Читать книгу Тайник на Кутузова (сборник) - Дина Константинова - Страница 1

Тайник на Кутузова
Повесть
Глава 1

Оглавление

Все праздники остались позади. Вернее, почти что все. Отгремел Новый год, отшумело Рождество. Впереди оставался старый Новый год, праздник, который заставляет иностранцев удивленно приподнимать брови. Как так? Они не могут понять, как это может быть – СТАРЫЙ Новый год и зачем отмечать праздник по старому календарю, когда его, календарь, давным-давно поменяли. Впрочем, ну их, иностранцев. Они многое не могут понять. А мы, русские, много не можем объяснить, хотя сами понимаем. Для того чтобы понять некоторые вещи, надо просто-напросто быть русским. Так, каждый из нас понимает фразу: «Загадочная русская душа» – и полностью с ней согласен. Но вряд ли кто-то сможет объяснить иностранцу, в чем именно кроется эта самая загадка.

Итак, череда праздников медленно, но верно подходила к концу. Честно говоря, я очень устала и вот уже второй день «шифровалась», не отвечая на звонки. Я устала есть, пить, слушать пьяный бред знакомых и друзей. Очень хотелось покоя душе и телу. Хотя бы временного...

Мою поездку в Прагу отменили. Жак сказал, что произошли какие-то непредвиденные изменения. Ну а я не стала вдаваться в подробности. Хотя, положа руку на сердце, расстроилась – уж очень хотелось посмотреть Прагу зимой. Такая, наверное, красота!

За окном падал снег. Медленно, неслышно падал и падал... Я налила чаю, залезла на подоконник, окинула взглядом свою крошечную кухню. И чего я до сих пор тут живу? У меня есть деньги, чтобы купить нормальную, просторную квартиру. Или даже дом. Так почему я до сих пор здесь? Я тут же себе ответила – потому что здесь, в этой маленькой тесной квартирке, есть что-то неописуемое, родное, любимое, чего нельзя выразить словами. По крайней мере, у меня это не получалось. Даже старый чайник в красный горошек казался родным... Фу, что это я? Надо же, сентиментальная какая! Чайник в горошек... Нет, что ни говори, пора думать о покупке нормального жилья. Тем более что мне здесь стало элементарно тесно – объем моих покупок явно превысил объем шкафа, комода и антресолей. А ставить еще один шкаф просто некуда. Так почему бы мне не заняться поиском подходящего жилья?

В момент, когда я прикидывала все за и против относительно квартиры, зазвонил телефон. Гадая, кто это, мама или кто-то из друзей, посмот рела на номер. Это была ни мама, ни Таня, ни Наташа. Это был Жак. «Прага! – тут же проскочило у меня в мозгу. – Ну конечно, Прага!»

– Слушаю, босс, – пропела я в трубку, предвкушая, как меня обрадуют поездкой.

– Надеюсь, не отрываю от беспрерывного застолья? – как всегда вежливо справился тот.

– Ни в коем случае.

– Замечательно...

За время «сотрудничества» с Жаком, моим боссом, аферистом сомнительного происхождения, франко-загадочного разлива, я отлично выучила все интонации его «бесцветного» голоса. И теперь, услышав это «замечательно», тут же поняла – Праги не будет.

– Рита, – мягко сказал он, – к нам едет ревизор.

– Ревизор? – Я, признаться, не поняла юмора.

– Ну, не совсем ревизор. Едет мой давний приятель, немец. Он хочет отыскать дом его деда, который бежал во время войны, когда наступала Красной армия.

– У нас до войны жили немцы? – решила уточнить я, мысленно прокручивая в голове обрывки советской истории.

– Да. В Калининграде. Бывшем Кенигсберге. Бывали там?

В Калининграде я не бывала и, если честно, не особо жаждала там побывать. Я бы предпочла поездку в Прагу. Ну или, скажем, в Варшаву. А тут – Калининград. Очень надо! Наверное, я так сильно приуныла, что это тут же отразилось на интонации моего голоса.

– Не особенно рады, да? – сочувственно сказал Жак и тут же добавил: – Но ехать надо. Кроме вас, просто некому.

– Я буду нянькой при немце, который станет искать какой-то дом? – разочарованно уточнила я, глядя в окно на падающий снег.

– Ну зачем вы так? Не нянькой, а сопровождающей.

– Ладно. – Я тяжело вздохнула, мысленно помахала ручкой заснеженным шпилям Праги. – На каком языке изъясняется ваш приятель?

– Он довольно сносно говорит по-русски, – сообщил Жак. – Вы встретите его послезавтра в Калининграде. Он прибудет поездом из Берлина. Вагон номер семь.

– То есть завтра мне надо вылететь в Калининград? – уточнила я, прикинув, что времени на сборы у меня в обрез.

– Можете лететь хоть сегодня...

– Спасибо, что дали время на подготовку, – усмехнулась я, направляясь к шкафу.

– Дорогая, я сам не ожидал, что он нагрянет так внезапно.


