Читать книгу Как выработать уверенность в себе и влиять на людей, выступая публично. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Как перестать беспокоиться и начать жить - Дейл Карнеги - Страница 5

Однажды автор присутствовал на обеде в ротари-клубе[3], на котором ожидалось выступление известного политика. Этот человек занимал высокое положение, и собравшиеся с нетерпением ждали его выхода. Он обещал рассказать о работе ведомства, которое возглавлял, а это было интересно практически каждому из присутствовавших в зале деловых людей. Предметом политик владел превосходно, и в одном выступлении он никак не мог поделиться с аудиторией всеми своими знаниями. Только одно но: он не подготовился к речи, не спланировал свое выступление. Не подбирал материал, не упорядочил его должным образом. Все же политика захлестнула смелость новичка, и он бросился в омут с головой. Выступающий слепо пёр напролом. Публике подали невероятный винегрет из самых разных идей. За мороженым последовал суп. Дальше были рыба и орехи. И все это пиршество венчала гремучая смесь из супа, мороженого и копченой селедки. Нигде и никогда автор не видел более растерянного докладчика.

Экспромт не удался. Во время выступления политик вытащил из кармана комканные листки, сказал, что это записи, которые составил для него секретарь, и никто, разумеется, не усомнился в правдивости его слов. Судя по всему, порядка в шпаргалках было не больше, чем в железнодорожном вагоне с металлоломом. Выступающий нервно переводил взгляд с листка на листок, тщетно пытаясь собраться с мыслями, и в то же время пытался продолжить свою речь. Ничего не выходило. Оратор извинился, попросил стакан воды, дрожащей рукой поднес его к губам, сделал судорожный глоток, выдавил еще несколько несвязных предложений, повторил уже сказанное и снова уткнулся в записи. С каждой минутой он становился все более беспомощным, потерянным, смущенным. На лбу проступил пот, и он дрожащей рукой стер его платком. Публика наблюдала за этим фиаско, сопереживала и страдала вместе с выступающим. О, это был испанский стыд! Политик же, позабыв о благоразумии, упорно и угрюмо запинался, смотрел в записи, извинялся и пил воду. Все, кроме него, чувствовали, что с каждым словом выступление превращается в ужасный цирк. Наконец, он сел на место. Никогда еще автору не доводилось видеть такой несчастной, утомленной публики и такого пристыженного и униженного оратора. Он будто следовал совету Жан-Жака Руссо о том, как нужно писать любовные письма: начал, не зная, что собирается сказать, и закончил, не понимая, что сказал.

Мораль истории такова: «Когда мысли в беспорядке, – говорил Герберт Спенсер, – то чем больше человек знает, тем бо́льшая неразбериха будет царить в его голове». Ведь никто в здравом уме не станет строить дом без хотя бы примерного его проекта. Так почему же люди выходят на сцену и начинают говорить, не имея даже приблизительного плана?

Публичное выступление – это путешествие с конкретной целью, и его маршрут должен быть четко размечен. Прогулка с закрытыми глазами заканчивается ничем. Была б моя воля, я бы над каждой дверью аудитории, где изучают ораторское искусство, написал бы огромными красными буквами высказывание великого полководца Наполеона Бонапарта: «Чтобы преуспеть в искусстве войны, нужно тщательно просчитывать каждый шаг».

Эти слова относятся и к публичным выступлениям. Понимают ли это ораторы, а если да, то следуют ли этой истине? Нет. Решительно нет. Большинство речей структурировано чуть лучше мясного рагу.

Существует ли универсальный способ упорядочивать идеи для выступления? Нет, в каждом конкретном случае необходим свой подход. Каждый раз это новая проблема, которую оратор должен решать снова и снова. Общих незыблемых правил не существует. Тем не менее мы можем показать, как это делается, на конкретном примере.

Как устроена речь, победившая в конкурсе

Перед вами речь слушателя курсов автора, произнесенная на тринадцатом ежегодном заседании Национальной ассоциации торговцев недвижимостью. Из двадцати семи выступлений участников ассоциации, представлявших разные города США, именно она была удостоена первого приза. Это публичное выступление великолепно структурировано и наполнено конкретными фактами, поданными четко, живо и интересно. Она достойна чтения и изучения.

«Уважаемый председатель, дорогие друзья!

Сто сорок четыре года назад в моем родном городе Филадельфии зародилось государство Соединенные Штаты Америки. Поэтому нет ничего удивительного в том, что город, имеющий огромное историческое значение, обладает сильным американским духом, который сделал его не только крупнейшим промышленным центром, но и одним из самых больших и красивейших городов страны.

В Филадельфии проживают почти два миллиона человек, а его площадь равна площади Милуоки, Бостона, Парижа и Берлина вместе взятых. Из трехсот тридцати семи квадратных километров территории города примерно одну десятую часть лучших земель занимают красивейшие парки, площади и бульвары, чтобы у его жителей были места для отдыха и развлечений, чтобы каждый житель Филадельфии жил в атмосфере, достойной гражданина Америки.

