Читать книгу Мечта для ликана - Дарья Котова - Страница 6

– Какие планы на сегодня?

Далия, стоящая, наверху лестницы, обернулась и посмотрела на Деля, и тот поспешил объяснить:

– У меня сегодня экзамен. Все остальные я смог раскидать, только третий курс никак. Так что сегодня я не смогу тебя сопровождать.

– Я не собираюсь никуда выходить, – обронила Далия, продолжая путь. Вынужденная отлучка ее соглядатая давала шанс кое-что проверить. Насколько она успела заметить, в доме была неплохая библиотека, и после получаса, проведенных среди книг, она в этом убедилась. Листая справочники по последним магическим достижениям, Далия размышляла о том, где можно найти интересующие ее сведения.

***

Рэмэл приехал в главную резиденцию Ордена едва лучи солнца показались из-за горизонта. Не сумев справиться с собственными мыслями, он, желая прогуляться и не тревожить расстроенную Кэтрин, отправился к наставнику. Рэмэл, как никто другой, знал, что лорд Хенрик всего себя отдает делу Света и нуждается в поддержке, особенно сейчас, когда он переживает личную трагедию. Несмотря на то, что наставник стал Верховным паладином, он остался таким же добрым и чутким человеком, каким был, когда только помогал послушникам, и предательство возлюбленной, а потом ее оправдание должны были сильно повлиять на него.

Как и его ученик, лорд Хенрик де Тиаль этой ночью не спал, и принял Рэмэла у себя в кабинете. Это была большая и светлая комната, с хорошей добротной мебелью, прогибающейся под тяжестью книг и пергамента. Кто скажет, что паладины лишь размахивают мечом, тот никогда не был в Ордене: к большому сожалению, у тех, кто боролся с Тьмой, больше сражений было с документами.

– Прошу простить меня, лорд Хенрик, что потревожил вас в столь ранний час.

– Пустое, это моя священная обязанность – помогать и направлять, – де Тиаль улыбнулся той самой понимающей улыбкой, которая освещала путь многим паладинам и послушникам.

– И все же… – Рэмэл осекся, боясь сказать лишнего. Лорд Хенрик, казалось, понял, о чем он думал, потому что сдержанно, но с затаенной грустью, произнес:

– Великое спасение паладинов в том, чтобы жить по заветам Света, а не по велению чувств. Но забыть о них и о тех, кто их вызывает, бывает сложно, зачастую невозможно.

Рэмэл склонил голову, принимая мудрость наставника и его намек, скользивший в словах.

– Присядь, нам есть что обсудить, – уже более уверенным голосом произнес лорд Хенрик, делая приглашающий жест. Рэмэл опустился в гостевое кресло, внимательно смотря на наставника: тот редко давал ему поручения, всегда оставаясь довольным работой ученика, тем важнее для последнего было исполнять волю Верховного паладина.

– Как ты знаешь, для Ордена Света крайне важно вернуть свое влияние на Рестанию. Пока она находится под управлением Крейл, выступающей против догматов нашей веры, многие люди и нелюди находятся в большой опасности. Наша первостепенная задача – наблюдать за Рестанией и ее правительницей, пока наши полномочия там не будут восстановлены. Формально у нас нет преград, но воля Амелии Крейл теперь превалирует. Нам нужны свои люди в Совете, люди, которые бы разделяли наши убеждения. К большому моему сожалению, никто из пятерки не подходит, единственная надежда была на Верховного мага. – Лорд Хенрик проницательно посмотрел на Рэмэла. – Леди Кэтрин достойна была занять место отца, однако этого не случилось, и больше всего меня теперь волнует, насколько повлияет выбор правительницы Рестании на город. Я знаю… – он осекся. – Я знал Далию Шенор, но Тирагард мог сильно повлиять на нее. Нам необходимо выяснить, каковы на данный момент ее возможности.

Выразительный взгляд уперся в Рэмэла, у того уже был ответ на невысказанную просьбу.

– В одной из близлежащих деревень уже год неспокойно, – многозначительно произнес Рэмэл. – Мы подозреваем темное существо, но найти его пока не в силах. Это окрестности Рестании, и долг ее правительницы позаботиться о людях.

Лорд Хенрик одобрительно кивнул.

Обговорив все детали и обсудив несколько посторонних вещей, паладины распрощались.

– Это крайне важно, Рэмэл. – Лорд Хенрик остановил его у самой двери, глядя и просительно, и тревожно. – Далия… Госпожа Шенор сейчас особенно уязвима и легко может попасть под влияние Крейлов.

– Я понимаю. – Рэмэл склонил голову и вышел. Однако не успел он дойти до лестницы, как его нагнал Карет. После того ужасного случая у часовни Забытых Богов, когда погибла Телла, друг Рэмэла смог оправиться – лекари исцелили его раны, и он вновь встал плечом к плечу с другими паладинами, но вот его отношение резко изменилось. Карет винил Рэмэла в смерти Теллы и не желал слушать оправданий или прощать. Друг был с ним полностью согласен – он и сам не мог забыть безжизненные глаза Теллы, – и со временем они перестали общаться: Карет все чаще стал вызываться в дальние поездки, тогда как Рэмэл занимался делами в Рестании и ее окрестностях. При редких пересечениях Карет постоянно напоминал о Телле и исходил злобой. Рэмэл не обижался: как мудро заметил лорд Хенрик, время лечит любые раны, даже самые глубокие.

