Читать книгу Наказание для вора - Дарья Котова - Страница 6

Он потерял счет времени: вокруг ходили люди и нелюди, что-то обсуждали, о чем-то переговаривались, но он их не слышал. Уши будто забили ватой, а в голове была странная, пугающая легкость.

Кто-то сунул ему в руки стакан, и он сделал глоток: вода. А потом залпом выпил остальное. Оказывается, у него пересохло горло. А еще – трясутся руки. Едва не выронил стакан, но кто-то его забрал.

Лен начал медленно приходить в себя и, подняв голову, встретился взглядом с темно-серыми глазами.

– Альберт скоро будет, – произнес Герим успокаивающе (насколько это возможно в его исполнении).

– Я думал, вы меня ненавидите, – выпалил не думая (нечем пока, увы!) Лен. Профессор истории как-то странно на него посмотрел, со значением, которого лис не понимал и в своей любимой манере снисходительно усмехнулся. Это тут же привело Лена в чувство, но он не успел по привычке начать хамить. В этот же момент в библиотеку вошел второй заместитель начальника Управления, Альберт Крейл собственной персоной. Это был еще крепкий человек лет шестидесяти с усталым лицом, но горящими бледно-зелеными глазами, от проницательного взгляда которых ничего не могло укрыться. Раздав указания подчиненным и разогнав собравшуюся у входа толпу преподавателей, быстро опросив каждого из них, отец подошел к нему и присел напротив, поймав взгляд.

– Что случилось, Лен?

И Лен рассказал все, от начала до конца. Что интересно, Герима отец не выгнал, как остальных. Присутствие историка нервировало.

– Значит, ты почувствовал? Услышал, унюхал?

Лен отрицательно покачал головой:

– Нет, он никак не выдал своего присутствия, не было запаха, и я даже не слышал его дыхание. Но, проклятье, пап, я его учуял, у меня звериная сущность внутри парализовала от страха… Постой! – он вцепился в запястье отца: он вспомнил! – Я знаю это чувство, пап, это был ликан. Я помню, когда в первый раз встретил Деля, меня также прошибло, едва с собой справился. Это теперь я привык к присутствию ликана…

– Значит, ликан, – пробормотал Крейл себе под нос. – Или кто-то на него похожий.

– Это лишь предположение, – пожал плечами Лен. – Возможно, там вообще никого не было.

– Ты ведь видел силуэт. Кстати, чей?

– Не знаю, у меня перед глазами горела свеча, а он стоял вдалеке, тут даже звериное зрение не помогло. Но могу сказать, что это не тролль и не гоблин.

– И то радость, – саркастично заметил Герим.

– Спасибо, Лен, ты молодец. А теперь можешь идти домой, лучше ко мне. Проводишь, Нот?

– Куда же я денусь? – проворчал историк.

– Я не могу к тебе, у меня ребята будут волноваться, особенно, Дель… – начал мямлить Лен. Его всегда бесило, когда отец начинал общаться с ним как с любимым и единственным сыном, ласково и нежно, потому что от такого обращения лис не мог скрыться за маской циничного пройдохи. Но свое мнение он все же пытался отстаивать, тем более ужас от ночного "приключения" уже прошел (даже руки не дрожали) и Лен чувствовал себя почти уверенно.

Отец многозначительно хмыкнул.

– Не переживай, у них сейчас другие заботы, – и прежде, чем Лен успел нафантазировать себе в какие неприятности могут попасть ликан (и плевать, что он мирный!), простоватый и наивный человек и наглющий и безбашенный дракон, Крейл продолжил: – Они тоже нашли труп. Вернее, три. Только их никуда не убежали. Но до утра, я думаю, Чесэр твоих ребят продержит. А теперь иди и не спорь, малыш.

Скрипнув зубами (обязательно его так унижать перед Геримом?!), Лен встал и поплелся к выходу, преисполнившись самых дурных предчувствий и по поводу допроса друзей самим начальником Управления, Зеланом Чесэром, и по поводу идущего рядом самого ненавистного человека. Однако, видно, Судьба решила, что на сегодня Лен свою норму по мукам исполнил, и Герим за весь путь не проронил ни слова.

