Читать книгу Вопреки Судьбе - Дарья Котова - Страница 8

Джетте Бурошкур, единственной дочери Вилеши и Олана, совсем недавно исполнилось двадцать лет. По меркам темных, даже смертных оборотней, это был очень юный возраст. Неудивительно, ведь даже двуликие разменивали несколько столетий, что уж говорить про дроу, которым Тьмой подарена вечная жизнь. Так что отношение к двадцатилетней Джетте было как к ребенку, что, к слову, сильно задевало ее. Она была вполне взрослой девушкой, однако и братья, и мама, и даже любимый папа считали ее слишком юной и, соответственно, глупой, чтобы выражать свое мнение. А могли бы прислушаться! В отличие от пустоголовых Этария и Ригена, она видела намного больше. Вообще, чем старше Джетта становилась, тем больше разочаровывалась в братьях. Этарий, видевшийся ей таким умным и начитанным, оказался узколобым и неспособным к самокритике. Риген, веселый и улыбчивый, теперь выглядел шутом, высмеивающим все на свете. А Марет, добрый и понимающий, оказался властным и непреклонным. Джетта, наблюдающая братьев с иной, более правдивой, стороны, чем мать с отцом, могла с уверенностью сказать, что никакими особенными талантами они не обладали и вели себя ничуть не лучше, чем обычные мужики из сел. Даже Цериан, ее давным-давно потерянный брать, оказался пустышкой и мямлей. Но им родители доверяли больше! А лучше бы мама прислушалась к ней: не стоит им переходить дорогу Императору. Неужели непонятно, что он не простит неповиновения? Если до поездки в столицу Джетту еще гложили сомнения, то после краткого общения с кузенами, кузиной и дядей – называть их так язык не поворачивался, – она прочно уверовала, что затея матери обречена на гибель. Причем вместе с ее исполнителями. Неужели неясно? Да одного взгляда на Темного Императора хватило бы, чтобы понять – его сестра сколько угодно может мечтать о власти, но все это останется лишь в ее голове. Джетта так и заявила матери, но получила хлесткую отповедь и наказание вернуться домой, в Одер. Теперь девушка ехала по знакомым лесным дорогам в одиночестве (не считая привычной охраны) и размышляла о бренности бытия, а также глупости собственных родителей. Дался матери этот престол! Лучше бы за родом Бурошкуров присматривала, а то не ровен час, братья отца отправят их на дно озера, а сами возглавят семью.

Тихие шаги смог заметить бы лишь очень хороший охотник или тот, кто с нетерпением ждал гостя. Джетта подняла голову, невольно улыбаясь. Подошедший оборотень ответил ей тем же.

– Вернулась?

– Да, – она повисла на шее у золотоволосого мужчины. Его лицо, некогда красивое, давно покрылось морщинами. И хоть он был еще не стар, но непростая жизнь явно оставила на нем свой отпечаток.

– Остальные?

– С мамой, – Джетта скривилась. – Они уехали обратно, на Косу.

Мужчина сочувствующе потрепал девушку по макушке. Она радостно рассмеялась, пытаясь увернуться.

– Я так рада вернуться, пап, – она дотянулась до его покрытой щетиной щеки и поцеловала.

– Джетта, я же просил… – с досадой произнес мужчина, впрочем, его возмущение было совсем не правдоподобно. – Тебе нельзя так называть меня.

– Глупости! Ты ведь мой папа!

– Твой отец Олан Бурошкур. Он тебя любит и заботится.

– Но он – не ты, – весомо заметила Джетта и Релифу из клана Золотых Когтей, старому оборотню-рыси, нечего было ответить. Пользуясь утренним уединением чащи, он позволил себе обнять дочь. Джетта не была точна: в Одер вернулся и Олан, а значит, не стоило мозолить глаза ему и его братьям – вот уж кто точно не был доволен истинным положением дел в семье Бурошкуров, ведь наследниками главы рода были по сути бастарды. Барриус и Роро, в отличие от своего покойного отца Церина, не настолько ценили кровь сестры Императора, чтобы забыть об отце ее сыновей и дочери. Обстановка в доме Бурошкуров в последние годы накалилась, и Релиф отдал бы многое, если не все, чтобы возлюбленная была здесь и помогла ему и Олану защитить детей.

***

Он чудовище. Настоящее чудовище. До того вечера Риэл не представлял, что сможет потерять контроль над разумом и начнет творить ужасные вещи. Даже когда Он злился на своих воинов или ругался с местными лордами, он не выходил из себя настолько. Он всегда – всегда! – сохранял ясность рассудка. К тому же у него были четкие принципы, которым он привык следовать. Так его воспитали. Он был лордом, наследником древнего и знатного рода, на нем лежала огромная ответственность, и каждый его шаг мог серьезно повлиять на судьбы нелюдей. Он был примером для многих, его статус накладывал свои обязательства, но – самое главное – он сам никогда бы не переступил черту, не опорочил бы себя грязным деянием. Так он всегда считал пока, услышав оскорбление отца из уст принцессы, не накинулся на нее, словно дикий зверь! Варвар! Как он мог!

Прошла неделя с того самого ужина, за которую Риэл не только успел согласовать с Темным Императором план поставок и число отрядов, отправляемых на север, но и почти уничтожить себя чувством вины. Чудовище! Правильно Велия сказала. Перед ним до сих пор стояла эта картина: нежная беззащитная принцесса в разорванном платье со слезами на глазах. Он совершенно не помнил, как повалил ее на диван, очнулся только через секунду, когда уже успел связать ее магией. В нем было столько злости и ненависти. Она очаровала его с первого взгляда, он чтил ее и ее родичей, защищал от предубежденных рассуждений Рау, а на самом деле принцесса оказалась высокомерной и пустой эльфийкой. Но как филигранно она била – в самое больное место. Риэл был зол еще после случайно подслушанного разговора – это стало слишком неожиданным откровением. На севере, конечно, тоже находились злые языки, но обычно это были мелкие лорды или торговцы, такие пустоголовые, как и их рассуждения. Окружение же лордов Вал'Акэш всегда с уважением относились и к Раудгарду, и к Риэлу. Полукровка, чистокровный – неважно, на севере ценили верность и преданность, силу духа и воли. Там не было место пустым предрассудкам. Себя же Риэл всегда считал достойным уважения – он жил ради своих темных и ради своего правителя. В его представлении принцесса не могла рассуждать так же, как дремучие крестьяне или глупые купцы. Тем неожиданнее был удар, когда Риэл осознал, что все его стремления поддержать власть Императора, верная служба и даже банальные попытки угодить Велии – всё это ничто, по сравнению с его кровью. Презрение – вот, что горело в голубых глазах, срывалось с языка, звучало в мелодичном голосе. Ее презрение оказалось для него не только неожиданным, но и болезненным. Он с трудом осознавал, что делает и что следует делать, когда сидел напротив принцессы и наблюдал за ее выверенными изящными движениями. Она была до того прекрасна, что на миг ему захотелось забыть о том подслушанном разговоре. Разве эта умная – а ее беседы с Рау выдавали в ней личность начитанную, способную и стремящуюся к знаниям – женщина может страдать от предрассудков. Но потом она заговорила с ним, и все его надежды разбились о жестокую реальность – второй раз. В нем разгорелась буря эмоций: очарование ею, которое растоптало ее презрение, его злость на ее слова, ненависть к предубеждениям общества, в котором он жил, унижение и ярость от того, что она посмела оскорбить отца, память которого была для него священна. Он не просто напал на нее – он потерял контроль. И потом он пожалел об этом, но в тот момент он желал