Читать книгу Дитя крови - Дарья Котова - Страница 4

Мелитэя, сестра Владыки вампиров, обладала одной уникальной особенностью, отличавшей ее, пожалуй, от всех сородичей – полное несоответствие внешнего и внутреннего. Мелитэя выглядела, как невысокая изящная девушка с кукольным личиком, большими глазами и милой улыбкой. Она не была безумной красавицей, в этом ее опережала Анабель, супруга младшего брата Мелитэи, но что-то было притягательное в этих лучистых глазах, в этой беззаботной улыбке. Маленькая прекрасная куколка, которая покоряла всех своим очарованием и детской кокетливостью. Да, именно на куколку походила Мелитэя, пленяя сердца мужчин своей мнимой беззащитностью. Но ее внешний вид был ширмой. Все ее очарование исчезало, стоило ей только открыть рот, потому что Мелитэя обладала поистине стервозным характером, обожала язвить и демонстрировать свой острый ум, а также являлась одной из лучших ищеек – охотников – Твердыни. Среди вампиров она пользовалась всеобщим уважением, вызванным ее неоспоримыми достоинствами, однако мало кто желал и мог общаться с ней дольше положенного приличиями минимума. За исключение, конечно, ее драгоценного супруга, Марка. Он тоже был ищейкой. Это призвание, а не роль, навязанная общество, была единственной их общей чертой. Кроме их любви. Потому что Марк отличался от Мелитэи, как матерый волк отличается от болотной гадюки. Они даже внешне не сочетались – Марк был высоким статным, но чересчур мрачным мужчиной с длинными стальными волосами, которые он всегда завязывал в хвост. Лицо его отличалось острыми чертами. Даже когда он находился в спокойном состоянии, все в нем кричало о том, что он вампир, опасное чудовище. Никогда бы в жизни Марка не спутали с человеком. Он был опасным клинком, ищейкой, на чьем счету были многие тысячи жертв. Горгульи, верные и вечные стражи вампиров, до дрожи в своих мохнатых коленях боялись одного из старейших охотников. Да и сами сородичи Марка предпочитали обходить его стороной. Его боялись и уважали, мальчишки-вампиры мечтали стать такими же ловкими и смертоносными ищейками, как он. В общем, Марк был ярким представителем своей расы, к тому же обладал такими замечательными (с точки зрения общественности) чертами, как молчаливость и мрачность. Другое дело – его супруга. Мелитэя, как уже говорилось, была невысокого роста, с кукольным личиком и милой улыбкой. Ее каштановые волосы вечно пребывали в беспорядке, а белоснежная рубашка сползала с плеч почти до самого корсета – черного и жесткого, подчеркивающего ее прекрасную фигуру. Образ завершали черные кожаные штаны и высокие сапоги с ремешками. Мелитэя была прекрасна, соблазнительна и коварна. Они никак не подходила мрачному и сдержанному Марку, особенно учитывая тот факт, что Мелитэя, вопреки вампирскому обычаю и образу жизни, прямо-таки кипела энергией и могла "трещать без умолку". Окружающие ее недолюбливали, хоть и уважали. Она, как и Марк, была одним из старейших вампиров. Но как же они со своим супругом отличались! В Твердыне все четко знали, что Мелитэя и Марк – не пара, однако именно эти двое прожили в мире и любви более двух тысячелетий.

– Марк? Марк! Марк! – Голос Мелитэи мог быть чарующе прекрасным, она завораживала своим голосом безвольных жертв, но сейчас она вопила хуже, чем летучая мышь, которой отрезали оба крыла.

– Да, хес'си, что случилось? – совершенно спокойно поинтересовался Марк, которого уже раз десять впечатали лицом в подушку – настолько Мелитэя интенсивно его трясла.

– О, я тоже тебя люблю, – тут же растаяла вампирша, целуя его в бледную щеку. – У нас сегодня совместная тренировка, ты помнишь?