– Лорд Остерфальд!

– Лорд Карет, – Рэмэл склонил голову в приветствии, хотя по иерархии он занимал более высокое место, чем его собеседник. – Рад вас видеть в добром здравии.

– О да, в добром, – с горечью в голосе согласился Карет. Его серо-голубые глаза потемнели почти до синих, когда он не выдержал и выплюнул: – Твоими молитвами, милорд! Вот бы ты так помолился за Теллу!

Он сбежал вниз по лестнице, а Рэмэл лишь тяжело вздохнул: время лечит раны, но некоторые – очень долго.

***

Жизнь под одной крышей с Далией оказалась на удивление не тягостной, хотя их общение едва ли можно было назвать дружеским или приятным. То ли она была одиночкой по жизни, то ли это были последствия долгого заключения, а может быть и все вместе, но так или иначе Далия не стремилась к разговорам, на все вопросы, напрямую не касающиеся магии, отвечала коротко и предпочитала компанию книг и кровати вечерним посиделкам. И все же, несмотря на это, на явную холодность в общении и чисто деловые (как их назвал Лен) отношения, Дель чувствовал себя рядом с Далией комфортно. Он на интуитивном (или зверином?) уровне ощущал, что она не отталкивает его специально, не тяготится его обществом. Это было не пренебрежение, это была замкнутость. И все же даже за нею Дель видел светлую душу, видел, как оживают застывшие голубые глаза, когда они обсуждают изменения в Башне магов или достоинства старого метода обучения, и ради этого проблеска жизни, что еще теплилась в убитом другими людьми теле, он готов был раз за разом наталкиваться на стену отчуждения. Он, привыкший никогда не навязывать свое общество, опекал Далия, старался помочь и разговорить. Но даже когда у него это не получалось, и они проводили вечер сидя бок о бок в креслах у камина, уткнувшись каждый в свою книгу, он чувствовал себя хорошо. Это было удивительно: с самого момента знакомства с Леном Дель привык находиться в компании. Сначала с Ребом и Мэлом, потом, когда Лен женился, с его отцом, его детьми. Дель обожал их всех, они были самыми дорогими его сердцу нелюдями, но, внезапно оказавшись в одном доме с необщительным магом, проводя весь день в мирной тишине, он понял, что ему намного ближе именно такой образ жизни. Нет, он не перестал меньше любить Лена с Милой и их девочек, но с неожиданностью понял, что сейчас он бы не хотел ничего менять в своей жизни.

Однажды Далия даже сама начала разговор. Это было в день второго экзамена, через неделю после первого полноценного (с Верховным магом) собрания Совета. Изначально его не было в расписании у Деля, но один из преподавателей заболел, и Кэриста бессовестно вызвала его. Далия не была против его отлучки, и он спокойно ушел. Совет неплохо принял нового Верховного мага (честно говоря, всем, кроме Риджи, было все равно, кто сидит в шестом кресле), Мила пока ничем не успела нагрузить Далию (кроме чистки Башни и обновления магической защиты города), и дела в целом шли неплохо. Вернулся Дель только под вечер – студенты выпили из него всю кровь, словно вампиры – и обнаружил Далию в библиотеке, листающую книгу в красивой золоченой обложке.

– Я вернулся.

Ее спина вздрогнула, и Далия неспешно обернулась.

– Через полчаса будет ужин, подождешь? – Скучные обыденные разговоры, совершенно бесполезные вопросы – ведь она на них не ответит, – но Дель продолжал вести себя так, словно ему отвечали, словно все было хорошо. Он в это верил.

Она кивнула и помедлила. Он буквально кожей почувствовал миг ее нерешительности.

– Ты не учишься. Преподаешь?

– Да, на факультете словесности, эльфийскую поэзию.

Она ничего больше не сказала, но Дель почувствовал, как один тоненький мостик был перекинут сегодня через ледяную пропасть. Далия прошла за ним на кухню, пока он готовил и рассказывал, как Риланэ уговаривал его пойти работать в Академию, а Орден грозился сжечь всех ликанов. Потом они ели, а он перешел на осаду и как они отстраивали город после нее. Пожелав светлой ночи Далии, он покинул ее у дверей спальни и, только войдя, вспомнил, что не выложил книгу из сумки – подарок коллеги и прибавление в их домашнюю коллекцию. Свет в библиотеке не горел, но Дель прекрасно видел в темноте, хватало ликаньей зоркости и льющегося из окон лунного света. Поставив сборник на полку, он уже собрался было уходить, когда глаз случайно зацепился за золоченый переплет. Дель, в отличие от Реба или Лена, любопытство считал пороком и им не страдал, но его удивило, что Далию заинтересовала такая книга – до этого момента она брала в руки преимущественно старинные фолианты. Подойдя ближе, он понял, что эта была генеалогия рестанийских знатных родов, причем открытая на роде де Шелон. Теперь все стало ясно: вполне естественно, что Далию, после разговора с Милой, заинтересовала та, кому она перешла дорогу и чей отец долго занимал пост Верховного мага. Захлопнув книгу, он убрал ее и отправился спать: день, и правда, выдался насыщенным.

