Читать книгу Наказание для вора - Дарья Котова - Страница 4

4858 год от Великого Нашествия

Рестания

Шум и гам, царившие в холле Академии, могли более чувствительное существо не просто оглушить, а умертвить, но Лен за два года учебы привык и был практически невосприимчив к звуковой атаки под названием "Первый учебный день в году". Ловко увернувшись от какого-то неуклюжего увальня и проскочив мимо стайки щебечущих девчонок, лис свернул в один из многочисленных коридоров, о которых знали только "старички" и которые позволяли достичь нужного места в максимально сжатые сроки и без риска быть затоптанными толпой первокурсников, бывших в первый день опаснее стада диких бизонов и злого профессора истории. Хотя нет, с профессором Лен погорячился.

Размышляя о том, до каких уровней Глубин доведет его в этом году "любимый" преподаватель, оборотень мимоходом любовался красотой Академии. Пока он был один, он мог себе позволить подобное. Это в присутствии друзей он становился тем самым уверенным и циничным Леном, главой самой жуткой компании своего курса, а наедине лис мог себе позволить повосхищаться вырезанными прямо в стенах узорами и картинами или выложенным голубым с темно-синими прожилками полом. Или причудливыми витражами, которые так преломляли свет, что тени складывались в удивительные узоры, пляшущие по поверхности. Вот уже два года лис ходил по этим коридорам, но до сих пор не мог привыкнуть к тонкой работе истинных мастеров давно погибшего народа рок'хов, создавших Академию и еще много других шедевров архитектуры. Каждый раз входя в холл в первый учебный день, Лен преисполнялся в душе какого-то детского восторга.

Когда впереди показался главный коридор, ведущий в столовую, оборотень выбросил дурацкие (по мнению лиса таковым являлось все, что относилось к тонким душевным переживаниям) мысли и натянул на лицо ехидную улыбку уставшего от жизни человека (ну оборотня), что было недалеко от истины. В отличие от многих обучавшихся в Академии студентов, Лен и его компания были, что называется, беспризорниками. Ни у сбежавшего в большой город за лучшей жизнью Мэла, ни у скрывающегося от злобной родни Реба, ни у выросшего на улице Деля не было за душой ни гроша. Да и у самого Лена хоть и был под боком отец, который в случае чего не оставит, но гордость и амбиции не давали воспользоваться помощью. К тому же, не так уж и много получали сотрудники Управления. В общем, в то время, как большая часть студентов отдыхала, радуясь солнечным денькам, Лен с друзьями работал, работал и еще раз работал. Брали по несколько смен, выходили каждый день, а иногда и ночь. Все, чтобы накопить побольше золота перед новым учебным годом, потому что Академия Трех Солнц – это вам не общественная школа в Рестании, здесь одновременно работать и учиться не получится, а кушать и платить за проживание надо. Вот и получалось, что для кого-то летние каникулы – это радость и отдых, а для кого-то рабский труд.

Сейчас Лен в Академию пришел прямо с ночной смены, а до этого отстоял день и предыдущую ночь. Так что усталость и хронический недосып у лиса были налицо. И только ими было возможно объяснить то, что Лен со своей природной и приобретенной ловкостью уличного воришки (давно в прошлом!) едва не врезался в идущего навстречу эльфа. К счастью, в последний момент он все же успел уклониться и избежать столкновения. Лен уже готов был бросить дежурное извинение и продолжить перемещать спящее тело в пространстве, но тут сонный разум все же заметил, кто стоит перед ним.

– Сатиэль, – скрипнул зубами лис, ответом ему стала самодовольная ухмылка молодого эльфа. Сатиэль демонстративно облокотился о стену так, что загородил почти весь проход. Сейчас они находились в одном из многочисленных боковых коридорчиков, которые не могли похвастаться шириной.

– Ли-ис, – протянул эльф, продолжая ухмыляться. В противовес оборотню, он выглядел до отвращения бодрым и отдохнувшим.