Альберт Крейл, хоть и был вторым заместителем начальника Управления, но зарплата у него была едва ли больше, чем у самого Лена, прозябающего в разносчиках. Дом отца, старый и покосившийся, насчитывал в себе три комнаты – спальню, гостиную и кухню – и всего один этаж. Протекавшую крышу Лен с Делем починили в прошлом году, но выглядела она под стать дому – гордая нищета, как любил говорить Реб. На входе скрипнула дверь, и лис оставил мысленную пометку навестить наконец отца и помочь по хозяйству. Естественно, внутри было холодно, и по комнатам гулял сквозняк, но здесь был дом. Первый дом Лена.

Стянув с покосившегося дивана (наверняка опять отломалась правая ножка) поеденный молью плед с рисунками маленьких лисичек (подарок отца на тринадцатилетие, да, очень мило), Лен упал и закутался в этот родной кусок ткани. Он не мог понять, почему так остро реагирует на все, но сейчас все неважные мелочи стали, внезапно, очень значимыми.

На столик перед ним поставили чашку, от которой пахло чаем и коньяком.

– Пей.

– А я не слишком еще маленький для коньяка? – хихикнул Лен, протягивая руку за чашкой.

– Чтобы напиться перебродившего вина, которое украл твой чешуйчатый дружок, и бегать всей оравой по Рестании, распевая песни, ты не маленький, значит и коньяк осилишь.

«Опа, а откуда он узнал?» – была последняя мысль Лена, потому что от разлившегося внутри тепла вдруг стало так хорошо, что глаза закрылись сами собой.

***

Первое, что его ждало утром, это оглушающий храп. Знакомый храп. Перевернувшись – в бок упиралась выбившаяся пружина, – Лен с трудом разлепил глаза. Голова походила на чугунный чайник, стукнешь – и она зазвенит. На втором диване, которой из-за отсутствующих ножек был ниже, лежал Мэл и храпел. Теперь стало понятно, кто разбудил его, но мысли в голове все равно не хотели сходиться в стройную логическую цепочку. Что делает здесь Мэл? Спит. Но он не должен здесь спать! Почему? Потому что здесь не дом. Нет, здесь дом. Но не для Мэла.

Поняв, что он ничего не понимает, Лен приподнялся на диване, который оглушительно заскрипел, и лис, схватившись за виски, в которые словно по лезвию воткнули, упал обратно. Шум на кухне, который раньше шел за фон, прекратился, и послышались знакомые шаги.

– Привет, как ты? – Дель, выглядевший так, словно собственноручно схоронил кладбище детей, присел в единственное оставшееся в этом доме кресло. И даже со всеми ножками! Это было папино кресло. Так, стоп. Это же папин дом.

Память о вчерашнем внезапно решила вывалиться на больную голову Лена. Наученный горьким опытом, лис не стал подскакивать и остался лежать. Он не был уверен, что его не вывернет на любимый плед. Папа не оценит. И Дель тоже.

В поле зрения появился довольный и светящийся бодростью Реб, который не глядя плюхнулся на диван к Мэлу, отчего тот дернулся и проснулся.

– Что случилось? – простонал человек. Судя по его бледно-зеленому лицу, не только Лен вчера "весело" провел ночку. – Реб, ты издеваешься? Подвинься!

Диван протестующе заскрипел, когда Реб с Мэлом принялись делить территорию.

– Если сломаете диван, будете его чинить до тех пор, пока не почините, потому что золота на новый ни у вас, ни у меня нет, – пригрозил Лен, и скрип с руганью тут же прекратились.

– Ну, рассказывай, – Реб продолжал светиться, как мальчишка, который впервые увидел выступление фокусника и теперь хочет еще. – Герим сказал, что ты нашел труп в Академии.

– Герим? Он здесь был? – переспросил Лен.