– Конечно, но ведь она ближе к рассвету, – заметил Марк, поднимаясь и принимаясь одеваться. Вампиры не спали в обычном понимании этого слова, они дремали, погружаясь в некоторое подобие сна, которое замедляло течение мыслей в их голове и позволяло отвлечься от ночной суеты. Солнце не причиняло вампиром страданий, как считали необразованные крестьяне, но оно вытягивало из них силы и ухудшало настроение (в случае с Мелитэей это могло привести к ужасным последствиям). Поэтому днем все вампиры предпочитали спать. Твердыня располагалась у Западных гор, крепость была выбита прямо в скале. Большинство помещений здесь не имело окон, и вампиры могли в свое удовольствие отдыхать столько, сколько им вздумается – если, конечно, они не имели при этом шебутной жены, способной растрясти даже покойника.

– Тренировку планировали провести ближе к рассвету, – акцентировала внимание на прошедшем времени Мелитэя. – Но Ленар опять повздорил с Дейром и Диамом, в итоге горгульям досталось… В общем, если ты сейчас не пойдешь и не успокоишь всех этих одаренных, то до тренировки они не доживут. Я бы сама сходила, но ты ведь знаешь, что если я там появлюсь, то малыш Ленар лишится головы.

Марк поправил манжеты простого серого камзола, который успел надеть за время монолога жены, и с благодарностью посмотрел на свою супругу. За годы брака ему удалось приучить Мелитэю к мысли, что необязательно все портить, лучше некоторые вещи оставить мужу. При всей своей нелюбви к общению, Марк умел разговаривать с окружающими так, чтобы не вызывать у них желание убить его. А вот Мелитэя, как и ее младший брат Ленар, обладали даром сеять хаос везде и всюду, включая отношения с окружающими.

Завязав свои стальные волосы в низкий хвост, Марк поймал заинтересованный взгляд Мелитэи. Несмотря на простоту в одежде, образ ищейки притягивал женские взоры. Особенно падка оказалась Мелитэя. Марк всегда удивлялся этому, ведь он ни разу в жизни не ставил себе задачу привлечь и очаровать противоположный пол – в отличие от самой Мелитэи.

– Обожаю, когда ты охотишься, – прошептала она, чуть отклоняя голову. У вампиров этот жест означал возбуждение.

– Хочешь присоединиться? – удивился Марк, зная ответ на свой вопрос.

– Нет конечно! Моя охота – лишь моя! – поморщилась Мелитэя и добавила, сверкая глазами: – Но мне нравится смотреть, как ты учишь мальчишек сражаться. Это так возбуждает!

Она даже заерзала в своем огромном черном кресле, которое никто не мог занять под страхом немедленной мучительной смерти.

– Я знаю, – ответил Марк таким голосом, что Мелитэя замерла, тяжело дыша. Она уже собиралась начать приставать к собственному мужу, когда он напомнил:

– Мне пора.

Мелитэя разочаровано вздохнула и рухнула обратно в кресло, принявшись покачивать изящной ножкой в кожаном сапожке.

– Но потом я хочу тебя.

– Уверен, что не разочарую тебя. – Голос немного изменил Марку – он тоже предпочел бы общество любимой супруги разборкам с Ленаром и братьями Дейром и Диамом.

Именно в этот момент в их покои, предварительно вежливо постучав, вошел гость.

– О, Ликрас, ты! – будничным тоном заметила Мелитэя, словно к ней на завтрак заглянул какой-нибудь молоденький вампирчик, а не сам Владыка. Старшего брата она хоть и любила, но никогда не трепетала, как другие. Наверное, потому что знала его еще до того, как он стал Владыкой (Марк, кстати, тоже знал, но ему хватало такта и уважения, чтобы относиться к Ликрасу с должным почтением).

– Темной ночи, сестра, – безликими голосом приветствовал Мелитэю Владыка.

– Темной-темной, – качнула она головой, позволяя непослушным прядям разлететься так, как им хотелось. – Ты уже слышал, что учудил наш братец? Ленар невыносим! Все же из всех моих братьев, ты самый любимый.

– У тебя нас двое, – все также равнодушно заметил Ликрас – он очень давно привык к манере Мелитэи вести диалог. – Но я зашел к вам по другому поводу.