– Сатиэль, мне некогда ждать, когда ты вспомнишь мое имя и куда ты идешь, так что, если ты не уберешься с моего пути, я укажу тебе твой – очень интересный, но не совсем приличный, – зло бросил Лен, моля Забытых Богов, Свет, Тьму, Судьбу и всех, кто способен на чудо, совершить его и убрать затор с его пути. Он и в обычном состоянии не мог вытерпеть Сатиэля дольше двух минут, а в настоящий момент и подавно не был на это способен. И за что ему только это? Сатиэль и его дружки, Рален и Мелолиэль, еще в самый первый день на первом курсе умудрились поцапаться с компанией Лена. Феерическая драка, спровоцировавшая беспорядки по всей Академии, окончилась беседой с ректором. С тех пор две враждующие группировки, как любил поговаривать Реб, держали себя в рамках приличий (относительно) и не допускали таких промашек, как свидетели, которые могли бы донести ректору. Поэтому в дело шли методы подпольной войны. Били исподтишка, наушничали, устраивали подставы, в общем, поддерживали стойкую вражду. У Лена к ним была своя, особенная неприязнь. Больше всего в мире он ненавидел четыре вещи: богатеньких деток, знать, эльфов и идиотов. Сатиэль был чудом природы и воплощал в себе все вышеперечисленные пункты, чем заработал статус личного врага, так как раздражал Лена уже одним своим присутствием. А сейчас – одним фактом своего существования. Поэтому лис уже готовил еще более грубый ответ на грядущий выпад эльфа, но в их жизнь вмешалось постороннее обстоятельство.

– Мальчики, я вижу, что вы здесь надолго, так что будьте любезны, пропустите меня, а потом уже выясняйте отношения, – раздался из-за спины Лена мелодичный женский голос, способный заставить сердце поэта забиться в сладких муках. Вот только лис поэтом не был, да и повелительный тон, которым все было сказано, отбивал всю охоту восхищаться, ибо принадлежал голос, похоже, той еще стерве.

Сатиэль, будучи лордом и любителем повыпендриваться, тут же галантно уступил желанию дамы. Лен так напрягаться не собирался и лишь слегка двинул плечом. К чести девушки, она ухитрилась протиснуться мимо, не задев его. Судя по острым ушам, это была эльфийка, что сразу роняло ее в глазах оборотня. Хотя, золотой (он и не знал, что волосы могут быть такого насыщенного цвета) водопад до талии и соблазнительная фигурка выглядели неплохо. А потом остроухая, проходя мимо Сатиэля, обернулась и кивнула тому:

– Привет, Сати.

– Светлого дня, миледи.

Ярко синие глаза, словно два сапфира, пробежались по его лицу. Взгляд этой красотки (а эльфийка была диво как хороша) был необычным – оценивающим. Так не смотрят дивные леди. Они глядят на всех свысока, холодно и презрительно. А эта девица была похожа скорее на бойца, чем на леди. Хотя, манеры и походка как у королевы.

– Понравилась? – с сарказмом поинтересовался Сатиэль, про существование которого Лен совершенно забыл. Эльфийка уже давно свернула в главный коридор, а лис, похоже, стоял и пялился. Проклятье! Еще и Сатиэль этот…

– Подбери слюнки, оборотень, такие леди не для тебя, – ядовито бросил эльф.

Вспыхнув и тут же подавив первый порыв – сломать что-нибудь этому высокомерному идиоту, Лен проскочил мимо хохочущего Сатиэля, злясь на себя, на эльфийку и на все остроухое племя. Двери столовой показались слишком быстро, и лис замедлил шаг, приказывая себе успокоиться. Не хватало, чтобы друзья догадались, что произошло, тогда Реб до конца жизни будет изводить его насмешками. Стоп, а что собственно произошло? Ну поцапался с Сатиэлем, так без этого день считается прожитым зря.

Быстро успокоившись, Лен вновь натянул деловой вид с извечно-ехидной улыбкой на лице и шлепнулся на скамейку рядом с Мэлом.

– И что у вас такие кислые лица? – бойко поинтересовался лис, не глядя придвинув к себе тарелку с едой.

– Посмотри, что у нас на завтрак,  – скривившись так, как будто его заставляют доедать за свиньями, ответил Реб, приподнимая края тарелки.