***

– Интересно, что за повод? – вслух поинтересовался Дель только для того, чтобы вновь попытаться завязать разговор: он-то догадывался, почему вдруг Орден захотел поприсутствовать на собрании Совета. Мила далеко не часто шла им навстречу в просьбах, но сейчас Мэл наверняка хочет посмотреть на нового Верховного мага, который занял место его жены, и друзья, понимая это, решили не противиться.

«А может, у паладинов и правда проблемы или какое-то важное известие, не стоит везде искать второе дно», – напомнил себе Дель.

Далия пожала плечами: ее особо не интересовал повод для очередного собрания Совета, она, вслед за Кэристой, на них проявляла не больше жизни, чем статуя. Указания (пожелания) она получала непосредственно от Амелии. На прошлой неделе они с Делем обошли всю крепостную стену: Далия зачаровывала камень. Пока изменений не было видно, но маг заверила, что при атаке (особенно магической) противник будет испытывать трудности.

– Замедление, предупреждение, но защита больше предназначена для магических атак, против войска сложно составить сильное заклинание – есть риск повредить своим воинам, – честно призналась Далия, но ее ответ вполне устроил Амелию (после семи лет вовсе без какой-либо защиты!).

Совет собирался в одном из залов ратуши, и хоть Нелан восстановил первоначальную обстановку с шестью (теперь семью) золочеными креслами, но настрой совершенно изменился: большую часть времени они проводили в спорах о налогах и распределении бюджета – в общем, по мнению Милы, занимались делом, а не как раньше. Сегодня два гостевых кресла занимали Мэл с Кэтрин, которая бросала презрительно-надменные взгляды на Далию. Разница между женщинами была разительная, что Дель, замерший за правым плечом Верховного мага, нет-нет, а поглядывал то на одну, то на другую, сравнивая. Кэтрин была яркой – по-другому не скажешь – брюнеткой с женственной фигурой, одетая в роскошное шелковое платье цвета сапфиров, идеально подчеркивающее высокую грудь и узкую талию, с тщательно уложенными в высокую прическу волосами. А напротив была Далия, стройная до болезненной худобы, в простом голубом с белыми вставками платье и заплетенными в косу светлыми волосами. Рядом с Кэтрин она выглядела как девочка из приюта рядом с леди. По сути, так оно и было, и так, видимо, считала и жена Мэла, судя по той снисходительности в ее взгляде, когда она смотрела на соперницу. Но вот Дель считал, что Далия намного приятнее яркой Кэтрин, в ней была своя, нежная и утонченная, красота. Она была клинком без вычурных ножен, – истинная сталь, которой не нужны все эти вычурные украшения, она будет ждать своего часа и разить врагов без промаха. Ведь острота меча не в ножнах, она – в лезвии.

После долгого обсуждения налога на внутригородскую торговлю (Мила сцепилась с Леротом на полчаса) и окончательного утверждения сметы для Академии, Управления и городского гарнизона – первое, что создала Мила после осады, – слово наконец-то взял Мэл, и Дель получил ответ на свой утрешний вопрос.

– Орден Света многие века стоит на страже…

– Коротко, если возможно, лорд Остерфальд, – перебила Мэла Мила, под смешки мужчин и улыбки женщин. – Мы уже прониклись величием служителей Света и готовы внимать суть вашего прошения.

Мэл смерил ее пламенным взглядом, но с таким же успехом можно было пытаться взывать к совести Повелителя Глубин.

– В одной из близлежащих деревень, Речной, с год назад стали происходить странные исчезновения: пропадали дети, прямо из кроватей. Потом их трупы прибивало к берегу реки, бледные, словно высушенные, но следов вампирских укусов нет. Орден, – Мэл склонил голову, переходя на менее деловой тон, – не в силах помочь несчастным крестьянам и решил, что их покровительница, правительница Рестании, сможет их спасти.

На протяжении всей речи Мила не сводила прищуренных глаз с Мэла, когда он закончил, она с десяток секунд побарабанила по подлокотнику и повернулась к Далии – скрытый в словах паладина смысл она разглядела прекрасно.

– Если того желает правительница Рестании, я съезжу в эту деревню, – меланхолично ответила Далия.

– Вы поможете? – в лоб спросил Мэл. – Что или кто убивает детей?

– Надо смотреть на месте.

Далия встала. Кэтрин бросила на нее последний презрительный взгляд, когда Верховный маг вышла из зала в сопровождении Деля и Мэла.

К большому неудовольствию ликана, паладин увязался за ними, аргументировав свое присутствие тем, что его знают в деревне, и он введет их в курс дела по дороге. С того самого весеннего вечера, когда Дель спустил Мэла с крыльца дома Лена, он с неприязнью относился к бывшему другу и предпочел бы оставить его в Рестании. Вопреки заверениям, в дороге, длившейся около двух часов, Мэл молчал. Нет, он попытался завязать разговор, но, наткнувшись на холодность Далии, тут же замолк. Лишь у самой деревни он заявил:

– Мы с другими паладинами и моей женой, леди Остерфальд, прочесывали лес и обходили реку, но ничего не нашли. Свет так же не смог нам помочь. Что за сила убивает детей, нам неведомо.