– О, и по какому? – заинтересовалась Мелитэя, в очередной раз не дав мужу и слова вставить. Впрочем, он, как и Ликрас, тоже очень давно привык.

– Насчет безопасности Твердыни, – произнес Владыка, и при этих словах его безупречное лицо, бывшее маской безразличия, вдруг пошло хмурыми морщинками. – Недавно человеческий отряд напал на орочью деревню вблизи Твердыни.

Вопреки ожиданиям, Мелитэя не рассмеялась незначительности замеченной братом угрозы – несмотря на всю свою видимую беспечность и взбалмошность, она осталась старейшей ищейкой Твердыни, которая прожила почти три тысячи лет, видела своими глазами Великое Нашествие, сражалась с демонами и не понаслышке знала о том, что даже самое маленькое и безобидное существо может представлять угрозу. И человеческий отряд может быть первым лучом луны, возвещающем новую войну.

– Мы слушаем, – серьезно, без всякой насмешки, ответила Мелитэя, и Владыка опустился в кресло напротив сестры.

Как бы ни хотелось Марку остаться и принять участие в беседе, он помнил, что его присутствие требуется во дворе Твердыни – пока та еще существовала, не разнесенная на куски вспыльчивым Ленаром и братьями Дейром и Диамом. Кивнув Ликрасу, Марк пообещал присоединиться к ним позже и направился к выходу. Владыка проводил его долгим взглядом, в глубине которого читалась благодарность. Ликрас очень редко проявлял эмоции, и почти всегда это касалось его семьи. Впрочем, зная его историю, сложно было ожидать что-то иное.

До Великого Нашествия Владыкой вампиров был отец Ликраса, Мелитэи и Ленара. В те времена дети ночи жили куда лучше. Построенная тысячелетия назад Твердыня полнилась голосами и лицами, вампиры счастливо существовали в своем уединенном мирке. Даже когда люди свергли короля темных и началась война, никто, в том числе Орден Света, не покусился на Твердыню. В то время здесь жило около трех сотен вампиров – весьма внушительная сила. Потом война закончилась, на некоторое время в мир пришел покой, но демоны открыли Врата, и несметная армия чудовищ начала свое ужасное шествие. Тогда, впервые за всю историю, вампиры вмешались в ход событий. Они осознавали, что страшная опасность грозит миру, в котором они жили. Только это заставило древних бессмертных существ нарушить свой покой и пожертвовать своими жизнями. Тогда на войну ушли почти все – Владыка и его супруга, его дочь Мелитэя и ее супруг Марк, супруга самого Ликраса и их сын. Ушли все взрослые вампиры – те, кто переступил границу в сто лет. Лишь совсем юных и неопытных оставили в Твердыне, они ведь были детьми и ничего не умели. И с ними же остался Ликрас, единственный взрослый вампир, еще и ищейка. Он ругался с отцом, требовал взять его с собой – словно стал таким же несдержанным, как Ленар. Отец же, Владыка, спокойно объяснил:

– Это будет страшная война. Я не вижу шанса на победу. И все же мы выступим вместе с остальными, защитим свой мир. Надежда всегда есть, даже в самых ярких лучах солнца. Многие из нас не вернутся с этой войны, могу не вернуться и я, так что ты обязан позаботиться о нашем народе, ты мой наследник, ты должен править в Твердыне.

– Я буду править! Я вернусь и буду править!

– Нет, – твердо ответил Владыка. – Ты не имеешь права рисковать собой. Что вампиры будут делать, если погибну и я, и ты? Кто будет править нашим народом?

– Значит, ты предлагаешь мне остаться? Мой сын и моя хес'си идут на войну, идут умирать, а я должен сидеть в Твердыне и наблюдать, как гибнет наш мир, моя семья?! – в отчаяние воскликнул Ликрас.

– Таков долг правителя, – спокойно ответил Владыка. – Это великая жертва – быть у власти и править другими. Ты отдашь все, но будешь еще должен.

