Читать книгу Узники - Дарья Котова - Страница 4

Новый день принес лишь новые мучения. В тюрьме было холодно, пусть и не сыро, пленников почти не кормили, вода, которую им давали, была затхлой – в общем, Ворон сполна наслушался ворчания Агнет. Он уже собирался огрызнуться, напомнив этой девице, что они не в королевском дворце Керианы, но тут магичка сама успокоилась.

– Попали мы в переплет, – неожиданно трезво оценила она ситуацию. – Что думаешь?

Что он мог думать? Последние сутки Ворон только и делал, что размышлял о плане побега. К сожалению, даже его навыков не хватало, чтобы покинуть это гостеприимное место.

Постепенно среди узников нарастало напряжение: некоторых из них стражники приглашали прогуляться до пыточной, и их крики, доносившиеся оттуда, не добавляли уверенности оставшимся. Ворон быстро выяснил, что помимо выживших с парома, здесь держали и обычных преступников, и тех, кого подозревали в измене и разведке на чужой территории. Неудивительно, что со многими узниками обходились столь жестко. Пока никого с парома не трогали, видимо, ждали паладинов. Это не вселяло радость в душу Ворона, и даже Агнет не возражала, когда он заявлял ей, что от Ордена им ничего хорошего ждать не приходится.

Все нервничали, все боялись. Атмосфере в темнице постепенно накалялась. Ворон чуял злость и ненависть, как волки – падаль. Совсем скоро она взорвется, как паром на реке, будет разорвана в клочьи. Тюремщики, безусловно, тоже замечали беспокойство среди заключенных и по-своему решали проблему – избивали самых буйных. Ворон, сцепив зубы, наблюдал за ними, порываясь то ли помочь стражникам (ему самому не нравились зачинщики драк), то ли набить морды феранийцам. От опрометчивых поступков, как ни странно, его удерживала Агнет. В самые напряженные моменты она принималась так выразительно на него смотреть, что легко приводила Ворона в чувство. И все же темница действовала на него угнетающе. Он не любил подобные места, учитывая, что по долгу службы вынужден был периодически тут бывать. К тому же свой гордый задиристый норов было намного сложнее прятать в таком месте.

Женский визг разрезал тишину, повисшую к вечеру в темнице. Ворон дернулся, и даже Агнет обернулась: стражники волокли какого-то тощего мужчину на выход, вслед за ним бежала уже немолодая женщина и голосила так, что лопались перепонки. Один из стражников не выдержал и без размаха ударил ее. Женщина повалилась на пол и замолчала. Стражники без проблем вывели едва стоящего на ногах мужчину и закрыли дверь темницы. Ворон с подозрением посмотрел сквозь решетку на лежащее тело женщины – вполне возможно, что она уже мертва.

– За что его? – спросил один из соседей Ворона. Ему ответил тот самый шутник, который принял наемника и мага за супружескую пару.

– Говорят, предатель собственного королевства. Шпионил на Ленату.

– На Ленату? – насмешливо переспросил третий. – Это ж дурость!

– Скажи стражникам.

– Не, я не дурак, – хохотнул мужчина и толкнул локтем того первого, кто спросил. – Что, Дери, попали мы с тобой.

– А вы тут как оказались?

– Торговали помаленьку, не совсем законно, – продолжал смеяться мужчина.

– Ты бы прикрыл рот, пока не поздно, – посоветовал ему Ворон.

– А что это вдруг? Затыкаешь меня, крыса белобрысая? Рот сам закрой! – Мужчина переменился в лице и уже собирался броситься на Ворона, но его перехватил его приятель.

– Вдруг, потому что здесь не только честные заключенные сидят, – хмыкнул Ворон и кивнул на неприметного мужичонку у стены. – Вот, смотри, какой хороший человек – на кого он укажет, того стражники к себе и приглашают.

Все, как по команде, повернули голову к раскрытой крысе. Тот принял самый невинный вид.

– Что? Я? Да я, честный вор, никого в жизни скребкам не сдал! – заголосил мужик похлеще недавней женщины.