Филадельфия, друзья мои, не только крупный, красивый и чистый город. Он также с гордостью несет звание великой мировой мастерской. На девяти тысячах двухстах предприятиях трудятся более четырехсот тысяч человек, которые каждые десять минут рабочего дня производят товары на сто тысяч долларов. По мнению одного известного аналитика, ни один город страны не сравнится с Филадельфией по объему производства изделий из шерсти, кожи, трикотажа, текстиля, фетровых шляп, металлоизделий, станков, аккумуляторов, стальных кораблей и множества, множества других. Каждые два часа в сутки с заводов выходит по одному локомотиву, а более половины населения страны ездят в трамваях, произведенных в Филадельфии. Каждую минуту мы производим тысячу сигар, а в прошлом году наши сто пятнадцать трикотажных фабрик изготовили по две пары носков и чулок для каждого мужчины, женщины и ребенка в нашей стране. В городе выпускается больше ковров и половиков, чем в Великобритании и Ирландии вместе взятых. Более того, объем промышленной и коммерческой деятельности наших компаний столь велик, что оборота наших банков, составившего в прошлом году тридцать семь миллиардов долларов, хватило бы, чтобы выкупить все облигации займа свободы, выпущенные в нашей стране.

Мы гордимся своей промышленностью, а также тем, что Филадельфия – один из крупнейших медицинских, культурных и образовательных центров США. И все же наибольшую гордость вызывает то, что у нас сосредоточено больше частных домов, чем в других городах мира. В Филадельфии находится триста девяносто семь тысяч индивидуальных домов. Если все эти дома расставить по участкам земли в десять гектаров и выстроить в ряд, то он протянется от самой Филадельфии мимо Канзас-Сити и конференц-зала, в котором мы находимся, до Денвера, а ведь это расстояние в три с лишним тысячи километров.

Хотелось бы особо обратить ваше внимание на то, что десятками тысяч этих домов владеют люди, работающие и живущие в Филадельфии, а, как известно, тому, кто владеет землей, на которой стоит его дом, не страшны заморские напасти, известные как социализм и коммунизм.

Анархии не прорасти в Филадельфии, ведь наши дома, образование и промышленность воплощают в себе дух истинной Америки, зародившийся в этом городе и унаследованный от отцов-основателей. Филадельфия – живительный источник американской свободы. Именно здесь появился американский флаг, именно здесь впервые собрался Конгресс, именно здесь была подписана Декларация о независимости. Именно здесь Колокол свободы, одна из самых почитаемых реликвий Америки, вдохновлял десятки тысяч мужчин, женщин и детей, вселяя веру в то, что наша священная миссия заключается не в почитании золотого тельца, а в распространении американского духа, в сохранении огня свободы, чтобы с благословения божия правительства Вашингтона, Линкольна и Рузвельта вдохновляли все человечество».

Давайте проанализируем эту речь. Разберем, как она построена, рассмотрим способы, придающие ей выразительность. В первую очередь у нее есть начало и заключение. А ведь это редкость, мой дорогой читатель. У нее есть четкий пункт отправления. Автор не топчется на месте, а взлетает, подобно стае диких гусей, и смело переходит к сути.

Свежая речь слушателя курсов отличается яркой индивидуальностью. В самом начале оратор отмечает, что родился в колыбели нации. Согласитесь, похвастаться таким может далеко не каждый.

По словам выступающего, Филадельфия – один из самых больших и красивых городов мира. Но это общее утверждение, само по себе оно никого особо не удивит. И оратор это знает. Поэтому он помог аудитории представить размах города словами о том, что «его площадь равна площади Милуоки, Бостона, Парижа и Берлина вместе взятых». А вот это уже интересно. Сразу же возникает запоминающийся образ. Он намного действеннее целой страницы сухой статистики.

Далее оратор заявляет, что Филадельфия «носит гордое название великой мировой мастерской». Согласитесь, ведь похоже на преувеличение. Даже пропагандой попахивает. И перейди он сразу же к следующему пункту, слушатели не были бы впечатлены. Но выступающий поступает иначе. Он перечисляет товары, в производстве которых лидирует Филадельфия: «изделия из шерсти, кожи, трикотажа, текстиля, фетровые шляпы, металлоизделия, станки, аккумуляторы, стальные корабли и множество, множество других». А ведь теперь уже нет ощущения, будто вам навязывают свое мнение.

«Каждые два часа в сутки с заводов выходит по одному локомотиву, а более половины населения страны ездят в трамваях, созданных в Филадельфии».

«О, а ведь я даже не знал об этом, – изумляется слушатель, – хотя вчера добирался в центр города на трамвае. Завтра же поинтересуюсь, где их закупают».

«Тысяча сигар каждую минуту… Две пары носков и чулок для каждого мужчины, женщины и ребенка, живущих в нашей стране».