– Каша, – равнодушно пожал плечами Лен и принялся закидывать ложку за ложкой, как дрова в костер подкидывал. Дракон страдальчески закатил глаза и пробормотал что-то очень похожее на "предатель". Мэл, не удержавшись, прыснул. А вот Дель тяжело вздохнул: ему, наполовину ликану, безмясная диета была в тягость. Но, поймав сочувствующий взгляд Лена, он ободряюще улыбнулся.

– Кстати, вы знаете…

– Нет.

– Лен, проклятье, заткнись. Так вот, вы знаете, что в этом году Осеннюю ярмарку перенесли почти на месяц?

– Бедный Реб, как тебе долго придется ждать повода напиться и набить кому-нибудь морду.

– А зачем ждать? – не понял Мэл. – По-моему, нашему другу никогда не нужен был повод для этих двух дел.

– Мне – нет, другим – нужен, – размеренно, как пятилетнему объяснил Реб. – А пить и тем более драться одному скучно.

– Угу, главная наша беда – это скука, – съязвил Лен.

– Какой ты сегодня дерзкий, рыжий, что, Сатиэль уже успел тебе по ногам протоптаться?

– По всему он успел протоптаться, это же Сатиэль! – отмахнулся лис и перевел тему, пока дракон не начал выпытывать подробности: – Какие сегодня пары? В холле у расписания было не протолкнуться.

– Истрия… – исполнительно начал перечислять Мэл, даже отвлекшись от каши.

– Нет!

– …два занятия подряд…

– Дважды нет!

– …потом языки…

– Трижды нет!

– …а после обеда алхимия и физ подготовка.

– Да сдохнуть мне в Глубинах! – в сердцах ругнулся Лен. – Какой извращенец составлял это расписание? Еще третью историю куда-нибудь запихнули!

– Нельзя, – назидательно произнес Реб. – Преподаватели должны когда-нибудь отдыхать.

– А мы, похоже, нет, – проворчал лис: после еды спать захотелось в разы сильнее. Он не представлял, как доживет до конца долгого и насыщенного дня, если уже сейчас глаза слипаются. Все же он переоценил свои силы, и его не спасет даже нечеловеческая природа.

– Нам пора, если не хотим опоздать,  – сказал Мэл, глянув на часы, висевшие на дальней стене столовой, недалеко от которой, в самом углу сидела компания друзей. Этой фразой он вызвал очередную волну насмешек со стороны Реба на тему "как можно быть таким правильным мальчиком". Мэл привычно терпел выпады друга: к невыносимому характеру дракона в компании давно успели привыкнуть.

Подходя к выходу из столовой, Лен невольно обернулся, окинув ее взглядом.

– Кого-то ищешь? – тут же отреагировал Реб, даже отвлекаясь от потрошения Мэла.

– Угу, Сатиэля, – буркнул лис. – Месть готовлю.

– Хах, это всегда здорово, – хохотнул дракон и вернулся к человеку. А оборотень тихо и облегченно вздохнул. Почему-то первый день в Академии начинался слишком сложно и многообещающе. В плохом смысле этого слова. И отправляясь на историю, он в очередной раз пришел к этому выводу.

У Лена были серьезные основания не любить этот предмет. Дело в том, что профессор истории Нот Герим терпеть не мог лиса. Нет, не так: он его ненавидел. Ни одно занятие не обходилось без публичной экзекуции Лена, Герим постоянно доставал лиса всевозможными придирками, использовал любой повод, чтобы назначить тому наказание. А экзамены по истории превращались в игру "как пройти девять кругов Глубин и не сдохнут". Лен готовился по этому предмету так, как не готовился по остальным, вызубрил все учебники, перечитал все конспекты – и все равно каждый раз на экзамене едва не проваливался. Лис прекрасно понимал, что в своей ненависти Герим не остановится и когда-нибудь точно добьется его отчисления, но пока тому это не удавалось благодаря усердному труду лиса (проклятье, никто его так не унижал!) и его феноменальной способности выкручиваться из любых ситуаций. К сожалению, история идет все пять курсов, а значит, впереди Лена ждало еще шесть экзаменов по ненавистному предмету. Шесть шансов потерять место в Академии. А все из-за Герима, который был другом старшего инспектора Альберта Крейла, приютившего у себя в доме семь лет назад беспризорного воришку-лиса и ставшему ему отцом. С тех самых пор профессор истории ненавидел мальчишку, считая, что друг совершил ошибку и из "грязного вора" никогда не получится приличного человека. И если до поступления в Академию Герим ограничивался недовольными взглядами, то после – после началась самая настоящая война.