– Когда мы пришли утром, он открыл дверь и обругал Реба за медлительность. Потом ушел, проворчав напоследок, что у него куча дел и без глупых детишек, – отчитался Дель, не удержавшись от улыбки: Реб при упоминании историка принялся корчить оскорбленную невинность.

– Я так и не понял, почему по шее получил именно я?

– Карма, – подколол друга Лен и тут же, не дав Ребу возразить, принялся рассказывать о вчерашнем.

– Что-то ликанов у нас развелось, – задумчиво протянул дракон. – И все странные такие. Смысл убивать этого задохлика книжного?

– Свидетель, – влез Мэл.

– А Лена тогда почему оставили?

– Я, по сути, ничего не видел, – лис уже успел обдумать этот вопрос. И правда, почему его оставили в живых? Ведь исчезнувший труп явно говорил о том, что убийца находился в тот момент в библиотеке, а не ушел.

– А помощник библиотекарь – видел?

– Получается.

– Скорее всего, видел, учитывая его странное поведение, – задумчиво произнес до сих пор молчавший Дель.

– А что в нем странного? – не понял Реб. И не он один.

Ликан качнулся вперед, переплетая пальцы, и нахмурился:

– Что он делал целый час? Ведь Оскар должен был закрыть библиотеку в полночь, но этого не сделал, более того, он чем-то занимался целый час в одном помещении с Леном и тем таинственным ликаном. И делал это тихо, так что о его присутствии никто не вспоминал. А потом появился на пути ликана и умер. Ведь, судя по описанию Лена, он был убит всего за пару минут до того, как его обнаружили.

– Да, крови натекло много, но труп еще не остыл.

– А потом он еще и пропал, – закончил Реб. – Тот самый уникальный случай, когда к убитому вопросов не меньше, чем к убийце. Вот у нас скучнее, у нас никто никуда не убежал после смерти.

– Не смешно, Реб.

– А у вас что случилось? – поверх Мэла спросил Лен и получил развернутый ответ.

– Что-то, и правда, ликанов развелось. Прости, Дель.

– Ничего, я привык.

Лен гадал, что удалось выяснить отцу, и хотел даже остаться до вечера, но здравый смысл победил, и они с Мэлом отправились на работу. Утром в понедельник Академия гудела так, словно это был увеличенный до гигантских размеров улей, который кто-то потревожил. Лен то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды однокурсников, которые тут же отворачивались и начинали хихикать.

– Что происходит? – похоже, Реб тоже заметил какое-то несоответствие.

– Наверняка уже вся Академия знает об убийстве, – неуверенно предположил Дель.

– Не похожи они на испуганных студентов, – хмыкнул дракон.

– Они могут еще не знать подробностей. Сомневаюсь, что наш ректор на пару с профессорами ходит и распространяет слухи, а больше никого в библиотеке не было. И вообще, я думаю, что…

Лен не договорил: глаза его расширились от удивления, если не от шока. Друзья обернулись и увидели стоящего перед столом Оскара. Да, того самого убитого в библиотеки тощего занудливого оборотня.

– Оскар… – неверяще выдохнул Лен.

– Я бы попросил тебя, больше подобные розыгрыши не устраивать, – гнусаво попросил Оскар. – Не очень, знаешь ли, приятно, когда к тебе стражи из Управления посреди ночи вваливаются и говорят, что ты мертв, – и он, развернувшись, гордо удалился сквозь толпу, по которой тут же пробежал шепоток, а вслед за ним – смех.

– Ничего не понимаю, – глаза у Деля были не меньше, чем у Лена.

– А что здесь непонятного? – криво ухмыльнувшись, спросил Реб, становясь каким-то холодным и чужим. – В заднице наш Лен. И мы, если честно, тоже.

