Читать книгу Спасители - Дарья Котова - Страница 4

После прохладного и дождливого севера центральные земли казались преддверием Глубин: солнце нещадно палило, воздух загустел из-за отсутствия даже легкого ветерка, а дорожная пыль клубами поднималась из-под сапог. Но что значит непогода по сравнению с чувствами, особенно если они имеют негативную окраску? Ларон периодически бросал на Ворона обеспокоенные взгляды, и это бесило наемника еще больше.

Они уже почти два часа шли, и за это время оборотень успел произнести столько проклятий, что хватило бы уложить несколько деревень. К счастью, повторял он их мысленно, да и магической силой не обладал, а то одной вертихвостке и лгунье досталось бы сполна.

– Че, скоро дойдем? – как ни в чем не бывало поинтересовался Барст. Кажется, орка в этой жизни не волновали никакие неурядицы и прочие глупости.

Ларон бросил на него укоризненный взгляд, но ответил:

– Агнет сказала, что тут не больше двух часов ходу, так что скоро дойдем. Надо смотреть: по левую сторону будет поворот, тропинка. Думаю, ее даже скрыли магией…

– Да что ты так скромничаешь? – процедил Ворон, не оборачиваясь. – Называй ее настоящим именем: Тая.

– Ну да, – влез Барст, не просекший злую иронию друга. – Она ж другая. О, крутая. То есть еще круче. Да, Ларон?

– Да, – осторожно ответил эльф, и хоть Ворон шел чуть впереди и не видел выражение лица Ларона, готов был поклясться, что друг бросил на него взгляд, прежде чем ответить. – Леди Тая возглавляет Орден магов, который сама и создала. Ее маги служат королям и важным лордам, поддерживая их власть. Это огромная сеть. Маги и знать почитают за милость возможность обратиться к леди Тае за помощью. Кроме того, она очень могущественный маг.

– Какая подробная биография! – вновь не удержался от сарказма Ворон. – Ларон, скажи, как же ты, такой умничка, так много зная, и не узнал целого главу Ордена магов?

Ларон молчал целых три секунды прежде, чем открыть рот, но Ворону этого хватило, чтобы понять очевидное. Он резко остановился и обернулся, глаза его, обычно бледно-красные, вдруг загорелись ярче. Или это от дорожной пыли? Она так слепила глаза!

– Ты знал, – процедил Ворон, желая хоть на ком-то сорвать свою злость. Никогда он еще не чувствовал себя таким обманутым дураком. Не зная, на кого он больше злится – на себя или на Агнет, – он едва сдерживался, чтобы не прибить кого-нибудь. Все же рядом были друзья.

– Я… – замялся Ларон. – Да, я знал, что Агнет – это Тая.

– Вы заодно что ли? – хмуро спросил Ворон – худшей платой за дружбу будет ругань с тем, кто ни в чем невиноват. А вот к этой проклятой женщине, которая играючи влюбила его и использовала по полной, он предъявит немалый долг.

– Нет, наша встреча с Таей в Вередоне была случайна. Но я видел ее раньше. Леди Велестор лет шесть назад была с визитом в Рассветном Лесу и на обратном пути посетила наше поместье. Когда же я увидел ее в Вередоне – ее арестовали стражники, – то бросился на помощь…

– И оказался в темнице, – закончил за него Барст.

– Да, – вздохнул Ларон и прямо посмотрел на Ворона. Во взгляде эльфа не было вины или стыда, скорее, он смотрел с жалостью и пониманием. – Я удивился, когда ты не поверил Тае, а потом она назвала другое имя, ты успокоился, и я решил не вмешиваться. Лишь раз, когда мы были в Ферании, я поинтересовался у нее насчет ее мотивов. Мне не хотелось бы, чтобы вам, мои друзья, был причинен вред, ведь леди Тая весьма могущественная женщина. Но она успокоила меня, что не желает вам зла, а наоборот, помогает. Просто кое-кто, – при этим словах Ларон искоса глянул на Ворона, – не примет ее помощь в открытую, поэтому ей приходится хитрить.