– Лен, не спи, – тихо позвал друга Дель. Они уселись на последний ряд, на свое любимое место, которое отбили еще на первом курсе. Даже сейчас, на истории, которая шла сразу у всего курса, и аудитория была забита студентами со всех факультетов, никто не покусился на стол друзей – слишком нехорошая у них была репутация из-за дрянного характера Реба, острого языка Лена и грозного облика ликана-полукровки Деля.

– Лен, – в очередной раз шепотом попытался привлечь внимание друга Дельморг. Пара давным-давно началась и хмурый (как всегда) профессор что-то долго вещал про войну с оборотнями в Фелин-Сене, пока лис проявлял недюжинный героизм и спал (!!!) на парте.

– Отстань от него, – недовольно буркнул Ребор, отвлекаясь от своего любимого занятия – глазеть на девушек. – Лучше пиши конспект, а то у кого мне его потом брать?

– У Мэла?

– У него почерк плохой, – отмахнулся дракон. Рядом обиженно засопел человек.

– Не пробовал сам записывать?

– Мэл, ты издеваешься? Еще предложи начать учиться!

Дель не выдержал и улыбнулся, а вот Мэл кинул укоризненный взгляд и вернулся к конспектам.

– Так что отстаньте от нас с Леном и занимайтесь своей учебой. А я занят.

– Чем?

– Пытаюсь понять, что это за цыпочка в нижнем ряду?

– Что, неуемное потребление алкоголя и беспорядочные связи отбили тебе память и ты забыл собственных однокурсниц? Воистину, чудо свершилось, – пробормотал сквозь сон лис, не отрывая головы от столешницы.

– Да нет, Лен, похоже, и правда, новенькая, – заметил Дель, скользя взглядом по первому ряду.

Но разговору о прекрасном – о таинственных дамах – не суждено было продолжиться.

– Ален, повторите, что я сейчас сказал, – голос профессора оглушил аудиторию. Все головы как по команде повернулись к четверке друзей.

Медленно подняв таки голову и открыв глаза, Лен встал и хриплым ото сна голосом начал вещать:

– В 4789 году от Великого Нашествия оборотни были окончательно изгнаны из царства фейри и разрозненными группами стали перемещаться по людским королевствам, пока в 4795 году из-за восстания ликанов они не объединились с последними и не развязали Лехскую войну, получившую свое название по небольшому приграничному городку Лехсу, который первым подвергся нападению, – закончил Лен под восхищенные взгляды сокурсников и друзей: лис дословно повторил лекцию. Но профессора это не впечатлило, он только начал экзекуцию

– Господин Ален, – Герим никогда не звал его по фамилии, говорил, что не считает нужным марать имя друга, – ответьте мне на вопрос: были ли потери со стороны мирных жителей людских королевств в Лехской войне?

– Были, профессор.

– Надо же, – у Герим аж глаза засверкали от предвкушения. – А не расскажите ли нам, кто были эти несчастные, если боевые действия велись исключительно в пограничной полосе Фелин-Сена и Рассветного Леса? В результате чего пострадало несколько эльфийских поселений, но на людской территории все ограничилось стычками с военными.

– Один мирный житель все же пострадал, – как ни в чем не бывало заявил Лен, дерзко вскинув голову. – Озо Релин, бывший советник короля Логра и действующий на момент смерти советник короля Фелин'Сена. На его кортеж, проезжавший через Зарод, соседний с Лехсом город, напали ликаны. Советник был убит, а произошло все это на рассвете, тогда как война началась уже как полчаса – с атаки оборотней на эльфийскую крепость. Атака была легко отбита воинами Рассветного Леса, а вот нападение на сам Лехс произошло немного позже и было разгромным, в результате именно от этого события начинают отсчет многие историки. Но, если мы будем точны и обратим внимание на самое первое нападение, на эльфов, и примем его за начало войны, то смерть советника будет той самой жертвой со стороны мирного населения.