***

Вторая неделя в Академии отличалась от первой только тем, что если на первой Лен чувствовал, что скоро сдохнет от свалившихся на него проблем, то на второй – ждал этого с нетерпением. Потому что все, абсолютно все в Академии, каким-то сверхъестественным способом узнали о случившемся. И теперь куда бы Лен не пошел, он натыкался на смешки, презрительные взгляды и подколки. Большего всего в этом мире лис ненавидел выглядеть глупо, а сейчас он стал тем самым шутом-уродцем, над которым потешается весь двор вместе с королем. И они потешались, а Лен скрипел зубами и молчал: сил огрызаться не было. Он до сих пор не мог понят, что произошло той ночью. Раз за разом перебирал воспоминания, которые постепенно блекли, вытеснялись доводами разума, чужим мнением и постоянными, непрекращающимися сомнениями. Изнутри медленно, но верно точил один страшный вопрос: а что, если ему действительно показалось?

Тарелка выскользнула из рук, и Лен едва успел ее подхватить, разбрызгав мыльную пену. Мэл недовольно покосился на него. Из-за пропущенной субботы золота катастрофически не хватало, и им пришлось выйти в ночную смену. Мэл, и без того понурый, все чаще стал смотреть волком на всех, включая Лена. На этой неделе в кафе заходила лишь эльфийка, которая без Кэтрин для Мэла не существовала.

Мысли об остроухой еще сильнее вывели из себя лиса. Разом вспомнилась сегодняшняя стычка с Сатиэлем, сожри его Глубины! Хуже всего было даже не то, что он прилюдно опустил Лена, а тому даже нечего было возразить, потому что библиотечная история до сих пор внушала ему ужас, вне зависимости от наличия в ней трупа. Хуже было то, что в тот самый момент, когда Сатиэль с дружками заявил, что из Лена вышел бы неплохой комедиант, да только лжет он плохо, мимо проходила остроухая, которой тут же стало необходимо встрять. В итоге, Лен познакомил таки Сатиэля с ближайшей стеной, а надоедливую девицу послал туда, куда леди не посылают, из-за чего Рален и Мелолиэль накинулись на него с кулаками, дабы отстоять честь соотечественницы. Закончилось все беседой с ректором, который предупредил обе компании, что следующая драка станет для них последней. Чудесно.

– Как они все меня бесят! – в сердцах бросил Лен, когда губка улетела под стол, оставляя за собой мыльную дорожку. Мытье посуды сегодня явно не задалось. Как и весь день.

– Знаешь, это ведь по-настоящему страшно, – тихо произнес Мэл, когда Лен вынырнул из-под стола, красный и злой, с мокрыми рукавами и стекающим под рубашку мыльной водой.

– Что? – рыкнул доведенный до бешенства лис, принимаясь мыть очередную тарелку с таким усердием, будто решил растереть ее в порошок.

Мэл, не отводя взгляда от противоположной стены, все тем же странным, надломленным голосом ответил:

– Найти труп. Это действительно страшно.

Смысл слов до Лена дошел далеко не сразу. Сначала он подумал, что прекрасно понимает Мэла, хотя в жизни уличного воришки были трупы и до Оскара. Той ночью лис, скорее, испугался незнакомца со смертельным (по-иному не скажешь) взглядом, чем, собственно, дохлого оборотня. Так что, хоть жестокие реалии жизни давно не пугали Лена, он все же сочувствовал Мэлу, домашнему мальчику, которого так грубо ткнули в… в лужу крови. А потом, среди этих измышлений до лиса дошел истинный смысл фразы друга. Тарелка, так и не протертая до дыр, но чисто вымытая, со звоном разбилась о пол. Лен ничего не сказал, молча собрал осколки, не обратив внимания на глубокий порез, и выкинул их. Посуду они домывали в гнетущей тишине, и теперь голова у лиса была абсолютно пуста. Он даже забыл про Сатиэля и эльфийку.

Закончив с посудой и отчитавшись засыпающей Фейре – за окном уже светлело небо, – Лен первым выскочил из полупустого кафе, бросив Мэлу, что ему нужно успеть сбегать по делам до занятий. Осень постепенно вступала в свои права, солнце грело все меньше, а холодный ветер легко пробирался под рубашку и от него уже не спасала природа оборотня, более устойчивая к перепадам температур, чем у людей и эльфов.

– Куда спешишь?

Проклятье! Правильно говорят в народе: помяни демона, и он явится – из-за угла близлежащего дома появилась эльфийка.