– И все? – с немалым возмущением и даже оторопью поинтересовался Ворон. Барст тоже смотрел на Ларона с изрядным изумлением. – Ты не спросил у нее, чего ради этот маскарад? Тебе что, было не интересно?

Ларон пожал плечами и равнодушно ответил:

– Нет. Это не мое дело, а Тае я доверяю, как и вам.

Ворон с Барстом переглянулись и промолчали: вот сразу видно, что с ними идет светлый эльф! Только представитель этой ушастой расы мог проявить вопиющие безразличие к чужой тайне! Сам бы Ворон не отстал бы от друга, если бы тот вдруг стал прятаться под чужим именем! Барст был не столь любопытен, но он бы тоже не оставил без внимания столь интересную загадку. А Ларон жил дальше! Даже не спросил, не поинтересовался!

– Эльфы, – проворчал Ворон и направился дальше по дороге. Друзья поспешили за ним.

Буквально через десять минут Ворон вдруг свернул к лесу – между деревьями показалась тропа. Стоило друзьям на нее ступить, как все вокруг изменилось, и тропа превратилась в широкую дорогу, уложенную прочным камнем. Зелень вокруг цвела во все стороны, но на тракт не залезала, словно ее что-то не пускало. Хотя почему "словно"?

– Магия, – еще более зло проворчал Ворон себе под нос. Сейчас его раздражало все, что напоминало об Агнет. Нет, о Тае – надо было приучать себя называть эту лгунью именно так. Ворон злился, злился сильно, так, как не злился ни на одну из своих женщин. Хуже всего, что он понимал причины этой злости – ему было больно. Он слишком привязался к умной язвительной магичке, которая долгое время прикрывала ему спину, делилась знаниями, помогала в делах. Он не просто увлекся ею, как какой-нибудь красоткой, он полюбил ее, слишком сильно, слишком глубоко. Что уж говорить, если он готов был связать себя узами брака, только чтобы не упустить ее! Белый Ворон, ветреный наемник, покоритель женских сердец – и делает предложение! Как же он унизился перед ней! Еще полдня назад он был самым счастливым мужчиной на земле – и плевать на демонов, Орден и прочие глупости! Он любил и был любим, он был вместе с женщиной, чей взгляд заставлял его чувствовать себя молодым и глупым. А теперь он вновь вернулся к своему былому, холодно-отчужденному существованию. Вот только предательски болело сердце, которому он позволил чувствовать. Проклятая обманщица! Но кто же ожидал, что под маской серой мышки, умной, но не кокетливой женщины скрывается такая стерва? Зачем она его обманула?

Нет, думать логически у Ворона не получалось! Слишком зол он был сейчас. Растоптанные чувства, преданная любовь, унижение от осознания, как он доверился ей, так легко обманувшей его – все это слилось в один ком раздражения, гнева и боли. Ворону попросту было плохо, только это состояние не лечилось, подобно похмелью, стаканом хорошего вина. Приходилось переживать каждый миг этого отвратительного послевкусия.

«Я идиот, – мрачно думал Ворон, идя к воротам поместья. – Полнейший идиот. Я, считавший себя циником и практичным оборотнем, умным и бывалым наемником, прожившим немало лет, оказался столь глуп, что поверил женщине. Я идиот, а она лучшая из стерв, вот только от этого не легче».

Усилием воли – Ворон никогда бы не позволил себе слабость при посторонних, даже если это были его друзья – он заставил себя обратить внимание на окружающую действительность. Иначе он сойдет с ума и все же сорвется на кого-нибудь.