И они ушли, все. Ушли отец и мать, ушла любимая жена Ликраса, Ревелин, ушел их сын Леверис, ушла молоденькая Мелитэя и Марк (им тогда едва исполнилось по пятьсот лет), ушли почти все вампиры. Великое Нашествие демонов почти уничтожило мир, стерло с лица земли города, королевства и народы. Многие, очень многие погибли. Лишь горстка людей и нелюдей выжила, спасенная Забытыми Богами. Среди их числа были и Мелитэя с Марком. Причем спасли их в самый последний момент. Марк, прикрывая Мелитэю в последнем бою у Северного Хребта, был ранен демонами и рухнул в пропасть. Наплевав на угрозу собственной жизни, на отчаяние и тщетность попыток спасти любимого, Мелитэя последовала за ним. Она сумела найти на дне пропасти среди множества тел умирающего Марка и, поделившись с ним своей силой, вытащила из объятий смерти. А в это время шествие демонов как раз было остановлено явлением Богов. Мелитэе, к ее досаде, так и не удалось посмотреть на этих легендарных существ, а горстка выживших пришла в такой экстаз, что не смогла толком описать своих спасителей. После исцеления мира Мелитэя и Марк вернулись в Твердыню. Двое из трех сотен. Их встретил Ликрас и пятнадцать молоденьких вампиров, которым повезло уцелеть – Твердыня располагалась на самом западе мира, и демоны не успели добраться до нее, ведомые желанием разгромить остатки единого войска смертных и бессмертных, которые бежали на север.

Именно в тот момент, когда Ликрас посмотрел на двух выживших и понял, что почти все, кого он любил, мертвы, огонь жизни в его глазах потух. Теперь новоявленный Владыка вампиров мудро правил своим немногочисленным народом, заботился об их безопасности, решал споры и наставлял молодняк. Только все это он делал с самым безразличным видом. Он исполнял долг правителя. Больше у него ничего не осталось.

***

– Ну как, разнял? – ехидно поинтересовалась Мелитэя, когда уже на рассвете к ней явился Марк. Судя по его мрачному – еще более, чем обычно – лицу, процесс разнимания не доставил ему удовольствия.

– Да, – ответил Марк, опускаясь на ковер рядом с супругой. Мелитэя улыбнулась ему, холодно и чувственно, и он не удержался от поцелуя. Скользя кончиками клыков по ее запястью, он слышал, как стучит ее сердце, гоняя по венам чужую кровь.

– С молодыми сложно, – наконец произнес Марк, отрываясь от хес'си – так приближенные к Тьме вампиры называли свою единственную любовь.

– С молодыми или с Ленаром? – язвительно поинтересовалась Мелитэя, нежно скользя кончиками пальцев по шее Марка.

– Разве твой брат не молод?

– Ему больше двух тысячелетий! Все за это время повзрослели, кроме него. А все эта Анабель!

– Хоть и не в моих правилах ругаться с тобой, хес'си, замечу, что ты несправедлива к супруге брата.

– Ты несносный вампир, Марк! Так и хочется сотворить с тобой что-нибудь темное!

– Мы уже женаты, – с каменным лицом пошутил Марк, и Мелитэя легко рассмеялась, притягивая его к себе. Они мягко опустились на белоснежный пушистый ковер и принялись самозабвенно целоваться, словно им вновь по двести лет и они сходят с ума от своей любви.

– Сколько лет прошло, а ты все продолжаешь меня увлекать, – тихо рассмеялась Мелитэя. Смех ее прозвучал холодным перезвоном серебряных колокольчиков. – И что ты нашел во мне? Кроме того, что я самая лучшая женщина в твоей жизни?

– Твой прекрасный юмор украшает мою жизнь, боюсь, я никогда не смогу быть таким же легковесным, как ты.

– О, я попытаюсь тебя научить.

– Нет, лучше люби. – Он вновь склонился к ней с поцелуем.

Лишь когда первая страсть была утолена, когда они лежали на мягком белоснежном ковре и вспоминали беззаботную юность, Мелитэя спросила:

– Так что там с Ленаром?

– Так что там с людским отрядом? – в тон ей ответил Марк.

– Ты невыносим!

– Ты повторяешься.

– А ты опять защищаешь моего непутевого братца!

– Ты слишком строга к нему.