Слушатель удивляется еще больше: «Может быть, и мои любимые сигары производят в Филадельфии… Возможно, на мне прямо сейчас надеты носки, изготовленные в этом городе».

Что делает оратор дальше? Сообщает факт о площади города, о котором почему-то позабыл? Ну нет. Он продолжает уже начатую тему, развивает ее и, наконец, закрывает. И за это мы, слушатели, очень благодарны! Никто так не утомляет и не вводит аудиторию в заблуждение, как оратор, мечущийся от темы к теме, как летучая мышь в сумерках. Тем не менее слишком многие выступающие делают именно так. Вместо того, чтобы переходить от пункта к пункту по порядку: первый, второй, третий, четвертый, пятый, такой оратор словно берет пример с капитана футбольной команды, выкрикивающего номера игроков во время матча: «двадцать седьмой», «тридцать четвертый», «девятнадцатый», «второй». Зачастую он поступает даже хуже и с тридцать четвертого номера перепрыгивает на двадцать седьмой, затем на девятнадцатый, а потом вдруг бросается ко второму. Оттуда он возвращается к тридцать четвертому и заканчивает в лучшем случае на девятнадцатом.

Автор же речи, рассматриваемой нами, неумолимо движется вперед, будто следует расписанию. Не сворачивает ни вправо, ни влево, прямо как один из локомотивов, произведенных в Филадельфии.

И вот перед нами самое слабое звено в выступлении: «Филадельфия – один из крупнейших медицинских, культурных и образовательных центров страны». Оратор упоминает об этом вскользь и тут же переходит к совершенно другому вопросу. Всего несколько слов в достаточно внушительном предложении. Их, разумеется, недостаточно, чтобы подсветить приведенный факт так, чтобы он запечатлелся в памяти слушателей. Человеческий разум ведь не череда капканов, надежно ловящих каждый звук, каждый слог. Создается впечатление, что этот факт настолько незначителен, что не впечатляет даже выступающего, а значит, и не вызовет отклика и у аудитории. Как следовало бы поступить? Очевидно, оратор понимал, что он мог бы прибегнуть к способу, при помощи которого он ввел факт про великую мировую мастерскую. В то же время выступающий прекрасно осознавал, что по правилам конкурса ему отводится на выступление пять минут и ни секундой больше. Поэтому пришлось выбирать: жертвовать этим фактом либо комкать другие.

«…у нас сосредоточено больше частных домов, чем в других городах мира». Как он делает интересной эту часть речи? Во-первых, приводит конкретную цифру: триста девяносто семь тысяч. Во-вторых, приводит образное сравнение: «Если все эти дома расставить по участкам земли в десять гектаров и выстроить в ряд, то он протянется от самой Филадельфии мимо Канзас-Сити и конференц-зала, в котором мы находимся, до Денвера, а ведь это расстояние в три с лишним тысячи километров».

К окончанию фразы слушатели, скорее всего, и позабыли пресловутое число, но вот яркий образ, без сомнения, прочно укоренился в их памяти.

На этом сухие факты заканчиваются. Но ведь не с их помощью достигается красноречие. Этот оратор стремился привести речь к кульминации, растопить сердце слушателя, затронуть потайные струны его души. Поэтому ближе к концу выступления он переходит к эмоциональному материалу. Он говорит о том, что означает владение собственным домом для духа города. Он осуждает «заморские напасти, известные как социализм и коммунизм… Анархию». Провозглашает Филадельфию не иначе как «живительным источником американской свободы». Свобода! Волшебное слово, полное чувства, за которое миллионы людей отдали свои жизни. Это предложение сильно само по себе, но его в тысячу раз усиливают отсылки к конкретным историческим событиям и документам, дорогим сердцам слушателей: «Именно здесь появился американский флаг, именно здесь впервые собрался Конгресс, именно здесь была подписана Декларация о независимости… Колокол свободы… священная миссия… распространять американский дух, поддерживать огонь свободы, чтобы с благословения божия правительства Вашингтона, Линкольна и Рузвельта вдохновляли человечество». Вот это настоящая кульминация!

Итак, мы разобрали структуру этого выступления. Но несмотря на замечательную композицию, воздействие выступления участника конкурса было бы сведено на нет, если бы он подавал его содержание спокойно и ровно. Но оратор не подкачал. Он произносил свою речь так, как и писал: с глубочайшей искренностью, чувством, живостью и энергией. Нет ничего удивительного в том, что «наш» выступающий занял первое место и был удостоен Кубка Национальной ассоциации торговцев недвижимостью.

Как планировал свои речи доктор Конуэлл

Как уже говорилось выше, универсальных правил композиции не существует. Нет ни схем, ни планов, которые подходили бы ко всем или хотя бы к большинству речей. Однако приведу несколько схем, которые в некоторых случаях могут вам пригодиться. Например, доктор Рассел Конуэлл, автор известной лекции «Акры алмазов», однажды рассказал, что многие из своих бесчисленных выступлений он строил по такому принципу:

1. Привести факты.