В деревне их уже ждали, это было видно. Староста, здоровый мужик, который шириной плеч мог поспорить с Ребом, неуверенно топтался у забора, но тут же выбежал к ним, как только они подъехали ближе.

– Лорд-паладин, вы приехали. – Он едва не вцепился в поводья коня Мэла, но все же удержался и пошел рядом.

– Это Джет, деревенский староста. Джет, это госпожа Шенор, Верховный маг Рестании, она позаботится о том, чтобы ваша беда исчезла.

Дель бросил недовольный взгляд на Мэла: ему не стоило делать такие заявления за Далию.

– Госп-пожа, мы р-рады, пом-могите, – заикаясь, пролепетал староста. Он выглядел таким бледным, что Дель даже испугался за него – уж не болен ли тот?

– Рассказывайте, – приказала Далия. Они как раз въехали в деревню, и Дель помог ей спешится. Вокруг уже собралась толпа.

– Может пройдем в дом и там поговорим? – предложил Мэл.

– Нет, отведите меня к реке. – Далия повернулась к старосте и повторила: – Рассказывайте.

Сопровождающим Верховного мага мужчинам ничего не оставалось делать, как подчиниться и отправиться вместе с ней и старостой к реке. Идти к ней нужно было через всю деревню, и на протяжении всего пути их преследовали назойливые любопытствующие взгляды. Впрочем, Далия их не замечала, Дель уделял внимание лишь своему магу, Мэл – тоже ей, но с иными помыслами, а староста был так взволнован, что не заметил бы даже Повелителя Глубин под носом. Несмотря на опасения слушающих его, Джет, по видимому, сумел собраться и внятно поведать историю их несчастной деревни. Речная располагалась у реки (откуда и пошло ее нехитрое название) несколько веков. Жили они всегда тихо и спокойно, пока по прошлой весне не случилась напасть: в лесу, через который шла река, случился обвал – склоны холма обрушились в воду, перекрыв течение на несколько дней, пока природа не взяла свое и не проторила новую дорожку (не без помощи мужиков с деревни). Река вернулась в свое русло, но потом случилась еще одна напасть: в грозу молния ударила в один из домов, тот загорелся, и пожар пожрал половину деревни. Не успели жители Речной оправиться, как летом началась засуха, а по весне…

– Первым пропал Мишит, сын кузнеца Латоя. Но тот вечно куда-то сбегал, вот мы и не подумали, не искали, токо ко второй луне спохватались, – причитал староста.

Потом пропало еще несколько детей: за год – пятнадцать, из них двенадцать выловили мертвыми из реки. Трупы были странные: сухие и бледные, так не выглядят утопленники.

– И вот на прошлой-то семедневнице пропала Веса, ее этим-то утром мы нашли, так у реки и оставили, вашего, лорд-паладин, приезда ждали. – Староста поклонился Мэлу. – А потом… – мужчина не выдержал и всхлипнул: – Диту мо-ою заб-бра-али.

Они как раз добрались до реки, и, оставив Мэла успокаивать Джета, Далия с Делем прошли к самому берегу. Он был пологим. Оставляя следы на мокром песке, они приблизились к накрытому мешковиной трупу девочки. Стоящий рядом паренек лет шестнадцати надулся от гордости, от важности своей миссии – сторожить жертву чудовища. Не боясь намочить подол, Далия присела у трупа и откинула ткань. Это была маленькая, лет шести, девочка, одетая в простое платьице, с побелевшим, но не опухшим лицом, словно она вовсе не была в воде. Староста и Мэл были правы: кожа у нее была сухая, как пергамент, волосы выцвели до сероты, но не как у ликана Деля, а словно у многолетнего трупа.

Далия долго сидела у девочки, едва заметно касаясь то головы, то ключиц. Небо над их головами медленно багровело. Дель оглянулся, почувствовав чужой взгляд и увидел сидящую в траве поодаль деревенскую девушку. Едва их взгляды встретились, она испуганно вскочила и убежали. Деля поразил ее вид: она походила на безумную – с грязными растрепанными волосами, босая, в порванном платье.

Наконец Далия встала и посмотрела на реку – та была небольшая, но спокойная, – потом на лес и на деревню. Ветер играл ее светлыми выбившимися из косы прядями.

– Госпожа? Верховный маг? – хором воскликнули староста с Мэлом, когда Далия быстро прошла мимо них. За полчаса она обошла всю деревню, особенно уделяя внимание окраинам. Мэл попытался выведать, что она делает, но с тем же успехом можно было пробовать разговорить дерево. Дель же молчаливым стражем ходил за Далией, пребывая в немалом напряжении: он уже успел пожить и повидать немало тварей на своем веку, и пусть они были неопасны ликану, но магу…

– Животные не умирали? – Далия повернулась к старосте, как и Дель, следовавшем за ней по пятам.