– Замечательно, – процедил Герим: ничего в голосе профессора не указывало на похвалу или, по крайней мере, удовлетворение ответом. – А теперь напомните первое правило истории.

– Все знания основываются исключительно на достоверно известных фактах, – отчеканил Лен. Студенты вертели головами то в одну, то в другую сторону, наблюдая за словесным противоборством сокурсника и профессора и гадая, за кем останется победа в этот раз.

– Скажите, господин Ален, – Герим сцепил руки за спиной и прошелся по кафедре. В отличие от большинства преподавателей Академии, профессор истории был обычным человеком и выглядел соответственно. Это был мужчина лет сорока, среднего роста и телосложения, с шапкой черных волос с редкими проблескам седины, множеством морщин на лице и мрачным взглядом темно-серых, как пасмурное небо, глаз. В общем, обычный, ничем не примечательный человек. Но сейчас, когда он занимался своим любимым делом – линчеванием Лена, он выглядел значительно. – Скажите, господин Ален, основано ли ваше утверждение на достоверно известном факте? Можете ли подтвердить, что за некоторое время до убийства Озо Релина отрядом оборотней было совершено нападение на эльфийскую пограничную крепость?

– Могу.

– Чем? – зло прошипел профессор на всю аудиторию, впившись очень недобрым взглядом в наглого студента. Лен на секунду замялся – не признаваться же, что залез в закрытую секцию библиотеке (исключительно на спор, а не из жажды знаний!), – но не успел.

– Живыми свидетелями, – раздался тот самый мелодичный женский голос, от которого Лену захотелось взвыть: вот только ее не хватало! – Моя мать командовала крепостью в тот период и была очевидцем нападения, так что я могу подтвердить слова Алена.

Теперь весь курс пялился (по-другому не скажешь) на эльфийку. За два года обучения все в Академии успели усвоить, что нет быстрее пути в могилу, чем лезть в перепалку профессора истории и Лена. Но новенькая этого явно не знала, чем навлекла на себя беду.

– Леди, – сказано было таким тоном, что лис лишь удивился, как со рта яд не закапал. В голове успела промелькнуть шокирующая мысль: впервые со дня знакомства они с Геримом сошлись во мнении и одинаково злятся на остроухую.  – Благодарю вас за неоценимые знания, которыми вы с нами поделились. А за то, что вы позволили себе перебить меня, я назначаю вам наказание. Садитесь, Ален.

Лис плюхнулся на скамейку, сверля взглядом спину эльфийки, которая никак не отреагировала на совершенно несправедливое отношение преподавателя и продолжила записывать лекцию. Спать расхотелось окончательно, но Лен из чистого упрямства улегся на парте и закрыл глаза.

То ли посчитав норму третирования на сегодня выполненной, то ли решив не затевать спор при дерзкой эльфийке, но на остаток первого занятия и даже на второе Герим оставил Лена в покое. Лекция шла, студенты скрипели перьями, а лис дождаться не мог перерыва. Наконец, преподаватель отпустил измученных студентов и те, галдя, высыпали прочь из аудитории. Друзья лениво принялись собираться: потянулся Реб, Дель с Мэлом убрали перья и чернильницы. Лен разлепил глаза и наткнулся взглядом на грудь. На красивую женскую грудь под знакомой синей блузкой, одетой ее хозяйкой явно под цвет своих сапфировых глаз.

– Что тебе нужно?

Эльфийка в удивлении приподняла бровь, но глаза ее заледенели.

– У вас принято грубить тем, кто тебе помог?

– Мне не нужна была твоя помощь, – презрительно бросил Лен.

– Правда? – по презрительности в голосе эльфийка с легкостью его переплюнула. – А выглядишь ты, как тот, кто как раз в помощи и нуждается.

Вскочив с места и не глядя схватив сумку, лис вылетел из аудитории под ошарашенные взгляды друзей и других студентов. Тех нескольких минут, оставшихся до следующего занятия, как раз хватило, чтобы забежать в первую попавшуюся уборную и опустить голову в ледяную воду.