2. Привести вытекающие из них доводы.

3. Призвать к действию.

Многие слушатели курсов находили полезным и интересным следующий план:

1. Рассказать о несправедливости или какой-то проблеме.

2. Предложить способ решения.

3. Призвать к сотрудничеству.

А вот еще один вариант той же самой схемы:

1. Описать задачу, которую необходимо решить.

2. Для ее разрешения необходимо сделать то-то и то-то.

3. Вам следует включиться в эту работу по таким-то и таким-то причинам.

В главе XV «Побуждение к действию» приведен еще один план выступления:

1. Привлечь внимание аудитории.

2. Завоевать доверие.

3. Изложить факты. Рассказать о пользе вашего предложения.

4. Обратиться к мотивам, заставляющим людей действовать.

При желании вы можете прямо сейчас перейти к этой главе и изучить план более подробно.

Метод сенатора Бевериджа

Сенатор Альберт Беверидж написал короткую, но очень полезную книгу под названием «The Art of Public Speaking» («Искусство публичных выступлений»). Вот что советовал читателям, желающим овладеть искусством публичных выступлений, известный политик:

«Оратор должен в совершенстве владеть темой. Для этого необходимо собрать, проверить, тщательно изучить, классифицировать и проанализировать факты со всех сторон, а не только те, которые поддерживают точку зрения выступающего. Также необходимо убедиться в том, что это объективные факты, а не предположения или неподтвержденные догадки. Нельзя пользоваться случайно подвернувшимся материалом.

Проверяйте и перепроверяйте каждый факт. Без сомнений, вас ожидает кропотливая работа. Но разве может поступать иначе тот, кто берет на себя ответственность, собирается просвещать, советовать и направлять сограждан?

После того, как все необходимые факты собраны и должным образом проанализированы, продумайте способы решения задачи. Таким образом ваша речь приобретет оригинальность, силу и живость. В ней будет ощущаться ваша личность. Запишите появившиеся мысли: постарайтесь выразить их как можно более логично и точно».

Другими словами, изложите факты с обеих сторон, а затем приведите выводы, которые из них проистекают.

Вудро Вильсон собирает скелет

Когда президента США Вудро Вильсона (занимал эту должность с 1913 по 1921 год) попросили поделиться методами построения речей, он ответил: «Вначале я расставляю темы, которые собираюсь затронуть, в естественном порядке, так сказать, раскладываю кости по местам. Затем набрасываю получившийся эскиз, используя многочисленные условные значки и сокращения. Я давно приучил себя к скорописи, ведь это отлично экономит время. Позже перепечатываю речь на машинке, меняю фразы, исправляю предложения и добавляю новый материал».

Так же добросовестно подходил к своим выступлениям американский президент Теодор Рузвельт (пребывал в этой должности с 1901 по 1909 год): он выискивал факты, обдумывал, взвешивал их, определял все, что из них следует, и наконец, приходил к самостоятельному заключению.

После этого Рузвельт диктовал текст из записной книжки машинистке, причем говорил быстро, чтобы речь сохранила живость и спонтанность. Он перечитывал напечатанный текст, поправлял, удалял и добавлял предложения, делал карандашные пометки, а затем вновь надиктовывал его. «Я всегда добивался всего благодаря тому, что усердно трудился, планировал и готовился заранее». Нередко он читал тексты будущих речей другим и просил высказывать замечания. Причем Рузвельт не обсуждал правильность своих суждений, ведь он был твердо в них уверен. Его интересовало мнение не о содержании выступления, но о том, как оно выражено. Снова и снова он работал над машинописными копиями, убирал лишнее, поправлял, улучшал. Именно эти тексты и попадали в газеты. Разумеется, он не заучивал все слово в слово, а говорил экспромтом. Поэтому сами выступления несколько отличались от отшлифованных текстов, напечатанных в прессе. Однако неутомимая работа Рузвельта над материалом и неоднократная диктовка позволяли отлично подготовиться. Благодаря этому оратор превосходно владел материалом и имел четкий план речи. Вряд ли нашелся бы другой способ, который придал бы выступлению такую плавность, уверенность и легкость.

Однажды физик и изобретатель сэр Оливер Лодж поделился со мной открытием: диктовка текста речи вслух так, будто выступаешь перед аудиторией – с чувством, с толком, с расстановкой, помогает отлично подготовиться к выступлению.

Многим слушателям курсов автора очень нравится переслушивать собственные выступления, записанные на диктофон. Поучительно? Да, но в то же время это отрезвляет, а порой даже разочаровывает. Но упражнение чрезвычайно полезное. Очень его рекомендую!

Записывая на бумагу то, что собираетесь сказать, вы заставляете мозг работать. Благодаря этому способу мысли перестают путаться, идеи прочно закрепляются в памяти, появляется собранность и улучшается дикция.

