Читать книгу Колдовская кровь - Дея Нира - Страница 3

Владар поднял мокрое от дождя лицо к небу и мрачно усмехнулся. Над деревней и лесом нависали черно-серые тяжелые тучи. Они низвергали воду, которая ревела и хлестала без остановки. Река преграждала путь непрошеным гостям к раскинувшейся на холмах деревне.

По ведьмовскому и русалочьему завету ни один муж, имевший дурные намерения по отношению к деревенским, не мог пройти здесь.

Рядом с Владаром стояли вооруженные Угрюм, Нечай и Премысл, а чуть дальше и вдоль частокола он расставил людей в доспехах. Хоть и впервой им было подобное – оборонять дом свой, но каждый собирался пожертвовать жизнью ради спокойствия и мира в Березовом. Отступать они не могли, да и куда им было податься с женами, детьми и стариками? За частоколом прятался маленький, цветущий мир. И случись что, придется пролить свою и чужую кровь, чтобы защитить его.

Когда на берегу появились Сторожевые и люди князя Славомира, чужаки уже предвкушали быструю победу. Река, хоть и широкая, не испугала их. Даже туманное предупреждение Темного Бога, переданное через Жреца Яромила, не остановило храбрых воинов. Неужто они не справятся? Им и прежде доводилось преодолевать реки и озера, все умели плавать, были сильны и отважны. Чай не какие-нибудь трусы… Может, старый Яромил преувеличил угрозу?

Застучали топоры, застонали сосны, падая под сильными ударами. Быстро соорудили несколько плотов для переправы. Славомир предвкушал скорую расправу. Не простил он ведьме насмешки: мысли, что Ярина никогда ему не достанется, привели его в злобное исступление. Но мог ли он бороться с Подземным Царством? Понимая тщетность подобных мыслей, всю свою холодную ярость он пожелал обратить против ведьмы, что так посмеялась над ним и обманула.

Злость внутри полыхала от досады горькой: узнала, проклятая, его помыслы и держалась дерзко с ним, с князем! Так бы и схватил за косу, велел бы высечь, а потом – повесить на суку. Но теперь он натешится, когда ее поймают. По убеждению Жреца Яромила, ведьма пока осталась без сил своих. То наказание ей назначено Темными Богами за своеволие и дерзость. Зная нрав Марешки, можно было быть уверенным, что не скоро простят ее Боги.

Юные Сторожевые слушались князя, ловили каждое его слово. Это утешало Славомира: они внимали ему, памятуя, что он – близкий родич самого Огнедара! Значит, ослушаться его невозможно. Почтенный Яромил велел им не разевать рты на диковины Дальнего Мира и держать при себе все, что им покажется удивительным или странным.

Но, попав впервые в Холмоград, Сторожевые не могли насмотреться на красивый, вольный город. Его чудесные дома и башни, сиявшие золотом и белизной, могли ли сравниться с деревянными домами, в которых они росли и жили? И многие теперь в душе лелеяли мечты, чтобы перебраться сюда. Да и кто бы из молодых не пожелал? В своей далекой Деревне жизнь их была подчинена одному укладу. Ее окрестностей нельзя было покидать, если только не выискивалась причина особая. А причиной той, например, могло стать выслеживание купеческих караванов.

Когда молодых юношей посвятили в Сторожевые, то доверили им и тайны особые. Теперь их жизнь и судьба всецело принадлежала Жрецам Красного Терема, и потому любые их наказы становились законом для молодых воинов. Старейшины и Жрецы знают, как лучше, ибо через них говорят Боги. А кто осмелится бросить вызов самим Богам или подвергнуть сомнению их волю?

И если велено было в ночи нападать на караван, значит, так тому и быть. И если велено будет вернуться обратно в Деревню и держать язык за зубами о том, что увидели в Дальнем Мире, то значит Сторожевые подчинятся и этому требованию.

Впрочем, понимали Жрецы и Старейшины – Огнедар мертв. Больше ему не надо бояться и хранить свою тайну от внешнего мира. Никто не станет искать его, да и не стал бы, пожалуй. Но то почти быльем поросло, а теперь понемногу устанавливался новый порядок. Жрецы хоть и уважали князя Славомира, но все же были настороже. Они не пожелали бы отдать ему власть, если бы вдруг он захотел объявить земли Деревни своими. Зачем ему она, что таится за дремучим лесом, топями и реками? Что с нее взять?