Ворон презрительно хмыкнул, но отвечать не стал, лишь заметил:

– Что ж, посмотрим, если меня завтра не заберут стражники, то ты действительно честный вор.

В их камере сидело около дюжины мужчин и пять женщин. Все они переводили взгляд с Ворона на крысу и обратно. Мнение местного общества явно разделилось, но, к счастью, очередной драки не было – на это особенно повлиял приход стражников. Улучив момент, Агнет склонилась к Ворону и прошептала:

– Обязательно было провоцировать их?

– Он – крыса, которая сдает страже болтунов и тех, кто сам себя оговаривает.

– Я не сомневаюсь в твоих навыках и что ты вычислил нужного человека, – процедила Агнет, зло сверкая своими голубыми глазами в окружении мрачных теней. – Но ты не мог бы промолчать? Здесь я не смогу тебя спасти. Ты нарываешься на неприятности.

– Первое: мне не нужна твоя помощь. Второе: я ненавижу тех, кто сдает своих. Кто гнилой изнутри.

– Воюешь за свои принципы? – неожиданно спросила она, явно намекая на все их прошлые споры.

– Это другое, – огрызнулся он. – Ты пытаешься спасти всех и вся, а я всего лишь не терплю некоторые вещи.

Агнет улыбнулась, и он понял, что ничего не может сделать с этой улыбкой. Девушка отвернулась, не продолжая спор. Вроде бы Ворон выиграл, доказал свою правоту, но его не покидало ощущение, что его попросту оставили со своей правдой.

Вторая ночь в феранийской тюрьме прошла не лучше, чем первая. Было холодно, и даже Ворон, который благодаря силе оборотня не мерз зимой, начинал коченеть. Что уж говорить об Агнет, этой тощей ветоши, которая жалась к нему в поисках тепла. Ей было мало тонкой рубашки оборотня, и она отчаянно пыталась согреться о него самого. К слову, мерзла не она одна: по всей темнице раздавались хрипы, стоны и кашель. Зима в Ферании была такая же теплая, как и в Ленате, но все же не для тех, кто сидел в каменном мешке без какой-либо возможности согреться.

Поутру пришли стражники и забрали Ворона. Наемник неожиданно расхохотался, за что получил прямо тут. Пара ударов не умерила его пыл, лишь раззадорили.

– Что, нажаловался ваш дружок на меня? – рассмеялся оборотень и тут же охнул, получив удар поддых. – Или я вам сам по себе понравился?

Еще один удар – и еще одна реплика.

– Не могу дождаться, когда увижу вашего палача. Он умеет ногти выдергивать? Я хочу к мастеру своего дела.

Стражники втолкнули его в небольшую каморку, в которой не оказалось ни дыбы, ни тисков, ни прочих инструментов для пыток. Ворон рухнул на пол с "доброй помощи" стражников и вновь рассмеялся – нагло и вызывающе.

– Ну что, вы по одному или все вместе?

Стража – а их тут было не меньше десятка, переглянулась, и самый главный кивнул. Пара молодчиков двинулась к Ворону, подхватила его под руки и заставила встать. Главный подошел к нему, поигрывая перчаткой с железными шариками. Ворон видел такие вещицы – ими можно было легко забить насмерть даже орка. Для этого они, впрочем, и использовались.

– Лучше тебе попридержать язык, – посоветовал капитан стражников и без предупреждение ударил. Ворон дернулся от боли и сплюнул на пол кровавый сгусток.

– Неплохой удар, – похвалил он.

Капитан свободной рукой схватил его за шею и притянул ближе.

– Ты сейчас очень сильно пожалеешь, что отрастил себе такой длинный язык.

Ворон хотел было ответить какую-нибудь гадость, но не успел – начался банальный и простой в своей сути процесс избиения, который не принес никакой пользы, кроме удовлетворения стражников. Они вдоволь проучили говорливого оборотня, заставив его блевать собственной кровью. Капитан недолго был единственным палачом, скоро к нему присоединились его подчиненные. Все успели стесать кулаки об узника, под конец пройдясь по его ребрам тяжелыми сапогами. К их удивлению, пленник не умер, хотя представляли из себя не самое приятное зрелище. Они не стали сильно переживать по этому поводу и сгрузили тело наглеца обратно в камеру в назидание другим любителям поболтать.