Классика Бенджамина Франклина

В своей «Автобиографии» («Время – деньги, или Путь к богатству») Бенджамин Франклин, один из отцов-основателей США, рассказывает о том, как он развивал дикцию, учился свободно пользоваться словом и разрабатывал собственный метод упорядочивать мысли. Книга стала классикой литературы и, в отличие от многих подобных работ, очень интересна и читается на одном дыхании. «Автобиографию» можно считать образцом простого и понятного английского языка. Прочитайте ее, и вы получите не только много удовольствия, но и почерпнете огромную пользу. Думаю, вам понравится выбранный мной отрывок:

«Примерно тогда мне попался один из сборников номеров журнала The Spectator. Третий том. Никогда раньше не читал этот журнал. Купил сборник и с величайшим наслаждением снова и снова его перечитывал. Мне очень понравился слог авторов журнала, и захотелось по возможности повторить этот стиль. Я взял несколько статей, кратко отметил смысл каждого предложения, а потом, через несколько дней, не подглядывая в изначальный текст, постарался как можно точнее восстановить очерки, используя любые подходящие, на мой взгляд, слова. Затем сравнил своего The Spectator с оригиналом, нашел и исправил ошибки. Только вот, похоже, мне не хватало слов и умения пользоваться ими. Пожалуй, продолжи я писать стихи, все это у меня уже было бы. В поэзии ведь необходимо соблюдать размер и рифму, поэтому постоянно приходится выискивать слова, сходные по значению, но различные по длине и звучанию. Таким образом лексикон постепенно растет, а поэт становится мастером слова.

Итак, я снова взял несколько историй и повторил упражнение. Также иногда перемешивал свои записи, через несколько недель старался расположить их в правильной последовательности и лишь после этого составлял законченные предложения и оформлял их в текст. Так я учился упорядочивать мысли. Снова сравнивая свой текст с подлинником, я обнаруживал множество ошибок и исправлял их. Тем не менее иногда с радостью подмечал, что в некоторых местах мое изложение превосходило исходник, что давало надежду на то, что однажды я стану сносным писателем, к чему я всеми силами стремился».

Раскладывайте пасьянс из своих записей

В прошлой главе я советовал вам делать записи. Распределите листочки с идеями и примерами, которые вы записали, по нескольким стопкам – разложите своеобразный пасьянс. Эти стопки должны по большей части соответствовать вопросам, которые вы собираетесь осветить в выступлении. Далее разделите их на более мелкие стопки. Так сказать, отделите зерна от плевел. Избавьтесь от всего лишнего, второстепенного и незначительного, оставьте лишь самое важное и ценное. Вам придется распрощаться и с некоторыми первосортными фактами и примерами, ведь тот, кто добросовестно подбирает материал, воспользуется лишь его долей. Процесс доработки речи заканчивается только тогда, когда она полностью готова – да и то всегда находятся моменты, требующие улучшения.

После выступления у хорошего оратора остаются четыре варианта речи: та, которую он подготовил, та, с которой он выступил, та, которую напечатали газеты, и та, которую он произносит мысленно по пути домой.

Можно ли пользоваться записями во время выступления?

Хотя Авраам Линкольн превосходно выступал перед публикой экспромтом, попав в Белый дом, он всегда обращался к правительству, даже неформально, только после того, как составлял письменный текст. Естественно, инаугурационную речь он обязан был читать с листа. Точные формулировки в исторических документах такого масштаба слишком важны и импровизация недопустима. Однако еще когда Линкольн жил в Иллинойсе, во время выступлений он не прибегал к записям. «Они всегда утомляют и смущают слушателей», – говорил он.

Разве можно с ним поспорить? Неужели интересно слушать, как кто-то читает текст с бумажки? Разве конспекты не разрушают или не усложняют установление столь ценной личной связи между оратором и слушателем? Неужели они не придают выступлению искусственность? Не замечали ли вы, что оратор, постоянно глядящий в записи, кажется слабее и менее уверенным в себе, чем есть на самом деле?

Повторюсь: во время подготовки делайте подробные и исчерпывающие записи. Пользуйтесь ими во время репетиций. Перед выходом на сцену положите их в карман, возможно, это придаст вам уверенности в себе. Но, как и пилу, молоток и топор в пульмановском вагоне, их нужно использовать лишь в крайних случаях.

Если без шпаргалок никак не обойтись, составьте краткий конспект и напишите его крупными буквами на большом конверте или листе бумаги. Заранее придите в место, где будете выступать, и спрячьте его за стопкой книг. Поглядывайте на подсказку время от времени, но старайтесь, чтобы публика этого не замечала. Английский политик, один из величайших ораторов своего поколения Джон Брайт, к примеру, прятал конспект речи в большой шляпе, которую клал перед собой.