– Не твое дело, – огрызнулся Лен.

Девушка зло прищурилась, сапфировые глаза сверкнули сталью.

– Тот факт, что у тебя проблемы, не дает тебе право срывать злость на мне, – холодно выговорила ему эльфийка.

– Прошу меня простить, леди, – процедил сквозь зубы Лен, отвешивая глубокий подобострастный поклон.

– Прощаю, – величественному тону дивной леди позавидовала бы даже королева. – Осталось тебе еще извиниться за "остроухую дрянь" и, пожалуй, можно продолжить разговор.

Лен раскрыл рот, замер и выдохнул, осененный догадкой:

– Это ты на нас помои вылила!

– Не на нас, а на тебя, и не помои, а грязную воду.

– А по запаху, те еще помои.

– И чего ты такой злой? – невинно поинтересовалась эльфийка. Лен демонстративно указал на нее пальцем.

– Так я всему причиной? – деланно удивилась она. – И почему я тебе настолько не нравлюсь?

– Ты – эльфийка, – заявил лис, пожимая плечами, словно это было очевидно. Он ожидал какой угодно реакции, но не того, что произошло дальше. Запрокинув голову, эльфийка громко и задорно расхохоталась, а Лен поймал себя на мысли, что впервые слышит ее смех. Он много раз видел, как новенькая общается с другими студентами, такими же знатными детишками, но ни разу лис не слышал ее смеха. Да и улыбалась, по-настоящему, искренне, она редко. А еще, возникла невольно мысль, что у нее красивая шея. И ключицы. Проклятье!

– Нравлюсь? – внезапно оборвав смех, хитро спросила эльфийка и подошла ближе. Теперь их разделяло едва ли больше пары десятков сантиметров. Лен чувствовал ее дыхание, ее запах – запах подснежников.

– Нет.

На ее нежно-розовые губы легла соблазнительная улыбка.

– Сатиэль прав, ты плохо лжешь.

Даже пощечина не привела бы его в чувство лучше, чем эта фраза.

– Сатиэль – тупоголовый идиот, ты – приставучая дрянь, и вы оба меня уже достали. Если ты еще раз притащишь свой высокомерный зад в мое кафе, то, клянусь, я принесу тебе вместо десерта кусок дерьма. А теперь уйди с дороги! В отличие от тебя, я дорожу своей учебой.

Дорогу до Академии он преодолел за один миг. Ворвавшись в уборную, сунул окровавленную руку в ледяную воду. Светлая рубашка была безнадежно испорченна, следовало хотя бы попытаться отмыть ее от кровавых пятен, но у Лена до сих пор перед глазами стояло перекошенное от ярости лицо эльфийки, которая даже в таком состоянии оставалась красивой. Опасно красивой.

Лис надеялся, что после его отповеди остроухая отстанет от него. Как будто мало ему было Сатиэля! Или теперь все ушастое племя решило использовать его в качестве объекта для насмешек?

День катился под откос вслед за давно сдохнувшим настроением. На алхимии из-за больной руки он уронил в котел не ту траву и заработал для всей их компании низкую оценку. Единственной отдушиной оставались профильные предметы. Их вели, как правило, старые папины коллеги, да и предметы он хорошо знал, благодаря рассказам отца. Так что и "Методики расследования", и "Этапы следственных действий", и "Классификация преступлений", и многое другое было по-настоящему интересны и понятны Лену. Все же, возможно, отец прав и лису папина профессия подходит. Он, конечно, скорее сдохнет, чем признает это вслух, но другая сторона преступного мира его привлекла не меньше той, которую он узнал в бытности простым вором.