***

После того, как Ворона забрали, Агнет себе места не находила. Она сидела на каменном полу, от холода которого не спасала даже солома, и думала лишь о том, увидит ли она еще хоть раз этого наглого наемника. И зачем он открыл рот? Вот дурак!

На язык просились более грубые эпитеты, но Агнет сдерживалась, понимая, что это всего лишь следствие волнения. Приходилось успокаивать себя тем, что Ворон сильный и живучий, его не так легко сломить.

Руки чуть подрагивали, и хоть в жизни Агнет было много куда более страшных моментов, этот доставил ей немало беспокойства. Она раз за разом прокручивала в голове картины происходящего с Вороном. То, что его времяпрепровождение было весьма неприятным, она не сомневалась. Думать об этом было тяжело, не думать – не получалось. Агнет опустила голову на колени и закрыла глаза. Ожидание давило на нее могильной плитой. Она с силой сжала кулаки, чувствуя, как отросшие ногти впиваются в ладони. Ворон частенько ее раздражал, иногда ей вполне реально хотелось придушить его или скормить волкам, но все же за время их недолгого совместного путешествия он стал небезразличен Агнет. Очень сложно желать смерти тому, кто не раз спасал жизнь и кому не раз спасала жизнь ты, поэтому нет ничего удивительного в том, что она волновалась за него. Да нет, сходила с ума! Она ничего не могла предпринять для его спасения, и если с паладинами у нее еще был шанс договориться (у нее оставался козырь в рукаве на крайний случай), то, как спасти своего чересчур болтливого спутника от разъяренной стражи, она не знала. Абсолютная беспомощность! Давно ей не доводилось это испытывать, хотя в ее жизни хватало моментов, когда не спасала даже ее несгибаемая воля и упрямый характер. Этот был один из таких, и Агнет оставалось лишь молить Забытых Богов о том, чтобы Ворона не убили.

День уже клонился к вечеру, когда стражники вернулись к камерам. Они приволокли обратно Ворона, и Агнет, увидев его, едва сдержала судорожный вздох. Неизвестно, осталось ли хоть одно живое место на том куске окровавленного мяса, которое сейчас из себя представлял ее спутник. Агнет осторожно склонилась к нему, отводя в сторону засохшие багровые пряди – родная белизна почти полностью скрылась под темной кровью.

– Не жилец, – произнес кто-то из их товарищей по несчастью. Агнет даже не заметила его, все ее внимание было сосредоточено на Вороне. Она нашла на шее бьющуюся жилку и выдохнула – до этого момента она вовсе не была уверена, что он жив. Но и теперь расслабляться было рано. Беглый осмотр показал, что на Вороне действительно не осталось живого места: все тело в ссадинах и синяках, ребра точно сломаны, скорее всего, отбито и что-то внутри. Ему даже не хватало сил пошевелиться, он так и лежал пластом, не открывая глаз, и Агнет сомневалась, что он ее слышит.

Наступила ночь, одна из самых длинных в жизни женщины. Она положила голову Ворона себе на колени, и это была едва ли не единственная помощь, которую она могла ему оказать. Она осторожно перебирала засохшие в крови пряди и периодически касалась лба. Показалось ей или нет, но вроде бы к утру он стал более горячим.

«Только не умирай. Не смей, слышишь! Дурак!» – мысленно повторяла Агнет, не в силах отпустит Ворона. Смириться с его смертью было намного сложнее, чем с гибелью спасенных ею ликанов. Ворон успел-таки вызвать в Агнет приязнь, хоть она и не показывала ее. И теперь этот наглый, высокомерный, грубый, но все же добрый и в чем-то даже благородный мужчина умирал у нее на руках, а она ничего – абсолютно ничего! – не могла сделать.