Не прошли они по магической дороге и четверти часа, как впереди показалось поместье прокля́той (опустим еще десяток нелестных эпитетов) леди Таи. Это был большой трехэтажный дом из светло-желтого, песочного камня с черепичной крышей цвета темного коралла. Широкие проемы окон легко впускали в дом солнечный свет, по стенам вился плющ с маленькими белыми цветочками – это было практически единственное украшение дома, но от этого он не смотрелся убого. Наоборот, поместье имело вид старинного реликта, простого и в то же время прекрасного. В нем не было ничего вычурного, ничто не кричало о баснословном богатстве хозяйки. Просто и со вкусом, как сказал бы Ворон. Ему самому, вопреки настрою, дом понравился. Вокруг поместья раскинулся огромный сад, окруженный высоким каменным забором с частыми острыми зубцами – через такую ограду без вреда для здоровья не пролезешь. Ворота с виду были сделаны из какого-то темного сплава металлов, через их прутья был виден кусочек заросшего, но не запущенного сада. Сразу было видно, что о здешних деревья и кустарниках заботятся, однако не борются с ними. Свободолюбивые растения легко нарушали ровную и чинную красоту, привнося в окружающую обстановку истинную гармонию. Ворону такой сад нравился куда больше, чем до омерзения правильно подстриженные садики знати. К сожалению, во всем здесь был виден дух Агнет (Таи! Таи!). Даже не знай, куда он направляется, Ворон, взглянув на поместье, сразу бы понял, кому оно принадлежит. От этой мысли он помрачнел еще больше и, повернувшись к Ларону, угрюмо поинтересовался:

– Нас пустит за ворота?

– А почему нет? – удивился эльф.

Вместо ответа оборотень пренебрежительно усмехнулся и протянул руку к ограде. Он собирался показать друзьям, что поместье мага всегда окружено магической защитой (это же логично!). О последствиях разозленный и не думающий разумно Ворон, естественно, не думал. Но заклинание, защищающее поместье самого могущественного мага мира, не сожгло наглеца на месте. На мгновение над поместьем вспыхнул купол из разноцветных нитей столь сложного плетения, что у друзей зарябило в глазах. Не успели они ослепнуть, как купол вновь стал невидимым, а ворота распахнулись.

– Интересно, – протянул озадаченный Ворон, на миг отвлекаясь от своих мрачных раздумий по поводу дурного выбора любовницы.

– А я думал, тя убьет, – простодушно заявил Барст, не скрывая разочарования. Ему, конечно, было интереснее, если бы Ворона откинуло магией или еще какой штукой огрело.

– Премного благодарен, – процедил оборотень и шагнул за ворота, чтобы тут же замереть. Клинок из голубой стали у горла – лучший аргумент не торопиться.

Барст вмиг крутанул в руках свой топор (уже седьмой по счету, кажется), пока Ларон только дернулся.

– Успокойся, Стели, – раздался с другой стороны от клинка голос – женский, чуть с хрипотцой. От него у Ворона по спине пробежали мурашки, и даже не глядя на незнакомку, он мог сказать, к какой расе она принадлежит. Только ликаны вызывают у оборотней такую реакцию. Чует звериная сущность скрытого внутри них волка.

– Он не прошел бы через ворота без дозволения госпожи. Убери меч.

Клинок тут же исчез, и через секунду недовольный Ворон и настороженные Барст с Лароном увидели двух рослых худощавых женщин с серыми волосами и глазами. Лица их обладали безупречно правильными чертами, но сквозь эти идеальные линии проглядывала звериная суть. Дикий волк рвался наружу, и даже в спокойном состоянии эта парочка могла напугать каких-нибудь селян. Да, что уж умели делать ликаны, так это пугать.

– Добро пожаловать в поместье леди Таи, – довольно миролюбиво произнесла старшая ликанша. Несмотря на бессмертие и вечную молодость этих двоих, сразу становилось понятно, что дама слева намного старше своей товарки. В серых глазах было куда больше мудрости, а за вежливой улыбкой скрывалось истинное отношение. Ликанша справа, та, что с мечом, была намного моложе и несдержаннее. Ее глаза горели любопытством и одновременно возмущением. К слову, было в обоих женщинах что-то… общее? Да, пожалуй, некоторые черты лица или жесты. Возможно, они были сестрами.