– Нет, – оторопело ответил он. – Токо того… дичь всю попугали… охотится… нету на кого тепереча…

– Благодарю за сведения, вы можете идти, ваша помощь пока не требуется, – веско произнесла Далия, и староста без возражений ушел, успокоенный уверенным тоном мага. Толпа мелькала в отдалении, и Джет, добравшись до нее, живо разогнал зевак, доказывая, что только потеря дочери и визит важных гостей лишили его твердости духа.

– Вас это тоже касается, лорд Остерфальд.

Мэл собрался было возразить, но наткнулся на стальной взгляд бледно-голубых глаз и заткнулся, а Дель почувствовал мрачное удовлетворение: Далия не Кэтрин и даже не Мила – она не разменивается на глупости, сразу рубит с плеча.

Когда спина паладина исчезла за поворотом деревенской дороги, Далия повернулась к Делю:

– Мне нужен совет. Я догадываюсь, кто прячется в лесу, но идти туда в темноте опасно. С другой стороны, девочка не переживет ночь.

– Насколько велики риски, если мы пойдем сейчас?

– Для меня – малы, для тебя – не знаю.

– Ликаны практически неуязвимы.

– Это ты так думаешь. – Глаза Далии по-доброму блеснули. – Так что?

– Идем, – мотнул головой Дель. – Но ты расскажешь, кто убивает детей.

– Хорошо. Веди.

– Куда? К речному обвалу? – догадался Дель.

– Да.

Опросив старосту, он повел ее в лес. Для дитя ликана и эльфа нет ничего проще, чем найти в лесу нужное место по едва заметным ориентирам. Не помешает ни темнота, ни густая чаща, ни многочисленные ямы под ногами. Если бы не повод, по которому он здесь оказался, Дель бы порадовался, что выбрался из города на свободу. Как бы он не любил Рестанию и ее жителей, лес был его природной колыбелью.

– Джет прав: зверья почти нет. Даже птиц, – заметил Дель. – Но я не чую присутствия хищника. Это не нечисть, как думает Мэл, даже она оставляет следы.

– Мэл?

– Рэмэл Остерфальд, – немного виновато пояснил Дель: он как-то позабыл, что Далия – не Лен с Милой и многого не знает об их жизни. – В молодости мы были друзьями.

Далия посмотрела на него с хорошо скрываемым пониманием, но продолжать расспросы не стала, это было не в ее характере.

– Твои рассуждения о нечисти неверны: не все можно почуять.

– Ты обещала рассказать о своих догадках.

– О теории, – поправила Далия. – Она близка к истине: здесь живет ведьма.

– Которую не нашли паладины?

– Ты удивишься, узнав, на что способны ведьмы.

Дель вспомнил, как хорошо прятался в Академии Верин, и прикусил язык. Но ведь Кэриста тогда его разглядела!

– То есть ведьма может так маскироваться, что паладины ее не найдут, но вы – маги, чернокнижники, колдуны – видите друг друга? Почему тогда Кэтрин не смогла?

– Потому что не знает, куда смотреть, – туманно ответила Далия. – Маг – это не только кудесник, но и теоретик. Надо знать то, что знает твой враг, а не брать чистой силой. Я знаю, как работает ведьма, меня учили, я много общалась с ведьмами. Здесь даже не нужен магический дар, есть много других примет. Но не сейчас… – Она не смогла договорить, потому что споткнулась о корень дерева и упала бы, если бы Дель не успел подхватить ее. То, что Далия передвигается по лесу медленнее его, он списал на последствия непривычной к походу жизни, и только сейчас до его сознания дошел тот простой факт, что его спутница – обычный человек. Не эльфийка, не оборотень, не дриада и даже не дракон – человек. Слабый и неповоротливый, и пусть она будет хоть трижды Верховным магом, физически она остается обычной смертной, которая не видит в темноте, замерзает в холоде и может споткнуться о корягу.

– Прости, тебе, наверное, ничего не видно.

Ночь уже полностью вступила в свои права, окутав мглой густой лес. Далия покачала головой:

– Я не могу использовать магию, чтобы осветить путь – спугну ведьму. Сможешь провести меня.

– Давай руку.

Ее маленькая заледеневшая ладонь утонула в его сильной и крепкой. Теперь Дель шел внимательнее, стараясь облегчить путь Далии. До нужного места у реки оставалось не так долго, когда она произнесла:

– Но дичь не бежит от ведьмы – вот, что не дает мне покоя.

– Нечисть?

– Вероятнее всего. Нечисть, прикормленная ведьмой.

– И они смогли обмануть Орден?

– Это могут многие темные, поверь.

Дальше они шли молча. Помогая Далии перебраться через особенно крупную корягу, Дель подумал, что Мила была права, когда просила присмотреть его за их новым Верховным магом: она всего лишь человек. От этой простой мысли ему стало не по себе. Она была слишком слабой для этого мира, и даже могущественный магический дар не мог этого исправить, лишь добавлял лишний груз ответственности на ее хрупкие плечи.