Ночь полнилась тьмою и стонами. Сегодня было особенно жутко, ведь все эти крики боли напоминали ей о Вороне и о том, что он пережил. Воображение Агнет рисовало перед нею картины пыток и избиения. Ее трясло от этого – если бы не наручники, блокирующие магию, она едва ли смогла удержать свой гнев. И ведь знает, что жизнь такая, сама не раз разбивала лицо о жесткий камень, и все равно не может смириться. Как Ворон, который презирает стукачей, так и она ненавидела несправедливость и жестокость, особенно сейчас, когда ее друг оказался в беде.

Ночь тянулась долго, словно в эти несколько часов Забытые Боги решили втиснуть вечность. Агнет чувствовала, как усталость давит на плечи, но сна не было ни в одном глазу. Весь ее мир сейчас сосредоточился на хриплом прерывистом дыхании Ворона и ожидании вердикта. Если сегодня с ними не разберутся паладины, то до завтра наемник попросту не доживет. В таком свете Агнет желала лишь, чтобы это поскорее закончилось.

К обеду Ворон почти перестал дышать, а лоб его из горячего превратился в ледяной. Агнет так перепугалась, что едва не задушила его в объятиях.

– Ворон? – тихо позвала она, склоняясь и обвивая его шею руками. – Ворон? Демоны, ты не можешь так глупо умереть…

По коридору прошли стражники, явно ища себе новую добычу. Агнет подняла на них взгляд, и холодная ярость бледно-голубых глаз заставила отпрянуть мужчин от решетки. Они пропустили их камеру и отправились к следующей. Агнет вновь склонилась к Ворону, тяжело сглатывая. Хотелось есть и пить. Кормили здесь плохо, вода пахла так, что пить ее было невозможно. И все же это была так необходимая влага. Сегодня свою порцию Агнет отдала Ворону – ему она куда нужнее. Теперь горло саднило, от голода сводило живот. Агнет старательно гнала мысли о том, что будет, если ничего не изменится в ближайшие часы. За себя она не боялась – ее давно не страшила ни смерть, ни боль, – но вот Ворон…

Она вновь ласково коснулась его лба, вспоминая все их совместные приключения, часть из которых пришлась на сидение в темницах. В чем-то Ворон был прав, Агнет умела привлекать неприятности. Но и он сам был горазд! Надо будет обязательно сказать ему об этом, когда очнется. Если…

– Нет! Не забирайте ее! Нет, это я! Я! Я сделал! Нет!

Дикий крик отчаяния разорвал тревожную тишину. Узники уже давно не оглядывались, лишь сильнее пригибали головы. Им было страшно, холод и кандалы сделали свое дело, ломая волю узников. Агнет подняла голову вверх, и на ее лицо упал лучик зимнего солнца. Как все могло бы быть просто, если бы все поступали по совести. Если бы…

Агнет про себя рассмеялась собственным наивным мыслям. Что-то она размякла. Видимо, так влияла близость смерти ее ненаглядного наемника-спасителя. Агнет вновь посмотрела на него. Сейчас его лицо опухло, было все в крови, прекрасные черты исчезли под ссадинами и синяками. Он ведь действительно был красив – этого у Ворона не отнять. Не слащаво-прекрасен, каким был Ларон до встречи с кочевниками, а красив именно той мужской красотой, которая так привлекает женщин. Сильный, мужественный, привлекательный – неудивительно, что любая юбка готова была упасть в объятия Ворона. Вот только характер его подводил. Как сейчас. Есть такие люди и нелюди, которым не по душе спокойная жизнь – Ворон был одним из них, и Агнет прекрасно чувствовала товарища по несчастью. Сама она тоже иногда не могла сдержаться. В последнее время было особенно тяжело, но сейчас, кажется, жизнь наконец начала возвращаться к ней, заставляя думать головой, а не языком. Вот бы еще выбраться из тюрьмы и Ворона спасти! Но шансов на это, как трезво размышляла Агнет, не было практически никаких.