Несмотря на все сказанное выше, иногда будет весьма полезно использовать сделанные записи. Например, во время первых выступлений некоторые люди так нервничают, что напрочь забывают заготовленную речь. К чему это приводит? Они отклоняются от темы, упускают из внимания тщательно подготовленный и отрепетированный материал и с каждой минутой все глубже увязают в болоте. Несколько листочков со сжатыми записями могут спасти положение. Только помните: когда ребенок учится ходить, он поначалу хватается за мебель, но длится это недолго.

Не зубрите

Не читайте с листа и не заучивайте текст слово в слово. Это только отнимает время и порождает проблемы. Однако, несмотря на это предупреждение, некоторые читатели все же сделают по-своему. О чем же они будут думать, стоя перед аудиторией? О том, что хотят донести до слушателей? Нет. Они будут судорожно вспоминать конкретные фразы и слова. Они будут думать задом наперед, наперекор естественному процессу мышления. Выступление получится холодным, бесцветным, скучным и лишенным человечности. Поэтому умоляю, не тратьте понапрасну свое время!

Неужели перед важным деловым разговором вы заучиваете наизусть все, что собираетесь сказать? Разумеется нет. Вы продумываете, чего хотите добиться. Возможно, набросаете пару заметок, просмотрите справочные материалы. Вы думаете: «Скажу то и это. Такой-то шаг необходимо сделать потому-то и потому». Затем вы мысленно составляете список причин, иллюстрируете их примерами. Вот так обычно готовятся к деловым встречам. Почему бы не перенести этот же способ на подготовку речи?

Генерал Грант в Аппоматтоксе

Генерал Роберт Ли (южане) потребовал, чтобы генерал Улисс Грант изложил условия капитуляции письменно, и главнокомандующий северян попросил у своего адъютанта Эли Паркера письменные принадлежности. «Когда я приложил перо к бумаге, то не знал, с чего начать. Но мысли были ясны, и хотелось лишь выразить их как можно точнее, чтобы исключить всякую ошибку».

Генерал Грант, вам и не нужно было знать то первое слово. У вас были мысли, убеждения. Вам было что сказать, и вы стремились выразить это четко. В результате нужные слова нашлись без труда. Так же и с любым другим человеком. Если сомневаетесь, хорошенько ударьте первого встречного дворника, и сами убедитесь в том, что когда он встанет, то выразит свои мысли с легкостью и неожиданным красноречием.

Прежде чем станешь писать,

научись же порядочно мыслить!

Книги философов могут тебя в том достойно наставить,

А выраженья за мыслью придут уже сами собою[4].

Эти строки сочинил две тысячи лет назад древнеримский поэт Гораций.

Когда идеи окончательно созреют, начните репетировать речь от начала и до конца. Делайте это мысленно, пока идете по улице, ждете такси или лифт. Произносите ее вслух, когда окажетесь наедине с собой. Жестикулируйте, говорите живо, с огоньком. Каноник Уильям Нокс Литтл из Кентербери говорил, что священник может по-настоящему донести смысл проповеди до паствы только после того, как прочитает ее не меньше полудюжины раз. Так можно ли надеяться на то, что вы донесете до слушателя свои мысли, если не отрепетируете речь хотя бы столько же раз? Представьте, что вы находитесь перед публикой. Представьте настолько живо, что когда придет время выступать, присутствие людей покажется привычным. Вот почему многие преступники идут на плаху с гордо поднятой головой: они тысячи раз представляли себе это и устали бояться. Когда дело доходит до настоящей казни, она кажется им заурядным событием.

Почему фермеры считали Линкольна отъявленным лентяем

Практикуясь в репетициях речи, вы последуете примеру множества известных ораторов. Когда Дэвид Ллойд Джордж был членом дискуссионного клуба в своем родном Уэльсе, то часто ходил по улицам, жестикулируя и обращаясь с речами к деревьям и столбам.

В молодости Авраам Линкольн проходил по пятьдесят-шестьдесят километров в обе стороны, чтобы послушать какого-нибудь известного оратора, например, Клифтона Брекенриджа. После выступлений он возвращался домой с такой решимостью стать оратором, что собирал вокруг себя других наемных работников, взбирался на пень и выступал перед ними с речами, рассказывал истории. Наниматели злились, ворчали, мол, «этот деревенский краснобай – отъявленный лентяй», а его россказни отвлекают и расхолаживают остальных работников.

Генри Герберт Асквит, возглавлявший правительство Великобритании с 1908 по 1916 год, научился мастерски работать с фактами благодаря тому, что вступил в профсоюзный дискуссионный клуб в Оксфорде. Позднее он организовал собственный кружок. Американский президент Вудро Вильсон учился говорить в дискуссионном клубе. Такую же школу прошли проповедник Генри Уорд Бичер и известный английский политик Эдмунд Берк.

Изучите биографии известных ораторов, и вы увидите, что у них есть одна общая черта: они практиковались. Наибольших успехов в ораторском искусстве добиваются те, кто тренируются больше других.