Ворон внимательно оглядел их, отметив добротную одежду и снаряжение: кожаные штаны, хорошей выделки сапоги, рубашки из прочного батиста – у старшей синяя, а у младшей красная. У каждой на поясе висел одноручный меч из голубой стали. Эдакие вольные воительницы, сторожевые псы знатной леди. И все же Ворону они понравились, особенно рассудительность старшей и задор младшей, поэтому он ответил менее угрюмо, чем планировал:

– Доброго дня. Хотелось бы пройти в дом. Ваша хозяйка сегодня знатно над нами поиздевалась, и…

– Мы бы не отказались немного отдохнуть и перекусить, – мягко, но настойчиво вмешался Ларон, пока Ворон не нагрубил ликаншам. – Леди Тая попросила нас подождать ее в этом поместье.

Старшая ликанша кивнула, принимая их объяснения и произнесла:

– Мы с радостью примем гостей леди. Я Тивилия, а это моя дочь Стелиса.

Версия о родстве ликанш подтвердилась. Будь Ворон в более благостном расположении духа, он бы с удовольствием побеседовал с двумя боевыми женщинами, явно воинами и очень хорошими. Но сейчас Ворона интересовала лишь одна представительница прекрасного пола, и с нею он собирался говорить отнюдь не о любви и прочих нежностях.

– Я Ларон, а моих спутников зовут Барст и Белый Ворон, – продолжал играть в вежливость Ларон. – Благодарю вас за радушный прием.

– Вообще-то, они мне чуть вторую улыбку не нарисовали, – справедливости ради возмутился Ворон, на миг отвлекаясь от собственных невеселых мыслей.

– Дык тебя постоянно так встречают, – усмехнулся Барст. – Особенно бабы.

– Стелиса! – рявкнула Тивилия, и ее взбешенная дочь отступила, убирая меч в ножны. Барсту достался гневный взгляд.

– Жену свою бабой будешь называть, – рыкнул молодая ликанша.

– Что ты хочешь от орка, малышка? – хмыкнула Тивилия и дружески хлопнула Барста по плечу (орк заметно пошатнулся): – Не переживай, не убьем тебя. Ладно, пойду предупрежу мальчиков, чтобы не нервничали, а то увидят чужаков, начнут бить. Стели, проводи гостей в дом.

– Да, мам, – недовольно проворчала молоденькая ликанша и поманила троицу за собой.

По дороге из желтого камня они прошли к поместью. Сквозь заросли были слышны мужские голоса и женская ругань, но разобрать слова не получалось. В целом поместье производило впечатление какого-то сумасшедшего дома, спрятанного под маской спокойствия. И слава Забытым Богам! Будь поместье Агнет (Таи!) похоже на особняки знатных господ, полные чинного высокомерия, Ворон бы уже обплевался и довел бы ворчанием друзей, а так он всего лишь с неодобрением поглядывал по сторонам. Ему здесь нравилось, и это было хуже всего.

– Спасите меня Забытые Боги! – воскликнули кусты справа, когда Стелиса и троица друзей уже подходили к крыльцу.

Колючие ветки раздвинулись, и через проем протиснулась худощавая девушка с зеленоватыми волосами и серебристыми глазами с ромбовидным зрачком.

«Помесь фейри, точно есть кровь дриад, возможно еще русалок или нимф, – навскидку определил Ворон. – Нет, выглядит взросло, а нимфы и феи мелкие. Значит, русалки и дриады, но кровь людей тоже есть».