– Топишься? – раздался позади знакомый до боли ехидный голос. – А мы думали, воров вешают, – к смеху Сатиэля присоединились еще двое.

– Ворам отрубают руки, – развернувшись, холодно поправил Лен. – А трепачам – языки, – и вышел, гордо подняв голову, с которой капала холодная вода, забираясь под рубашку. Лис лишь благодарил Судьбу, что следующим у них языки, на которых не будет рядом ни остроухой выскочки, ни насмешника Реба, ни придурка Сатиэля и его подхалимов. Дожил: радуется эльфийскому!

Вторым предметом в списке самых нелюбимых у Лена после истории шли занятия по языкам. В Академии эта была обязательная дисциплина. Всем, кто не владел эльфийским на должном уровне, преподавали этот язык, остальные студенты могли сами выбрать, что изучать. Дель, имеющий в эльфийках мать, и Реб, несмотря на статус незаконнорожденного, получивший светское образование, легко сдали экзамен и выбрали один – драконий, а второй – гномий язык для изучения, тогда как Лену с Мэлом пришлось вместе с основной массой студентов ходить на эльфийский. Для лиса, которому этот язык не давался, и для человека, которому никакие языки не давались, это было настоящим мучением. Смотря на доску, исчерченную красивыми загогулинами, Лен в очередной раз убедился, что успел забыть за лето все, что знал. Рядом тяжко вздохнул Мэл.

– Спишем, – шепотом успокоил его лис. Острые уши преподавателя эльфийского дрогнули, и он, отвернувшись от доски, грозно посмотрел на оборотня.

– Господин Крейл, переведите мне тему урока, которую я только что написал.

Да, лорд-ректор был не меньшей заразой, чем Герим, с одним отличием – он все же наказывал исключительно за дело. Впрочем, для лиса, беспощадно списывавшего и хитрившего как только возможно на занятиях эльфийского, разница была невелика: свое наказания он всегда успевал заслужить.

Идя сегодня после языков в столовую, Лен лишь радовался, что он ухитрился не получить выговор от ректора, спасибо собственному уму (и выдающейся хитрости), а также подсказывающему Мэлу. Настроение, и без того находящееся где-то на дне, это дно пробило и теперь с нереальной скоростью падало дальше вниз. А ведь впереди еще алхимия, которая была каким-то мракобесием для всей четверки и выматывающая физ подготовка с упырем-наставником. Нет, Вильгельм был оборотнем, а не вампиром, но его стремлению выпить из студентов все соки позавидовал бы любой кровосос.

Словно услышав молитвы Лена, обед прошел спокойно (не считая тарелки супа, которую Реб, не удержавшись, метнул в распустившего язык Сатиэля), и даже алхимия началась неплохо. Занятия по этому предмету проходили в подземельях (в целях безопасности) и вел их здоровенный орк по имени Тауртаг, который знал очень много ругательств на всех языках мира и часто демонстрировал это, благо студенты постоянно давали повод. Вот и сегодня они не разочаровали профессора: Мэл не просто ухитрился расплавить очередной котел, но и взорвать его остатки. Благодаря реакции нелюдей, друзья успели залезть под каменный стол и утащить за собой застывшего в ужасе человека. Итогом всего этого стали новые знания в ругани на тролльском и наказание, заключавшееся в отмывании заляпанной лаборатории. Как следствие, друзья опоздали на следующее занятие и получили от плотоядно улыбающегося Вильгельма пару дополнительных кругов. В довершении всего, Лен, засмотревшись, как новенькая эльфийка раз за разом раскладывает на каменных плитах явно не дотягивающих до ее уровня владения мечом Сатиэля, пропустил удар Деля и половину занятия кашлял кровью под нервные причитания ликана.

– Да отстань ты от меня, – отмахнулся лис, пытаясь выпрямиться. – Не сдохну я, у нас, оборотней, хорошая регенерация. Ты же меня не настоящим, а деревянным мечом стукнул.

– Внутренние повреждения могут быть очень серьезными, – дрожащим от волнения голосом заметил Дель, помогая другу подняться.