У вас нет на это времени? Тогда поступайте как известный дипломат Джозеф Ходжес Чоут. По пути на работу он делал вид, будто самозабвенно изучает утреннюю газету, но вместо того, чтобы читать описание очередного скандала, продумывал и планировал свои речи.

Чонси Депью был крайне занятым человеком: занимал кресло председателя правления железнодорожной компании и был избран сенатором. Но он практически каждый вечер выступал с речами перед публикой. «Выступления не мешали работе, – говорил Депью. – Я готовился по вечерам дома».

Каждый из нас найдет три часа в день, которыми сможет распоряжаться как угодно. Именно столько времени в сутки уделял работе Чарльз Дарвин, ведь у него было слабое здоровье. Он грамотно использовал эти три часа и достиг всемирного признания.

Став президентом, Теодор Рузвельт нередко посвящал всю вторую половину дня аудиенциям, но на его столе всегда была книга, чтобы даром не пропадало ни секунды между посещениями.

Если вы невероятно заняты и каждая минута на счету, прочтите книгу Арнольда Беннета «Как прожить на двадцать четыре часа в день». Вырвите сто страниц из нее, положите в задний карман брюк и читайте, когда будут выдаваться хотя бы несколько свободных секунд. Таким образом я прочел эту книгу за два дня. Вы узнаете, как экономить время и как грамотно его распределять.

Отдых от обычной работы необходим. Для этого отлично подходят репетиции речей. Например, договоритесь с другими слушателями из вашей группы о вечерних встречах один раз в неделю, на которых вы будете отрабатывать свои выступления. Если это невозможно, произносите импровизированные речи перед членами семьи (это можно превратить в занимательную игру).

Как развлекались Дуглас Фэрбенкс и Чарли Чаплин

Как известно, Чарли Чаплин и Дуглас Фэрбенкс достаточно состоятельны, чтобы позволить себе хорошенько отдохнуть. Но несмотря на богатство и известность, всем развлечениям они предпочитали выступления с импровизированными речами.

Вот как эту забаву в интервью журналу American Magazine описывал Фэрбенкс:

«На одном ужине я шутки ради прикинулся конферансье и пафосно представил Чарли Чаплина. Ему пришлось встать и произнести коротенькую речь. Так и появилась игра, в которую мы играем практически каждый вечер вот уже два года. Каждый из нашей троицы (Мэри Пикфорд, сам Фэрбенкс и Чаплин. – Д. К.) пишет на листочке слово, записки сворачиваются вдвое и перемешиваются. Каждый тянет по бумажке. Затем по очереди встаем и в течение шестидесяти секунд говорим на заданную тему. Каждый раз слова новые и самые разные, поэтому игра не приедается. Помню, одним вечером были „вера“ и „абажур“. „Абажур“ достался мне, и я пережил одну из самых трудных минут в жизни. Думаете, это легкая тема? Попробуйте сами! Поначалу все шло хорошо: „У абажуров две цели: подкрашивать и рассеивать свет и украшать помещение“. И на этом все, если, конечно, вы не знаете об абажурах больше моего. Каким-то образом я справился. Поразительно, как много дает эта простенькая забава. Мы намного больше узнаем о множестве самых разных вещей. Но что важнее, мы учимся быстро собирать знания и мысли по любому предмету и облекать их в краткое выступление. С каждым разом мы все увереннее соображаем на ходу. Мы все еще учимся. Прошло два года, и мы все еще играем, а значит, все еще растем».

Резюме

1. Наполеон говорил: «Чтобы преуспеть в искусстве войны, нужно тщательно просчитывать каждый шаг». Эти слова относятся к публичным выступлениям так же, как и к сражениям. Речь – это путешествие, и нам необходим его маршрут. Оратор, не имеющий в голове конкретного пункта назначения, обычно никуда и не приходит.

2. Не существует незыблемых, универсальных правил построения публичной речи. Каждое выступление индивидуально.

3. Оратору следует до конца раскрыть один вопрос и больше к нему не возвращаться. В качестве примера перечитайте речь о Филадельфии, занявшую первое место на конкурсе. Не нужно беспорядочно бросаться от вопроса к вопросу, метаться, как летучая мышь в сумерках.

4. Доктор Конуэлл строил многие свои речи по такому плану:

– Привести факты.

– Привести вытекающие из них доводы.

– Призвать к действию.

5. Вам может помочь следующий план:

– Рассказать о несправедливости или какой-то проблеме.

– Предложить способ решения.

– Призвать к сотрудничеству.

6. Вот еще один план композиции (подробнее ознакомиться с ним можно в пятнадцатой главе):

– Привлечь внимание аудитории.

– Завоевать доверие.

– Изложить факты. Рассказать о пользе вашего предложения.

– Обратиться к мотивам, заставляющим людей действовать.