Впереди, сквозь просветы между стволами деревьев, стала видна насыпь и слышен шум реки. Тихое журчание воды и шелест листьев – ничего больше, но Дель был настороже: он не знал, насколько опасным противником может быть ведьма – но раз Далия говорит, что справится, значит так и есть, – а вот тот, кто заставил умереть этот лес, прогнал всех его обитателей, тот может быть способен на многое, ведь в их мире существует немало хищников, неразумных существ, которые в разы опаснее отряда дроу или клана вампиров. Даже те же варги, пусть они не страшны ликану, но обычный человек с ними не справится. Стараниями паладинов большинство опасных зверей было истреблено, но не все, далеко не все.

Внезапно Далия сжала его руку, он обернулся, и она жестом указала на берег реки: в этом месте течение проходило прямо через холм, размыв его, поэтому склоны по обе стороны от воды нависали над нею, словно коршуны. В одном месте, и правда, было видно, что часть земли обвалилась и ее потом расчищали. Видно, конечно, Делю – как ориентировалась в этой темноте Далия, оставалось для него загадкой, но он послушно повел ее к спуску. Только оказавшись у самой реки, он смог различить узкую тропку, тянущуюся по отвесному берегу. Здесь им пришлось замедлиться: Далия не могла идти так же быстро, как он. Осторожно ступая по самому краю, Дель прислушивался к ночной тишине и только поэтому успел среагировать, когда на него спрыгнула огромная тощая тень. Сорвавшись вниз, они покатились по склону в реку, два сцепившихся противника. Чужие клыки впивались в ликанью шкуру, не причиняя вреда, зато Дель легко прокусил шею твари, но тут они упали в холодную воду, которая ненадолго оглушила их. Выбравшись на берег, он вновь съехал в реку – лапы скользили по мокрой глине. Противник его одним ловким движением вскочил по крутому склону наверх. Оттолкнувшись от неустойчивой земли, Дель последовал за ним. Чужие клыки вновь вцепились в лапу, не успел он залезть наверх. Рыкнув, Дель скинул с себя на удивление тяжелую тушу врага и только тогда смог разглядеть, кто же на него напал: это было трехметровое, покрытое короткой жесткой шерстью существо, болезненно худое, с горящими, как у кошки, во тьме глазами. Оно атаковала Деля молниеносно, сражалось отчаянно, презрев инстинкт самосохранения, когда ликан перекусил ему одну из лап и практически оторвав ее. Они сцепились в смертельной схватке, исход которой для неведомой твари был предрешен. Вывернувшись из цепких и сильных (оставшихся трех) лап существа, Дель сомкнул челюсти на тонкой шее, однако, вопреки ожиданиям, убийственные для большинства живых существ клыки ликана не причинили его противнику никакого вреда. С легкостью, которой не могло быть в таком тощем теле, существо откинуло Деля. Пересчитав хребтом стволы деревьев, он скатился по склону холма в глубокий овраг. Над головой тихо и странно зарычали – звук напоминал скрежетание старой двери напополам с кваканьем лягушки. Ликан внутри отозвался дикой злобой – он хотел реванша. Повинуясь инстинктам, Дель прыгнул на противника. Они вновь сошлись, но теперь он был умнее и не подпускал тварь близко: кто знает, на что она еще способна, если даже ликан не может одержать над ней вверх. Бросив затею перекусить тонкую, но, как оказалось, неуязвимую шею, Дель сосредоточился на сердце, скрытом в глубине тощей грудной клетки, из которой явственно выпирали острые ребра. Только сейчас он понял, что существо напоминало помесь человека, лягушки и, как ни странно, быка. Подгадав момент и сделав ложный выпад, Дель резко атаковал противника: ликанья лапа с острыми когтями легко вошла между ребрами глубоко в мясо, добираясь до уязвимого места. Рывок – и он сжимает трепещущее в последних мгновениях жизни зеленоватое сердце. Тварь застыла, качнулась и упала на землю: из разорванной грудины вытекала темная горячая кровь, впитываясь в мягкую траву.

Убедившись, что противник мертв, Дель, не медля ни секунды, побежал обратно к реке.

***

Присутствие чужой силы Далия почувствовала уже тогда, когда они только вошли в лес. На самом деле, маг не может почуять ведьму или колдуна, только чернокнижника. Именно последний сильнее и ближе всего по сути к тем, кто стоят на вершине волшебной иерархии. Заклинания же колдунов, а в особенности ведьм, безлики, слишком слабы. Большинство магов никогда не считало нужным обращать внимание на их способности и возможности. Далия, как и ее наставник, Карсен, эту ошибку не совершала. Она не только дружила с ведьмами и была прекрасно осведомлена об их "магических штучках", но и сама могла кое-что из этого. Поэтому почуять и найти ведьму для нее было легкой задачей. Еще на реке она заподозрила ее присутствие: стоило лишь присмотреться повнимательнее, как тут же пальцы начало жечь от магии ведьмы. Далия обошла деревню, настроив дар на ее поиск, но так больше и не почуяла чужую магию. В обычаях ведьм было селиться либо с людьми, живя открыто – они часто хорошо ладили с крестьянами, – либо прятаться в лесах. Сказки о лесных ведьмах имеют под собой вполне реальную основу. Догадка о реке подтвердилась, когда Дель вывел Далию к ней – здесь след стал ярче. Она не солгала, сказав, что леди и лорд Остерфальд не нашли бы ее: сила ведьм в их слабости – их дар настолько тусклый, что может быть практически незаметен. Если не знать, кула смотреть, конечно. Далии в свое время повезло пообщаться с Алой Ведьмой – одной из самых сильных представительниц ковена, она многому у нее научилась, хотя, узнай об этом ее коллеги-маги, и они бы с презрением отнеслись к такому знакомству.