Это было единственное светлое пятно в черных буднях. Вторая неделя занятий принесла не только волну слухов и насмешек, но и гору домашних заданий, на которые времени просто-напросто не оставалось. Герим, которого и второе Великое Нашествие демонов не заставит подобреть, задал им написать к следующему понедельнику два свитка про двухсотлетнюю войну Фелин-Сена с Логрой, а Лену, персонально, еще два свитка про восстание ликанов и ту проклятую Лехскую войну. Ламелинэ, профессор расоведения, самый молодой из преподавателей, полный энтузиазма эльф, задал составить подробное описание и историю водного народа. По экономике обещали тест, по алхимии – контрольную по ядам, а Кос, преподающий "Введение в науку следствия" задал прочитать два толстущих тома по истории методов расследования. Даже без работы Лен едва ли успел бы все это сделать, а сейчас… Надо было выйти в выходные, чтобы подзаработать и оплатить чердак, голый и холодный, но все лучше улицы. И надо было успеть нагнать все предметы за выходные. Что делать?

Вот Лен сидел и думал. Вернее, холодным осенним вечером ютился на скрипящих ступенях крыльца заднего двора их дома и пытался отстирать рубашку от засохших пятен крови, которая сегодня заставили окружающих шарахаться от него с новой силой. Порезанная ладонь болела, голую спину искусали комары, а в одних штанах было до одури холодно. Еще и решить надо было, что делать. И эльфийка сегодня впервые не пришла в кафе. Зато пришла Кэтрин, и Мэл ходил счастливый. Правда, обслуживал магичку почему-то все равно Лен. Лис за это мысленно назвал друга трусом. Он-то не побоялся бы подойти к девушке, которая нравится.

На задний двор дома Тары вышел Дель и присел на ступеньки рядом с Леном. Некоторое время ликан молча смотрел на то, как лис пытается стертыми в кровь руками отстирать рубашку.

– Ты неисправим, Лен, – тяжелый вздох.

– Какой есть.

Смешок. Теперь тяжело вздыхает лис.

– Будем с Мэлом выходить по очереди, иначе учебу не потянем.

– Завтра Мэл?

– Наверное… А что?

– Подумал, что ты не захочешь сидеть с книгами в библиотеке, сегодня отобрал некоторые и взял с собой. Можем завтра дома посидеть, вместе быстрее работается.

– Где? – фыркнул Лен. – На нашем чердаке есть только одеяло и сундук.

– Можем у твоего отца…

– Нет.

– Лен…

– Нет.

– Почему?

«Потому что мне стыдно смотреть ему в глаза после случившегося», – подумал Лен, а вслух ответил:

– Не хочу ему надоедать.

Дель промолчал, но так, что становилось понятно: друг видит больше, чем показывает.

– Он будет рад, если ты его навестишь. Заодно покормим его. Я приготовлю пирог.

– Дель…

Проклятье, он же прав. Лен собирался навестить старика, помочь с домом. Отец ведь хронический трудоголик: так и будет работать, пока не умрет от голода и холода. И все равно продолжит работать. Так что надо брать себя в руки, перестать наматывать сопли на кулак и идти к отцу. А то ведет себя хуже неженки эльфа, еще бы заплакал! Подумаешь, кости вся Академия перетирает, да красивая эльфийка надоедает, переживем.

– Ладно, сходим.

Дель умолк, но не ушел. Немного помедлив, Лен произнес:

– И спасибо.

– Не за что, – мягко, как и всегда, ответил Дель. Лена всегда поражало то, что кроме чисто физических признаков крови ликана, в друге больше никак не проявлялась его дикая половина. Характером Дель был вылитый эльф, такой же мягкий, добрый и понимающий. Для Лена он был как младший брат, тот самый, кого надо защищать от опасностей внешнего мира, и который одним своим присутствием помогает вернуть уверенность в себе и в будущем.

– Знаешь, о чем я думал всю эту неделю?

– О чем? – приняв решения и построив дальнейший план действий, Лен обрел душевное спокойствие и вернулся к стирке рубашки.

– Зачем Оскар изображал труп?

Лис даже перестал тереть несчастную ткань и поднял взгляд на сидящего рядом Деля.

– Так ты мне веришь?

– Конечно.

Лен медленно глубоко вдохнул и также медленно выдохнул. Внутри неприятно скребнула мысль: а вот Мэл не поверил.

– Тогда еще раз спасибо. Но буду честен, ты один такой, даже я сам себе не верю.