Намывают песок золотой, разве что. Но это не такая веская причина, чтобы пожелать покуситься на те края. Больше забот с нею… Не лучше ли быть в союзниках и уважать власть друг друга?

Славомир это понимал. Особенно сейчас, когда у них появился общий враг.

Марешка… Колдунья с прекрасными зелеными глазами. Но это бы не остановило его. Пусть она хоть сто раз красива, но угроза, исходившая от нее, и сила, которой она владела, заставляли бояться и ненавидеть. Особенно за то, что она сделала!

Славомир заскрипел зубами от ярости, вспоминая, как она стояла перед ним, бросая ему вызов, какими насмешливыми были ее дерзкие глаза. Ну теперь он посмотрит, как она заговорит.

Он тоже стоял под проливным дождем и хмуро вглядывался в туманное марево. Другой берег реки просматривался плохо, но все равно был виден высокий деревянный частокол, что окаймлял деревню кругом. Он шел вдоль всей реки, чтобы помешать выбраться на другой берег.

Но что такое река для отважных и закаленных воинов? Даже было как-то смешно и глупо. Эти селяне решили, что смогут укрыться на холме за жалким частоколом.

К Славомиру приблизился Драговит. Он, как и прочие, насквозь вымокли от дождя, но на лице его играла грубая ухмылка. Он невзлюбил Марешку с первого взгляда и ему по душе пришлась затея князя.

– Плоты готовы к спуску на воду, князь, – сообщил он. – Будут ли какие-нибудь еще распоряжения?

Славомир устремил взгляд туда, где воины готовились к атаке. Он повернулся к Драговиту и сказал, улыбаясь:

– Принесите мне голову этой ведьмы. Но кто приведет ее живой – будет мне другом до конца жизни. И я щедро вознагражу его.

Владар увидел, как десятки воинов столкнули вниз огромные плоты в реку, и снова улыбка коснулась его губ. Он ждал того, что будет. Ливень не прекращался, а точно усиливался. Яростный вой ветра сливался с гулом низвергавшейся воды. Она уже не впитывалась в раскисшую, черную как смола, землю, а лилась потоками с холма. Жидкая грязь потоками вливалась в реку многочисленными ручьями, отчего та чуть ли не вскипала.

Вздыбившаяся серая река, что в хорошую погоду несла синие волны, сейчас бурлила и кипела. Она так и захлестывала плоты с вооруженными воинами. Вода ручьями текла с их доспехов и плащей, пропитывала влагой, не оставляя и пяди сухого места.

– Владар, – с легким беспокойством спросил Нечай, – не пора ли приготовить луки? Люди ждут знака от тебя.

Кузнец блеснул ярко-голубыми глазами:

– Погоди, Нечай. Лучше смотри туда…

И он снова перевел внимательный взгляд на бурные, сердитые волны. Люди за частоколом переглянулись, но подчинились: они помнили, что говорили им Владар и Марешка, но все равно было боязно наблюдать, как десятки свирепых, хорошо обученных воинов ринулись в атаку.

Плоты, подбрасываемые неспокойной рекой, уже оказались на самой ее середине, и Славомир торжествовал. Сегодня он отпразднует поимку ведьмы, что унизила и опозорила его. Сегодня он насладится ее воплями, когда ее сначала привяжут к дереву и высекут плетью. Сегодня он…

Что такое?

Славомир невольно сделал шаг вперед, когда на один из плотов обрушилась огромная волна, а затем тут же вторая и третья. Князь растерянно осмотрелся кругом, глядя на шумевший лес: ветер был не такой сильный, чтобы поднимать такие волны. Но вода уже поднялась, вскинулась, точно бешеный конь встал на дыбы, с силой ударилась о связанные бревна. А как только отступала на миг, то забирала с собой по одному из воинов, точно издеваясь.

Один за другим с воплями исчезали в серой пучине княжеские люди. Многие боролись со свирепой стихией, пытались плыть: кто к берегу с частоколом, а кто и обратно повернул. Тяжело было сражаться с яростью воды в тяжелых доспехах. Но всех их постигла одна печальная участь. Волны будто взбесились, обретя собственную силу и волю. Они кидались на людей, захлестывали их и тянули на дно. В бессильной злобе взирал князь Славомир на гибель воинов, но ничего не сумел поделать. Видел, как, несмотря на попытки спастись, один за другим пошли они камнем на дно.