Присутствие подопечного ведьмы Далия отследить не могла, но в его существовании была уверена: те никогда не жили одни, у них всегда был свой страж – от простого черного кота до ручного оборотня. Поэтому, когда Дель скатился вниз, рыча и вгрызаясь в шкуру напавшего, Далия не удивилась и спокойно прошла дальше. Узкая тропинка вскоре закончилась входом в маленькую пещерку, скрытую под корнями упавшего векового дерева. Вокруг расщелины чувствовался заслон, который Далия легко преодолела: всего лишь слабая магическая маскировка, заворот и предупреждение. Последнее было лишнее – благодаря своему стражу ведьма знала об их прибытии. Она ждала Далию, сидя прямо на сырой земле в пещере. Вокруг нее с земляного потолка свисали корни вперемешку с оберегами и сушеными головами лягушек. Ведьма – скрюченная, с пергаментной кожей и пустыми глазницами – качала на руках ребенка, маленькую девочку, и Далия даже не могла сказать, жива она или нет. Ведьма подняла голову: ее сухие губы зашевелились в безмолвном шепоте, но маг не медлила, она сплела готовое заклинание еще до входа в лес. Острое, как настоящее лезвие, ледяное копье, окутанной чистой магической мощью самой Далии, вонзилось в грудь ведьме. Та зашипела, пытаясь выдернуть его, и уронила девочку, которая безвольной куклой упала на землю. Метнувшись и подхватив на руки малышку, Далия отшатнулась от вспышки света – копье не убило ведьму, но обжигала ее душу магией. Взмахнув, маг послала в сторону противницы огонь, пожравший ее в мгновение ока и перекинувшийся на увешанные тряпкам стены пещеры.

Когда Дель появился рядом с Далией, та стояла и смотрела на обрушенный ею же вход в расщелину – теперь это был обычный склон холма.

– Ты в порядке? Что с девочкой?

– Жива.

Далия провела ладонью над холодным лбом девочки: жизни в ней осталось совсем немного, она едва теплилась в худеньком тельце.

– Что со стражем?

– С кем? – не понял Дель.

– С тем существом, что прикормила ведьма.

– А, с ним…

Он рассказал о сражении и как выглядела та тварь, под конец добавив:

– Но спустя несколько секунд его тело рассыпалось прахом. Никогда такого не видел.

– Отведи меня туда.

– А девочка?

– Она выживет: я питаю ее от своей силы.

– Тогда надо искать брод.

Далия посмотрела на него, а потом на реку, через которую тут же пролег ледяной мост.

– Веди, – повторила маг.

***

Пока Далия с Делем бродили по лесам и убивали честных ведьм, Мила с Леном занимались тем, о чем мечтают все родители – отдыхали от детей и от дел. Перевернувшись на живот, эльфийка подперла голову рукой и с самым задумчивым выражением лица посмотрела на мужа.

– Опять решаешь проблемы мира? – невинно поинтересовался Лен и тут же получил щелчок по носу. – Ай! За что?

– За излишнюю язвительность.

– А не мало ли наказание?

– В самый раз, но я могу и увеличить, – прошептала Мила, склоняясь к Лену, но тот, словно нарочно, спокойно поинтересовался, не поддаваясь на игру:

– Так о чем думала?

– О Деле, – призналась эльфийка, сдаваясь и садясь на разворошенной постели.

– Я возмущен, – деланно возопил Лен, обнимая жену. – Ты, находясь в постели с собственным мужем, думаешь о другом мужчине?

– Еще к Повелителю Глубин приревнуй, – усмехнулась Мила, облокачиваясь на плечо Лена. – Нет, я думал о матери Деля.

– Странный поворот мыслей. Поясни.

– Ну, я думала о Далии, потом о Деле. Он такой заботливый, так привязывается к тем, кого любит, но при этом за двадцать лет знакомства я ни разу не слышала, чтобы он упоминал о матери.

– Да, он и мне про нее рассказал только после того, как я спросил напрямую… Ты права, для Деля это странно.

– Вот и я пришла к такому выводу. – Мила высвободилась из объятий и, накинув валявшийся на полу халат, прошла к окну. – Знаешь, о чем я в конце концов подумала?

– М?

– Она умерла. – Женщина резко обернулась. – Помнишь, как болезненно он отреагировал, когда я поддержала предложение Ардеса уйти им с Делем в Темную Империю?

– Когда он заявил, что не бросит нас? И что я бесчувственная тварь?

– Не надо было смеяться в такой момент, – огрызнулась Мила.

– Не удержался, – с типичной страдальческой интонацией Реба провозгласил Лен. – Но ты права.

– Двадцать лет брака и ты стал признавать очевидные вещи.

– Старость.

Мила не ответила, продолжая смотреть в ночное небо и потирать подбородок. Ее задумчивый вид порядком надоел Лену, и он уже собирался отвлечь ее более земным, но крайне приятным способом, когда она заявила:

– Далия – как раз то, что ему нужно.