Полукровка выругалась (совершенно без фантазии, по мнению Ворона и Барста), с любопытством глянула на троицу чужаков, подмигнула ликанше и исчезла в кустах напротив. С той стороны, откуда она минуту назад появилась, раздались два слаженных мужских голоса. Они ругались куда изощреннее.

– Опять, – закатила глаза Стелиса и махнула друзьями: – Идемте, пока это парочка не догнала Линер. В доме потише.

Девушка поднялась на крыльцо и толкнула дверь из темно-красного дерева. Ворон первым шагнул за ней и тут же чуть не оглох от женского визга.

– Потише? – сипло переспросил оборотень, растирая уши и гадая, пойдет у него кровь от этой звуковой атаки или обойдется.

– Гвенти долго не орет, – "успокоила" его Стелиса, обернувшись, а потом хихикнула, услышав очередную порцию визга.

Ларон поморщился вслед за Вороном, и только Барст по достоинству оценил громкостью неизвестной женщины.

– Я хорошо готовлю!!! – послышалось в этом нечленораздельном визге, и тут же все стихло. Из-за неприметной дверцы под лестницей раздались спокойные голоса, а потом наступила тишина.

Пользуясь временной остановкой, Ворон бегло оглядел холл поместья. Здесь было уютно и просто, словно они попали в домик сельского помещика, добродушного старичка. Стиль довольно простой, хотя в этих штучках Ворон не разбирался. Дом хранил следы былых сражений (похоже, ликанши с кем-то тут дрались), но при этом они были мастерски замаскированы. Здесь не было ровных ковровых дорожек и стройных рядов канделябров, каждая вещь обладала своим уникальным шармом. Ворон готов был поспорить, что половина мебели и сувениров попали в поместье с других краев мира. Дары, покупки? Ворон склонялся к первому варианту, потому что висящий на стене топор с изогнутыми острыми лезвиями, расходящимися веером, являлся реликвией одного юго-западного народа весьма воинственных полукровок – к какой расе они принадлежали, не знали даже сами береговые пираты. Ворона однажды занесло в те края, и он едва смог выбраться. Ребята оказались слишком воинственными, жившими по каким-то своим законам чести, вполне успешно сосуществующими с грабительскими наклонностями. Зато из этого путешествия Ворон многое вынес, в частности он теперь знал, что подобные топоры с волнистыми лезвиями в виде звезды дарили вожди береговых пиратов тем, кто завоевал их доверие и признательность. Подобная вещица весьма "удачно" соседствовала с картиной работы фей, буквально источавшей волны тепла и света.

«Богатая у тебя на приключения жизнь была, леди Тая», – зло подумал Ворон и обернулся к хлопнувшей двери.

Из кухни – именно она пряталась за неприметной дверцей под лестницей – вылетело существо невообразимой красоты. Тонкий, словно стебель цветка, изящный невысокий мужчина с волосами цвета сияющих звезд и идеальными чертами лица был прекрасен, как картина, как самое невероятное полотно художника-гения. Его хрупкую красоту еще больше подчеркивали огромные серебристые глаза с длинными светлыми ресницами и ромбовидны и зрачками. Казалось, на все в этом мире мужчина смотрел с каким-то детским восторгом.

Плавной походкой, какой не добился бы самый старательный танцор, дитя народов фейри подошел к ним, сияя, словно начищенный серебряный сервиз к юбилею дедушки. Взглядом своих огромных невинных глаз он окинул троицу незваных гостей и произнес мелодичным, словно перезвон маленьких колокольчиков, голосом:

– Доброго дня, господа. Рад вас приветствовать в поместье леди Таи.

Сложив изящные ручки с тонкими, словно у юной девушки, запястьями, он повернулся к Стелисе. Та подавила смешок и представила их:

– Это Сильэль, управляющий поместья леди Таи. По всем хозяйственным вопросам вы может обращаться к нему. Пап, это Ларон, Барст и Угрюмый Ворон.