7. Альберт Беверидж советовал: «Собирайте, классифицируйте, анализируйте и сопоставляйте все факты, а не только те, которые поддерживают вашу точку зрения. Убедитесь, что имеете дело именно с объективными фактами, а затем самостоятельно продумайте выводы, которые из них вытекают».

8. Перед выступлением Авраам Линкольн продумывал свои выводы с математической точностью. В сорок лет, став членом Конгресса, он изучал труды Эвклида, чтобы овладеть софистикой и научиться отстаивать свою точку зрения.

9. Во время подготовки речи Теодор Рузвельт первым делом отыскивал все факты, взвешивал их, затем быстро диктовал текст, после чего исправлял его и диктовал снова.

10. По возможности запишите свою речь на диктофон и несколько раз прослушайте ее.

11. Никогда не читайте «по бумажке» – это вполовину снижает интерес аудитории. Поверьте, слушать такого оратора неимоверно трудно.

12. Когда речь продумана и спланирована, начните репетировать ее мысленно, пока, например, идете по улице. Найдите несколько свободных минут, закройтесь в комнате и в одиночестве «прогоните» выступление вслух. Представьте, что вы уже стоите перед публикой, жестикулируйте, вложите всего себя. Чем чаще вы будете делать все это, тем увереннее будете чувствовать себя при реальном выступлении.

Упражнения для голоса: расслабление

Оперная певица Эрнестина Шуман-Хайнк говорила: «Больше всего, пожалуй, голоса исполнителей страдают от напряжения. Певец должен быть постоянно расслаблен. Это не значит, что нужно быть вечно вялым или еле держаться на ногах перед пением. Расслабление для певца – это изумительное состояние жизнерадостной легкости, свободы и отсутствие напряжения во всем теле. Когда я расслабляюсь, то чувствую, будто каждая клеточка моего тела парит в пустоте. Каждый нерв полностью расслаблен».

Слова мадам Шуман-Хайнк относятся к певцам, но к ним должны прислушаться все, кто время от времени выступает с речами перед публикой. Напряжение губит голос, говорит она, но разве напряжение и нервозность не превратились в бедствие для всего нашего общества вечно спешащих людей? Они отражаются и на голосе человека, и на его лице. Расслабление! Вот что должно стать вашим лозунгом. Расслабление! Вот ваше новое кредо. Знаменитый оперный тенор Алессандро Бончи утверждал, что расслабление – секрет хорошего голоса.

Но как этого добиться? Для начала нужно научиться расслаблять все тело, ведь оно – резонатор для голоса. Малейшая неполадка в резонаторе пианино, даже раскрутившийся винтик в корпусе, сказывается на звуке инструмента. А так как все человеческое тело является резонатором, то напряжение в любой его части сказывается на голосе.

Как достичь правильного состояния тела? Легче легкого: просто расслабьтесь. Не нужно ничего делать. Скорее наоборот: здесь требуется не действие, а бездействие. Вытяните перед собой руку, затем расслабьте мышцы и позвольте ей упасть. Качнулась ли она несколько раз маятником? Если нет, значит вы напрягли мышцы и опустили ее плавно. Попробуйте еще разок. Ну что, получилось?

Перед сном лягте в кровати на спину и практикуйте диафрагмальное дыхание, о котором мы говорили в первых двух главах. Только теперь научитесь расслаблять все тело. Лежите неподвижно, как мешок с картошкой. Представьте, как энергия из рук, ног и шеи стекается в центр тела. Расслабьтесь настолько, чтобы раскрылась нижняя челюсть. Ощутите, как руки, и ноги, и туловище наливаются свинцом – они настолько тяжелы, что даже пальцем шевельнуть невозможно. Почувствуйте себя величайшим лентяем в мире. Вот теперь переходите к дыхательным упражнениям. Выбросьте все посторонние мысли, полностью сосредоточьтесь на расслаблении и дыхании.

Возможно, в вашем разуме роем комаров поднимутся мысли о делах прошедшего дня и завтрашних проблемах, чтобы вы были напряжены, а мозг занят. Выкурите их при помощи таких успокаивающих утверждений, как: «Я спокоен. Я полностью расслаблен. Мои мышцы ослабли, и я не могу поднять руку. Полное расслабление».

Благодаря этим мыслям и размеренному глубокому дыханию вы вскоре впадете в дрему, а потом заснете глубоким сном, который Уильям Шекспир называет «Бальзамом увечных душ, на пире жизни. Сытнейшим из блюд…» («Макбет»[5]).

А каким освежающим, успокаивающим и укрепляющим будет такой сон!

Перенесите это чудесное умение расслабляться и на время бодрствования. Во время выступления постарайтесь ощутить то, что чувствовала мадам Шуман-Хайнк во время пения: «Когда я расслабляюсь, то чувствую, будто каждая клеточка моего тела парит в пустоте. Каждый нерв полностью расслаблен». Когда умение расслабляться, правильно дышать и контролировать дыхание войдет в привычку, отличный голос будет вам обеспечен.