Только природная ловкость спасла от падения ее встающего с кровати мужа.

– Чего?

Мила страдальчески вздохнула ("какой ты тупой!"):

– Делю нужен кто-то, о ком он мог бы заботиться, у него эта потребность в крови. Мы все по семьям, я и ты, Реб и Соня, девочки скоро вырастут и заживут своей жизнью, а Дель все один.

– Ты ему прямо невесту подбираешь, – насмешливо фыркнул Лен.

Мила лишь улыбнулась и пожала плечами, вновь поворачиваясь к окну.

– Не придумывай: Дель – это Дель, он и о дохлой кошке будет заботиться, а Далия – слишком отмороженная, она, как мне кажется, человека от стола не отличает. Я бы лучше посочувствовал другу.

***

Возвращение в деревню запомнилось Делю лишь рыдающим старостой, сонным и злым Мэлом, собранной, несмотря на поздний час, Далией и ликованием всей деревни.

– Дайте ей поспать, потом, как очнется, теплого молока, несколько дней давайте только его, он поможет восстановиться, – напутствовала Далия Джета, когда тот немного успокоился. Убедившись, что дочь жива и практически здорова, он вновь принял обычный для себя облик деловитого старосты и тут же принялся организовывать для дорогих гостей ночлег.

– Не ехать же вам потемну, лорды, леди, – кланяясь, убеждал он.

Глянув на уставшую Далию, Дель с ним согласился: сам бы он спокойно уехал, ночь для него не помеха, а оставаться в одной деревне с Мэлом было выше его сил. Но Верховному магу требовалось есть и спать, и вообще, он обязан за нею присматривать. Так они с Далией оказались у деревенской травницы – милой старушки, живущей с молодым, холостым, внуком. Хозяева гостеприимно оставили им целую комнату. И пусть она была такой, что двоим не разминуться, да и кровать в ней была всего лишь одна, но на рассвете после нелегкого дня это было неважно. Уступив Далии единственную постель, Дель улегся прямо на пол, накрывшись выделенным ему старушкой одеялом. Староста предлагал разместить их в разных домах, но он не согласился отпускать Далию одну.

За окном тихо трещали в траве кузнечики, шелестели листья и скрипела сломанная калитка. Дель вновь перевернулся на другой бок, пытаясь заснуть. Для него подвергаться опасности было делом привычным, его больше беспокоила Далия. За свою жизнь он привык, что с ним бок о бок сражаются воины, те, кого не нужно защищать и за кого не нужно было переживать, но теперь…

Поняв, что уснуть у него вряд ли получится, он глянул на мирно спящую Далию и вышел. На крыльце, как и во дворе, было пусто, но горизонт на востоке уже окрасился в темно-малиновый. Скоро взойдет солнце, и деревня проснется: крестьяне встают рано, это не зажиточные горожане.

Острый слух полуэльфа уловил слабый шелест травы под чьими-то ногами, а ветер принес запах и ответ, кто это был. Повинуясь внутреннему порыву, Дель медленно двинулся навстречу незваной гостьи: до ночного сражения он подозревал ее, но теперь все сомнения развеялись, и он видел перед собой лишь странную девушку. Она раздвинула ветки куста, и выглянула из них. Увидев его, она испуганно замерла. Дель медленно сел на валявшееся рядом бревно и улыбнулся. Девушка нерешительно улыбнулась в ответ. Рассмотрев ее поближе, Дель пришел к выводу, что она очень молода, еще совсем ребенок, лет десять-одиннадцать.

– Светлой ночи, – он дружелюбно похлопал по месту рядом с собой. – Садись.

Девушка послушно вышла из кустов. Ее босые ноги были все исколоты травой и камнями, а руки сбиты, словно она много работала руками.

– Меня зовут Дельморг, а тебя?

Девушка покачала головой с такой силой, что спутанные волосы упали на лицо.

– Кел… Кели, – наконец произнесла она, судорожно перебирая подол платья: оно было серо-бурым, грязным и рваным. – Ты мне веришь?

– Конечно, – убежденно ответил Дель, хотя понятия не имел, о чем говорит девушка: она явно была блаженной, из тех, что есть в любой деревне и городе.

Его ответ явно успокоил ее. Они еще немного посидели, глядя на алеющее небо, но девушка стала меньше дергать ветхую ткань.

– Я видела, – внезапно заявила она, качнувшись вперед и впившись безумным взглядом в Деля. – Я видела. Видела. Видела.

– Что? – перебил ее Дель, беспокоясь о том, что девушка может себе навредить: ее руки вновь стали царапать ткань, то и дело соскальзывая на кожу.

– Его! Видела! В лесу. Давно. У озера. Далеко в лесу. У озера. Мужчина. Страшный. Он не наш. Он чужой. Страшный. И женщина. Страшная. Очень страшная. В воде. Женщина в воде. Он говорил с ней. Говорил. Он слушался ее. Страшную. Женщину. Ее. Ша… – девушка запнулась, глаза ее расширились настолько, что зрачок полностью заслонил радужку, превратив их в черные тоннели. – Шанис! Он звал ее шанис!