– Белый, – процедил Ворон, мысленно отмечая вкусы ликанши Тивилии. И почему чем воинственнее женщина, тем слабее и тщедушнее у нее мужчина? Хотя, если заводить такого для красоты, то выбор вполне объясним. Все равно семью будет успешно защищать сама Тивилия.

– Прости, – с улыбкой повинилась Стелиса, по-свойски пихая его локтем в бок. – Ты просто такой угрюмый.

– Стелиса! – ахнул Сильэль и тут же затараторил: – Мы так рады, что вы появилась. Вы, наверное, лорд Феланэ, да? Леди Тая рассказала нам вашу историю, это ужасно. Черное дело – разлучить семью! – негодующе произнесло это чудо. – Ох, не будем больше об этом. Я подготовлю для вас комнату с видом на озеро и сад, совершенно прекрасный пейзаж, вам понравится. А вам, – управляющий со скоростью маленькой, но очень быстрой собачонки повернулся к Барсту, – я могу предложить комнату на первом этаже, обед я подам совсем скоро, Гвенти как раз заканчивает с кабаном. Ну а вы… – Сильэль обернулся к Ворону. За его спиной беззвучно хихикала Стелиса.

– А я, – перебил балабола Ворон, – на правах любовника вашей леди займу ее спальню. Раз пока она не предоставила мне свое тело, буду довольствоваться ее покоями.

Ларон чуть не убил его укоризной во взгляде, но Ворону было плевать. Его раздражение росло с каждой минутой, проведенной в доме Агнет, которая оказалась Таей. Знатной, демон ее побери, леди, могущественной женщиной и такой же великолепной обманщицей, на чью удочку попался самый глупый наемник на свете.

В общем, Ворона, откровенно говоря, понесло, и он не смог противиться желанию сказать какую-нибудь гадость этому наивному полукровке с серебряными глазами, чтобы хоть на мгновение этот бешеный восторг сменился разочарованием или даже злостью. Ворону было плохо, и смириться с весельем и радостью окружающих он был не в силах.

Однако все его усилия пошли прахом – Сильэль, услышав более чем грубую речь наемника, просиял ярче золотого, брошенного на солнцепеке.

– Замечательно! – воскликнул он, разве что в ладоши не захлопал, и унесся раздавать указания.

– Пойдемте в столовую, папа туда все принесет, – пряча ухмылку, предложила Стелиса и тише добавила, обращаясь к Ворону: – Зря сказал.

Загадочное предостережение прошло мимо ушей злого оборотня. Хотелось догнать этого безумного в своей идиотской радости полукровку-фейри и пройтись по его довольному кукольному личику. Но совесть и инстинкт самосохранения (Стелиса за папу точно прибьет) не позволили Ворону повторно дать волю чувствам. Угрюмый и мрачный, он последовал за Лароном и Барстом в просторную столовую, залитую солнечным светом. Окна выходили как раз на запад, позволяя гостям любоваться закатом в ожидании ужина.

– Мы по утрам с мамой, мальчиками и Роской тренируемся на заднем дворе, – вдруг произнесла Стелиса, обращаясь главным образом к Ворону и Барсту. – Если хотите, можете присоединиться. Наемникам здесь может показаться скучновато, – понимающе усмехнувшись, добавила ликанша и оставила их.

В одном Сильэль не соврал – ужин был готов в рекордные сроки. Видимо, таинственная Гвенти умела не только визжать, но и готовить, причем быстро и очень хорошо. По крайней мере, Ларону с Барстом понравилось. Ворон же ел, не ощущая вкуса еды.