– Рыжий, может все же в лазарет? – вроде бы насмешливо поинтересовался Реб, но в глазах заметно было неподдельное волнение.

– К Алисии? Я лучше умру, спасибо!

Друзья рассмеялись, даже Дель позволил себе улыбку. А потом и вовсе согласился не обращаться к лекарю, а идти сразу домой, благо Лен уже уверенно держался на ногах и даже мог самостоятельно передвигаться.

***

Гремя ведром, при этом не выливая из него ни грамма жидкости, Мила, насвистывая себе под нос препохабную песенку, закинула швабру в подсобку завхоза и отправилась выливать грязную воду. Настроение, и без того находящееся на отметке "отлично", подскочило еще выше. Неужели этот надутый индюк, назначая наказание, думал, что оно ее расстроит? Помыть уборные? Да как раз плюнуть! Отец их с братьями никогда не жалел и гонял похлеще, чем мама своих следопытов. В итоге, юные Феланэ умели и гвоздь забить, и полы помыть, и ужин себе приготовить (правда, у Милы всегда выходила сущая отрава). Как-то и вовсе отец, застукав одиннадцатилетнюю Милу за распитием родительского коньяка, заставил дочь вымыть все (!!!) окна в огромном поместье. Содрав ладони, локти и колени в кровь, эльфийка на всю жизнь выучила урок, который преподал ей папа: если нарушаешь правила, то не попадайся. Так что сегодняшнее "наказание" вызвало у девушки лишь презрительный смешок.

Проходя мимо лестницы, Мила внезапно услышала знакомый голос и остановилась. Бесшумно поставив ведро рядом, она облокотилась о перила и свесила голову вниз, разглядывая стоящую внизу компанию. То, что ее действия являются банальным подслушиванием, Милу совершенно не тревожило.

– А нельзя было сказать мне раньше? – низкий хрипловатый голос заставил девушку зажмуриться и едва ли не замурлыкать. Невысокий, на полголовы выше ее, с короткими медно-ржавыми волосами, оранжевыми глазами, сухощавой фигурой и резкими, не совсем правильными чертами лица – этот парень сразу привлек ее внимание, и девушка весь день исподтишка его разглядывала. Дерзкий, языкастый, наглый, в общем, мечта, а не мужчина.

– Не хотели портить тебе настроение плохими новостями, – мягкий человеческий голос с нотками вины. Его обладатель, высокий широкоплечий молодой мужчина с шапкой соломенных волос и невинными голубыми глазами на простоватом лице, казался беззащитным ягненочком рядом с напружинившимся оборотнем.

– Ага, оставили плохие новости под конец, чтоб наверняка, – глубокий баритон, услышав который большая часть женщин мечтательно закатывает глаза. Такой же крупный по комплекции, как и человек, с черными блестящими волосами, грубыми, словно вытесанными из камня, чертами лица и огненными глазами с вертикальными зрачкам – дракон являл собой типичный образец под названием "роковой соблазнитель".

– Не смешно, – усталый ровный голос принадлежал эльфу с дикими волчьими чертами лица. Он явственно напомнил Миле еще одного знакомого полуэльфа-полуликана – Нейлина, – но если сын лорда Миратэ имел облик невинного дитя, то этот полукровка, несмотря на мягкость и тихий вид, выглядел взрослее и серьезнее. Длинные серые волосы, серые глаза, эльфийская красота, скрытая под звериными чертами – ликан обещал стать интересным мужчиной. Правда, слишком покладистым и неуверенным.

Мила вновь перевела взгляд на наглого и самоуверенного оборотня: вот кто может ее развлечь. А меж тем разговор внизу продолжался.

– Смешно!

– Заткнулись все. Дель, насколько Тара подняла цену?

– Втрое.

– Шутишь?

– Увы, нет. И даже Мэлу не удалось с ней договориться.

– Вот проклятье!

– И не говори, рыжий, еще какое.

– Что делать-то будем? Денег до лета теперь точно не хватит с такой ценой за жилье.

– А еще на еду нужно.

– Да задрал ты со своей едой, Реб!

– Поспокойней, Мэл.

– Оба заткнулись. Дель, скажи, когда Таре нужна плата?

