженно.

Фий посмотрел на нее внимательным взглядом серебристых глаз, ожидая продолжения. Мила тщательно обдумала свои дальнейшие слова.

– Как вы думаете, она совершила то, в чем ее обвинил Орден?

Старичок склонил свою маленькую головку, тонкие серебристые пряди качнулись.

– Если бы ты спросила, могла ли она убить тех детей, я бы ответил, что да. Но отвечая на твой вопрос – нет, она их не убивала.

Мила кивнула, поблагодарила за совет и собралась уходить. Только у самой двери она все же решилась спросить, хотя могла это выяснить сама, но ей вдруг пришло в голову, что не просто так Фий рассказывал ей про жениха Далии – слезливой историей ни ее, ни его не удивить.

– Жених той девушки, паладин, он еще жив?

Фий хитро улыбнулся и многозначительно зевнул, всем своим видом показывая, как он устал от гостьи.

– Жив. Недавно стал Верховным паладином.