– А вот это как раз брось, – нахмурился Дель. Лен, пожалуй, давно не видел его таким встревоженным. – Ты не должен, как и все остальные, попасться на их уловку.

– В смысле?

Ликан помедлил, подбирая слова.

– Подумай сам, зачем Оскар притворялся мертвым? В чем был смысл изображать труп, а наутро заявиться живым?

– А ты прав, – протянул Лен, крутя в руках мыло и позабыв про плавающую в тазу рубашку. – Зачем это представление? Чтобы я ушел побыстрее?

– Но Оскар ведь и так мог тебя выгнать из библиотеки! Помнишь, что меня заинтересовало утром в воскресенья, когда ты первый раз рассказал нам свою историю? Где был Оскар целый час? На этот вопрос тоже нет ответа.

– Отрицательный ответ – тоже ответ, – словам отца ответил Лен. – Оскара точно не было в библиотеке либо он был занят. А потом он, допустим, вернулся и обнаружил меня.

– И своего таинственного друга.

– Да, и его. Но зачем он стал изображать труп? Подошел бы и выгнал меня!

– А ты подумай, что дал ему его труп?

– Ничего. Ну, кроме того, что надо мной теперь потешается вся Академия.

– Вот именно, Лен, – горячо заговорил Дель. – Ты понял, чего они добивались? Они выставили тебя лжецом, сделали так, чтобы твоей истории никто не поверил. Ведь, если одна часть рассказа оказалась неправдой, то и другие не будут соответствовать истине. А значит…

– …что-то все же важное в библиотеке я увидел, – закончил за друга Лен. – Только вот проблема, я не знаю, что именно, – он бросил мыло в воду и в сердцах произнес: – Гнусная история.

Рядом вздохнул Дель.

***

На следующее утро они взяли стопку книг, чистые свитки, мешок муки и отправились к отцу Лена.

– Мы ему не помешаем в выходной? – запоздало поинтересовался Дель. Лен лишь рассмеялся.

– Его не будет дома, не переживай.

– Не буду. Кстати, откуда у нас целый мешок муки?

– Фейра отдала. Сказала, что мука плохая, тесто с нее получается комками, ну я и забрал, заодно похвастался твоими кулинарными талантами, дескать, у тебя получится с этого мешка что-нибудь нормальное приготовить. Так что один кусок с будущего пирога предназначен Фейре. Ты уж постарайся.

– Шутишь? Зачем ты так сказал?

– Проклятье, Дель, для тебя же стараюсь! Фейра адекватная дриада, она к ликанам нормально относится и от хорошего повара не откажется.

– То есть ты так ненавязчиво продвигаешь меня перед своим начальником?

– Да, как ты догадался?

Друзья рассмеялись и прошли через незапертую калитку к крыльцу.

– Про ключ я даже спрашивать не буду.

– И правильно, не стоит ставить под сомнения мои таланты, – довольно проворчал Лен, играючи вскрыв хлипкий дверной замок.

Весь день они просидели за книгами: с ликаном, который, в отличие от лиса, отличался трудолюбием и усидчивостью, дело шло намного быстрее. А к вечеру Дель еще и испек пирог, пусть простой, без начинки, но такой вкусный, что пальчики оближешь. Отец, пришедший как раз к ужину, был полностью согласен с сыном. А еще он, вопреки опасениям Лена, повел себя так же, как Дель.

– Конечно, я тебе верю, это не обсуждается, – заявил инспектор Крейл. – И дело не только в том, что ты – мой сын, но и в том, что я, вообще-то, ложь определять умею, и ты тогда не лгал. Но злюсь я знатно на тебя.

– Из-за чего? – не понял Лен, давясь куском пирога. Дель тут же пришел на помощь другу, хлопнув по спине так, что чуть не отправил лиса в полет.

– Из-за того, какой опасности ты тогда подверг себя. Я, знаешь ли, за сорок лет службы понял то, что когда начинаются с такие исчезновения трупов, воскрешения, подмены и прочая комедия, то в конце будет большая трагедия. Уж поверь старику.