После ужина их проводили в подготовленные для них комнаты. Пока кто-то мылся, приводя себя в порядок после долгого путешествия (Ларон), и доедал второй ужин, выделенный ему одному сердобольной поварихой (Барст), Ворон планомерно рылся в вещах Агн… Таи! Из мести! Он перерыл все в ее комнатах, заглянул в каждый шкаф, ящик стола, под кровать и диваны. Удивительно, но нигде не было заперто. Даже дверца потайного шкафа, искусно спрятанного в стене кабинета, легко открылась, стоило Ворону только потянуть. Сначала он решил, что дело в небывалом легкомыслии, беспечности и доверчивости этой демонской магички, но потом одумался, вспомнив, что речь не о наивном Лароне, а о практичной и хитрой стерве. Нет, Агнет (проклятье, Тая!) не оставила бы секретные документы в открытом доступе, на виду.

Выйдя из покоев в коридор, Ворон оглянулся и, не увидев мелькавшей всюду серебристой шевелюры, громко позвал:

– Сильэль!

Секунды не прошло, как это глазастое сияющее чудо (в борделях Рестании такие экземпляры собирали горы золота за день, обслуживая богатых толстых дамочек) явилось перед оборотнем.

– Да? Можно просто Силь. Что-то случилось? – с невероятным беспокойством затараторил управляющий, словно для него огорчение гостя было самой великой трагедией в мире.

– Где комната Ларона? – не тратя времени на ерунду, четко спросил Ворон.

– Я провожу!

– Не над… – начал оборотень, а потом махнул рукой – проще было позволить Силю показать самому, чем спорить с ним. И как они тут все его терпят? Это же какой-то бешеный маленький ураган!

Без стука зайдя в комнату Ларона, оказавшейся целыми покоями, весьма изысканными, словно их специально готовили для светлого эльфа, Ворон без стеснения (проще говоря, нагло) ухватил за локоть одевающегося в чистое друга и потащил наверх, к хозяйским покоям.

– Мне нужна твоя помощь, – по пути оповестил Ларона Ворон. Кажется, друг уже привык к нему, потому что даже не стал спорить, лишь тяжело вздохнул, бросив завязывать шнуровку рубашки. Такое ощущение, что Ворон его без штанов вытащил!

Подавив волну раздражения, оборотень втащил эльф в кабинет Таи и приказал:

– Открой вот этот ящик.

– Но, Ворон, это же чужие вещи… – начал Ларон, но осекся, заметив звериное выражение лица Ворона. Решив за лучшее повиноваться, пока друг не наделал глупостей, эльф потянулся к ручке указанного ящика. Не успели тонкие пальцы бессмертного коснуться резного дерева, как кожу что-то обожгло. Ларон ойкнул, отдернул руку и с укоризной посмотрел на Ворона: "Что я тебе говорил!".

– Очень хорошо, – как ни в чем не бывало похвалил друга наемник и бросил: – Ты свободен.

– Только из уважения к твоим чувствам я не выскажу свое мнение и не обижусь, – холодно обронил Ларон и вышел. Это задело Ворона. Ему не нужно было лишнее напоминание о собственной глупости. Какой же он идиот, что остался с Агнет, поверил ей, позволил себе увлечься, полюбить ее! Идиот! Да лучше бы сдох! И зачем он, вообще, пошел в это поместье? Что он забыл в гостях у Таи? Агнет больше нет, как нет его чувств к ней. На место доброй, храброй и умной женщины пришла хитрая двуликая змея. Так зачем он вновь ее слушается? Плату за поиски Ральфа он получил, а с демоном эта стерва легко разделается, у нее есть помощники среди паладинов.

От мыслей о том, что Агнет сейчас с этим проклятым Верховным паладином (и еще неизвестно, чем они там занимаются!), Ворона скрутило в приступе жесточайшей боли. К сожалению, болело не тело, а его то ли сердце, которое он считал каменным, то ли душа, в существовании которой он столь часто сомневался.

Посмотрев на темнеющее за окном небо, Ворон опустился на мягкую постель. Все здесь бесило его, выводило из себя. Каждая вещь напоминала об Агнет. Секунды тянулись вечность, и Ворон вновь задался простым вопросом: зачем он здесь?