Никто не вернулся из речных глубин.

Проклятая… Проклятая ведьма!

Славомир взвыл от бешенства, воззвал к Богам. Предостережение Яромила не указывало, что им нельзя входить в воду. Он лишь сказал опасаться ее. Но ведь они и не собирались преодолеть ее вплавь… Как им достичь другого берега? Как перебраться?

– Драговит! – вопль князя едва был слышен под потоком дождя, но тот услышал, поспешно прибежал и склонился перед ним. – Вели всем скорее отойти от воды, – едва сдерживая злость, проговорил Славомир. – Пусть все укроются от дождя. Позже мы подберем павших, если их тела вынесет на берег, и подумаем, что делать дальше.

Драговит, всецело разделяя чувства князя, поспешил исполнить приказ. Он тоже испытывал злость и растерянность, но ничего изменить уже было нельзя.

В растерянности и страхе смотрели остальные воины с берега, как бесславно пали их соратники. Что же теперь? Никто не понимал, отчего так произошло. Река будто нарочно вышла из берегов и опрокинула плоты, а потом утянула в свою пучину каждого, кто погрузился в воду. Произошло это быстро, стремительно, и от того, с какой яростью захлестывали волны, чудилось в этом злое колдовство.

На волнах остались покачиваться пустые плоты. Некоторые из них разбила свирепая вода, точно взбеленилась! Никому не удалось преодолеть бурную реку.

Так пообещала девушка с русалочьей и навьей кровью, которая однажды призвала реку беречь покой деревни. Так тому и быть.

Владар уже вовсю улыбался. Он откинул голову назад и захохотал, подставляя лицо льющемуся дождю. Смеялись и люди вокруг: не обманула их знахарка с зелеными очами, не подвела. Вовремя успела поставить преграду между деревенькой Березовое и враждебным, опасным миром.

До того, как воля Темной Богини лишила ее самого дорогого.

Владар боялся думать об этом лишний раз. Первые дни, когда колыбели остались пугающе пустыми, Марешка будто впала в оцепенение. Она сидела около них, покачивала и напевала, словно дети все еще были там. Лицо ее казалось бескровным, только сияли большие зеленые глаза, как у зверя лесного. Губы что-то шептали, когда Марешка прекращала петь. Она могла резко встать и пройти мимо Владара, будто его там не было, и не говоря ни слова уходила на реку.

Сердце у него так и разрывалось.

С тех пор, как Жрицы Костяного утеса унесли девочек, Марешка не проронила ни слезинки. Но и улыбки не было на ее лице. Холодом и отчуждением веяло от нее, а еще мрачной решимостью.

Она поклялась вернуть детей. Клятва ее прозвучала так страшно… Этот голос напугал Владара, как и всех, кто слышал его. Он боялся того, что она задумает нечто такое, что окончательно уничтожит их. Даже глухая тоска по матери, терзавшая сердце, поблекла.

Мать отвергла его, похоронив в своих мыслях много лет назад. Владар хоть понимал ее страх и нежелание открыть имя его отца, но ничего не мог поделать с этой глупой обидой. Встреча с сестрой Вереей принесла некоторое успокоение, но и та казалась теперь полузабытым сном. Хотя он и был благодарен ей за теплые слова и участие, но ему не было места в их мире.

Но зато была Марешка, в которой заключался весь его мир. Мог ли он надеяться, что она оттает к нему, чтобы сейчас снова испытать ее холодность? От этого можно было сойти с ума. Впрочем, Угрюм его успокаивал. Сказал, что все вокруг жалеют ее, особенно матери.

– Оставь, погоди, – говорил он ему. – У нее сердце материнское разбито. Она не знает, что с этим делать. Вот увидишь – вернется ее любовь. Оттает.

Владар с печалью понимал, что правы они. Но ведь и он потерял своих дочерей! Он только стал отцом, чтобы лишиться этого! Как же несправедливы Боги порой!

Мысль эта впервые коснулась его, обожгла изболевшееся сердце. Никогда он прежде не роптал на Богов, не ставил под сомнение то, что происходило. Но теперь…

Точно надломилось в нем что-то, обнажило кровоточащую рану. И та единственная женщина, которая могла исцелить его боль, была так близко, и так далеко от него.