– Верю, – вздохнул Лен. – А что сказал Оскар? Где он был ночью?

– Сказал, что закрыл библиотеку в полночь, забрать ковер, да, – видя вопрос в глазах сына, подтвердил Крейл, – да, он забрал ковер, чтобы отстирать пролитые чернила. Когда мои ребята добрались до этой тряпки, ее уже прополоскали в таком количестве настоев и прочей дряни, что определить наличие крови на ней было невозможно. И, кстати, на мое замечание, что дверь в библиотеку не была закрыта – ты ведь спокойно вышел, – Оскар ответил, что, видимо, забыл.

– Оскар и забыл? – недоверчиво хмыкнул Лен. – Да он помнит про всю Академию, кто какую книгу когда брал и почему не отдал. Нет, Дель прав, гнусная история.

– А что с тем убийством сестер Смирения? – спросил Дель.

– Ищем, но пока ничего нового.

За окном послышались удары капель о крышу. Постепенно ливень набирал обороты, а Лен думал о том, кто мог из ликанов мог поднять руку на сестер Смирения? Их маленький орден был основан давно и занимался, в основном, благотворительностью. Добрые сестры работали в единственной больнице в Квартале Бедняков, помогали хворым и немощным в ночлежках, расположенных по всему району. Это были милые и разбитые жизнью женщины, посвятившие себя служению нуждающимся. В принципе, название их ордена, Смирение, как нельзя более точно описывало их. В Рестании, среди средних и низших слоев общества, они пользовались уважением. Для не признающих никакие законы преступников убийство или причинение вреда сестрам Смирения было табу. И тут вдруг три трупа этих самых сестер. Лично у Лена было две версии. Первая – это безумцы. Но уж очень они аккуратно сработали. Вторая версия – залетные убийцы. Это был наиболее вероятный вариант. Рестанию не зря называли Центром Мира: через нее проходило большинство торговых путей. Поток людей и нелюдей, проездом бывающих в Рестании, был огромен и среди них всегда находились те, для кого закон не писан. Печально, потому что отец вряд ли сможет найти убийц, они наверняка уже давно покинули город.

***

Мила лениво раскинулась на большой кровати, застеленной мягким пуховым одеялом, и смотрела на дождь за окном. Ей всегда нравилась промозглая осенняя погода, была в ней своя романтика. Романтика… Вот у Милы романтика все никак не наступала. Первая злость на рыжего наглеца прошла, девушка раздумывала над тем, что невнимание и явное неприятие оборотня к ее персоне больно бьет по самолюбию. Слишком сильно. Вот проклятье! Мила раздраженно ударила по подушке: как же он ее бесит. Наглый идиот! И что в нем могло ей понравиться? Мила вновь вздохнула и честно ответила: много чего. Ей никогда не нравились смазливые красавчики, и она точно знала, что не будет встречаться с эльфом. Причем, дело было не только во внешности, но и в манере поведения. Большинство сородичей были мягкими, тонко чувствующими натурами, глубоко преклоняющимися перед ее воинственностью и решительностью. А ей это было не нужно! Хватило в Рассветном Лесу! Хотелось борьбы, получать отпор, войну характеров, чтобы, как у мам с папой: он вставал на колени, при этом максимально сопротивляясь и выводя ее из себя одним своим присутствием. И судя по реакции самой Милы, Лен (а его имя было первое, что она узнала) подходил идеально. Осталось только до него донести эту простую истину: леди Феланэ выбрала его и ему нужно лишь смириться. Вот только что-то подсказывало эльфийке, что просто так парень не сдастся. О да.

«Никогда бы не подумала, что я, леди Амелия Феланэ, красивейшая из дочерей Рассветного Леса и одна из лучших молодых воинов, имеющая толпы поклонников, буду бегать за каким-то рыжим лисом, – Мила мысленно рассмеялась. – Но ничего, Ален Крейл, ты даже не знаешь, что тебя ждет. Я влюблю тебя в себя, хочешь ты этого или нет»