***

Приграничная тюрьма Ферании располагалась меж двух холмов, на которых возвышался густой хвойный лес. Наверное, именно поэтому серое мрачное здание выглядело так, словно было преддверием Глубин.

Расположившиеся на разумном расстоянии от тюрьмы орк и эльф молча взирали на неприступные стены.

– Сложно сбежать, – постановил наконец Барст. Рядом вздохнул Ларон, подтверждая неутешительные выводы приятеля.

– Никаких шансов, – добавил эльф. – Если бы у нас была помощь…

– Да, с парой дюжин хороших воинов можно было на штурм, – обрубил Барст. – И не такие брали. Но вдвоем – не. Сами вернутся.

– Ты уверен? Мне не понравилось поведение пограничной стражи, – произнес, нахмурившись, Ларон. Он повернулся к Барсту, не обращая внимание на снег, падающий ему за шиворот – в Ферании неожиданно началась полноценная зима, хотя пока ни одна снежинка целой до земли не долетела, тая прямо в воздухе.

– Они убили всех ликанов, забрали всех остальных выживших в тюрьму. Это непохоже на разумное поведение.

– Магия была. На реке. Темная. Темную магию не любят, Орден зовут.

– То есть приедут паладины? Они спасут Агнет и Ворона? Ведь они здесь ни при чем!

Барст с сомнением посмотрел на Ларона и хрюкнул.

– Смеешься, остроухий? Паладинам плевать! Это твари почище…

– Тихо, – прошипел Ларон, пригибаясь обратно к земле. Барст последовал его примеру. Они прятались за редкими кустиками, и из тюрьмы их действительно было не видно и не слышно, однако едущие по дороге всадники легко могли их заметить. Пришлось затаиться. Барст все порывался поближе рассмотреть отряд, который держал путь в тюрьму, но Ларон удержал орка от столь опрометчивого поступка.

– Это Орден Света, – прошептал эльф, легко разглядев даже на таком приличном расстоянии эмблему паладина на одном из плащей. – Мало. Одни послушники.

– Без паладинов? – шепотом удивился Барст, послушно не поднимая головы.

– Только один, первый.

Эльф с орком проводили взглядом отряд. Тот вскорости скрылся за воротами тюрьмы.

– К нашим приехал, – мрачно пробасил Барст, разом принимая угрожающий вид. Он попытался встать, но Ларон вновь его удержал.

– Это неразумно. Мы ничем не сможем помочь, – с болью в голосе произнес эльф, бросая отчаянный взгляд на серые стены тюрьмы.

– Малышка вытащит Белого, – вдруг произнес Барст. – Она умело чешет языком.

Ларон покачал головой, но ничего не сказал: он сомневался, что Агнет сможет спасти себя и Ворона. От этой мысли становилось больно, но он понимал, что они с Барстом действительно ничем не помогут друзьям. Только если умрут, пытаясь вызволить их. Но против этого восставал здравый смысл Ларона – ему надо было позаботиться о Барсте. Тот требовал того, чтобы за ним приглядывали, тем более здесь, на месте, где было совершенно темное колдовство.

– Барст, – строго произнес Ларон, заметив, что орк опять пытается расчесать кожу под повязкой. – Я же говорил, что нельзя трогать.

Барст на секунды пристыжено застыл, а потом быстро убрал руку. Только спустя пару секунд он вспомнил, что ему приказывает какой-то там эльф.

– Не учи меня, ушастый.

– Ты сегодня уже три раза оскорбил меня, Барст, – напомнил Ларон.

– А, да? Демон. И что? Ну, лады, будешь тогда эльфом, – смирился Барст, но больше не пытался расчесать заживающую под повязкой рану.

Ларон удовлетворенно кивнул и бросил последний взгляд на тюрьму. Сердце его разрывалось на части, когда он принимал это тяжелое решение. Его друзьям придется справляться самим – они с Барстом ничего не могут сделать против тюрьмы, полной стражников и людей из Ордена. А рассказывать про невиновность тем, кто без сомнений зарезал ликанов и их семьи, не пытался даже наивный Ларон.