– Сказала, со дня на день. Иначе выгонит.

– Подождет, ведьма облезлая.

– Просил заткнуться, Реб. Я попробую завтра с ней поговорить, возможно, удастся сторговаться. И ищем тогда работу. Мэл, переговори завтра вечером с Фейрой, мы ее, вроде устраиваем в качестве работников, может, возьмет на весь год.

– А учиться когда будем, Лен?

– Днем. Работать ночью. Тебе не привыкать в твоем баре, Реб.

– А спать?

– Мэл, не грузи, понимаю, что сложно. Будем через ночь с тобой выходить, если Фейра позволит.

– Одному Делю везет.

– Если ты называешь везением, что меня никуда не берут работать, потому что я – ликан, то в Глубины такое везение, Реб, честно.

– Ой, да что вы сегодня такие серьезные, я же шучу.

– Как всегда, мерзко.

– Заткнись, Мэл.

– Реб, сделай милость, заткнись сам, причем, чуть дольше, чем на пару секунд. Уже надоел.

– Кто бы говорил, сам весь день злой ходишь, как Герим при виде тебя.

– Просто устал…

– А мы-то думали, дело в эльфи…

– Причем тут эта ушастая дрянь?!

***

В Рестании у некоторых жителей есть дурацкая привычка по утрам открывать окна и выливать на мостовую ведра с водой, отходами и прочим. Мэл разок так попал под раздачу, а вот Лена всегда спасала природная ловкость. Но не сегодня. Сначала на него обрушилась водяная масса, воняющая так, будто ее из сортира принесли. Следом по макушке что-то больно ударило, и свет померк. Покачнувшись и едва не поскользнувшись в луже, Лен понял, что свет померк, не потому что удар был такой сильный, а потому что у него на голове ведро. Лис попытался стащить его, но мешала жгучая боль в затылке, вонь и ругань друзей, которым тоже досталось. Наконец справившись с проклятым ведром, Лен отбросил его в сторону и отряхнулся, оценивая масштаб трагедии.

– …какая сволочь! – Реб запрокинул голову наверх, но там никого не было.

Дель сильно морщился и тряс руками: для его волчьего, еще более острого, чем у Лена, обоняния, вонь была совершенно невыносима. Мэл, пострадавший меньше всех, беспокойно оглядел оборотня.

– Все в порядке, – заверил его лис, потирая голову, на которой уже вскочила шишка. – Нам лучше здесь не задерживаться…

– Что вы тут устроили!

– Опля, попали, – заметил Реб, глядя на приближающегося завхоза – невысокого, по пояс ему, гоблина с шваброй в руках, крепкость которой тот любил проверять на спинах нерадивых студентов.

***

Поздно ночью, лежа на холодном полу (в комнате просто-напросто не было никакой мебели, кроме покосившегося стола и небольшого сундука) и прислушиваясь к храпу Ребора и скрипу половиц внизу, Лен думал о сегодняшнем дне. Так плохо у них год еще ни разу не начинался, а дальше будет только хуже. Даже если Мэл договорится с Фейрой, а Лен – с Тарой, они вряд ли смогут выкрутиться. Ни Лену, бывшему воришке и беспризорнику, ни Делю, выросшему на улице, ни Мэлу, сыну разорившегося крестьянина, было не привыкать к тяжелой работе и жизни. Даже Ребор, хоть и был королевским бастардом и вырос во дворце, но умел жить на одни медяки. Так что прожить-то они проживут, но как совместить это с учебой? Можно, конечно, обратиться за помощью к отцу. Удар по гордости будет, но если учеба друзей, особенно, Мэла и Деля станет под угрозой, то придется. Отец не богаче них, на зарплату в Управлении прожить сложно, но у него хоть есть, где жить.

Лен немного повозился, устраиваясь поудобнее, что было несколько сложно, когда ты лежишь на холодном полу в продуваемой сквозняками комнате спина к спине с такими же замерзшими друзьями и одним тонким одеялом на четверых. Мысли лениво текли в голове, глаза закрывались от усталости, но уснуть не получалось. Лен вновь и вновь прокручивал в голове прошедший день.