– И это говорит мне наставник ищеек!

– Но Ленар – не ищейка.

– Да уж, эта участь его миновала, он самый обычный вампир… Даже скучно.

– Это его судьба, не всем дано быть прирожденными охотниками и бойцами.

– Опять защищаешь!

– Ты недолюбливаешь его жену, поэтому чересчур строга и к самому Ленару.

– Не моя вина, что он никак не вырастет. Он младше меня всего на пять столетий! А другие? Все давным-давно выросли, один он все занимается ерундой.

– Это его мнение.

– Я ведь слышу неодобрением в твоем голосе! Не обманывай меня, Марк, на этом поле ты не умеешь сражаться.

– Возможно, ты и права. Но я все равно не хочу судить категорично.

– Сколь ты милосерден… Впрочем, ты всегда любил возиться с молодежью, это твое призвание.

– Мне по душе растить из неумелых мальчишек опытных ищеек. – В этот момент мало кто узнал бы в мечтательном вампире того Марка, который веками наводил ужас на своих жертв. Но Мелитэя поняла его – в глазах ее мелькнуло отчаяние и застарелая боль. Она быстро поднялась с ковра, накинула на плечи атласный халат и прошествовала в будуар. Марк дал ей четверть часа, чтобы успокоиться, а потом пошел следом, зная, что Мелитэя и покой – это несовместимые вещи.

Она сидела у своего столика и бесцельно перебирала украшения – большинство из них подарил Марк. У него было удивительное чувство прекрасного, которое он тщательно скрывал, чтобы не потерять уважение. Только Мелитэе было дозволено знать о его постыдных тайнах. К примеру, о любви к музыке. Несколько сонет Марка были настолько прекрасны, что Мелитэе прикладывала немало сил, чтобы послушать их – то есть уговаривала твердолобого Марка.

Остановившись рядом с хес'си, он опустился на ближайший пуф и нежно коснулся ее руки своей. Она обернулась, встречаясь с ним взглядом. В глазах обоих была печаль.

– Я бы отдала многое, если не все, за то, чтобы получить его, – призналась Мелитэя и отвернулась, с досадой сжимая пальцы свободной руки и ломая угол столика. – И за что нашему народу такое наказание? Разве мы чем-то провинились перед Тьмой?

На этот вопрос у Марка не было ответа. За что Тьма осерчала на своих самых любимых детей? Почему со времен Великого Нашествия ни у одной вампирской пары не родилось дитя? Да, их было мало, зачать ребенка для вампиров было очень сложно. Даже эльфы были более плодовиты! Вампиры же могли ждать желанное дитя столетиями! И мало у кого из пар было больше одного-двух детей. Родители Мелитэи имели троих и считались счастливыми и удачливыми. Им Тьма подарила целых троих наследников! Но то было до Великого Нашествия, после же Тьма обошла вниманием детей своих. Ни у кого из молодых вампиров, которые образовали пары, не родился ребенок. Даже Марк и Мелитэя, прожившие вместе более двух тысячелетий, не смогли зачать дитя. Это было их самой главной болью. Век за веком они надеялись на чудо, но, увы…

Молодым было легче, они не пережили столько, сколько Марк с Мелитэей, многие из них не были готовы стать родителями – к примеру, Ленар и Анабель. Да, им было легче. Еще со временем Великого Нашествия Мелитэя и Марк мечтали завести ребенка, это было их самой заветной мечтой. Все казалось, что в этот раз у них получится, что в следующем году обязательно случится это радостное событие. Но век шел за веком, вот уже минуло почти два тысячелетия со времен вторжения демонов, а желанное дитя так и не появлялось. Мелитэя с Марком совсем отчаялись…

Ее рука, отломав угол столика, переместилась к шкатулке с драгоценностями. Марк заботливо перехватил ладонь хес'си, пока она тут все не разнесла (прецеденты случались!), и холодно, но с любовью в сердце произнес:

– Не гневись, Мелитэя. Разве мы сдадимся так просто?

Взгляды двух ищеек, прирожденных охотников и бойцов, встретились. Сдаваться они не умели.