Нажав кнопку отбоя, я выругалась так, как не ругалась очень давно. Черт бы побрал его, этого немца, вместе с домом его деда. Мало того что вместо Праги мне подсунули Калининград, так еще и с немцем! По моему твердому убеждению, нуднее и скучнее нации просто не существует на земле. Естественно, тут же перед глазами вырисовался образ некоего тощего блондина, похожего на Ганса. Да что говорить, у меня теперь все немцы ассоциируются с Гансом, по-другому просто не выходит.

Интересно, где сейчас Ганс? Ганс, с которым судьба меня натурально столкнула в очень темном переулке пару лет назад и благодаря которому я сейчас занимаюсь тем, чем занимаюсь, и работаю на того, на кого работаю? Он, этот человек, так и остался для меня загадкой, несмотря на то что мы много раз были в «деле» вместе. Ганс сочетал в себе умение хладнокровно убивать и петь серенады возлюбленной. Он поражал своей резкостью и грубостью и в тот же момент удивлял отменными качествами дипломата. Он мог быть кем угодно – все зависело от обстоятельств. Но вот кем он был на самом деле, я так и не поняла. А внешность... Любой мог помнить только одно – он был некрасивым. А спроси, каким именно он был, вряд ли бы кто-то смог описать. Наверное, именно потому, что он был блеклый, как лист бумаги, ему удавалось так ловко трансформироваться. Стоит отметить, что это очень ценное качество для человека нашей «профессии». Будь он жгучим брюнетом с оливковыми глазами, наверняка бы уже давно мерил шагами камеру какой-нибудь тюряги... Но у него не было особых примет. У него вообще не было примет.

Вздохнув, я распахнула шкаф и принялась перебирать вешалки. Вечернее платье? В сторону... Зачем оно мне? Я же не по театрам буду ходить. Мама мия, какая тоска меня ожидает! Неделя в обществе немца да еще в качестве няньки! Так... Туфли? Туда же. Ага, вот джинсы, пара свитеров... Ну, можно еще брюки и блузку прихватить, так, на всякий пожарный.

Надо признаться, чемодан на этот раз я собрала на редкость быстро. И главное, он оказался полупустым и очень легким. Впервые!


Утром следующего дня, едва продрав глаза, я схватилась за телефон. Хотела купить билет до Калининграда на дневной рейс, но, увы, все места были проданы. Единственное, что мне оставалось, – лететь ранним утром следующего дня, а там, сразу же по прилете, нестись на вокзал встречать Клауса. Времени на то, чтобы забросить чемодан в гостиницу, у меня не было. Это, конечно, было весьма неудобно, особенно если принять во внимание, что в Калининграде я совершенно ничего не знаю. Да и самолет мог за держаться... Но у меня элементарно не было выбора.


Когда я прибыла в аэропорт, на улице было еще темно. Меня клонило в сон, и я то и дело клевала носом. Протолкавшись сквозь толпу каких-то азиатов в одинаковых дубленках и шапках, направилась к электронному табло, дабы уточнить время отлета. Рядом, расположившись на тюках и чемоданах, дремала кучка жителей Севера. Судя по тому, что у них был настоящий «пикник», я решила, что кучкуются они тут давненько. Ой, не дай бог, и мой рейс задержат! Слава богу, мой рейс вылетел вовремя. Сев в кресло, почти моментально уснула. Очнулась только тогда, когда стюардесса ленивым голосом объявила: «Наш самолет произвел посадку в аэропорту города Калининграда...»

За окном серело. Падал мокрый снег. На земле была натуральная каша из смеси снега и грязи. Посмотрев на это месиво, я поморщилась. Уж лучше трескучий мороз, чем плюсовая температура с такой кашей под ногами...

Трап долго не подавали. Народ, конечно, толпился в проходе, толкал друг друга сумками и пакетами. Но никто не возмущался – наш народ привычный и терпеливый. Да и что толку возмущаться? Можно подумать, от этого что-то изменится! Я подумала, что чемодан наверняка придется ждать долго... И не ошиблась. Сначала мы все, загнанные в маленькое багажное отделение, прилипли к окнам и наблюдали, как грузчики швыряют их в кузов грузовика. Эх, не завидую тем, у кого в чемодане было что-то бьющееся! Потом грузовик медленно подъехал к зданию, и чемоданы начали выкидывать на ленту транспортера. Минут через сорок я, отвоевав изрядно испачканный чемодан, вышла на стоянку такси.

– Куда? – справился какой-то коротышка в кожаной куртке, с непропорционально большой головой.

– На вокзал, – ответила я, чувствуя, как предательски промокает сапог.

– Что, сразу на вокзал? – удивился тот и хихикнул. – Даже чайку не попьете?

– На вокзале попью, – без улыбки сказала я. – В буфете. Ну, сколько?

Названная цена меня вполне устроила. После московских казалось, что я еду даром.

– Далеко? – поинтересовалась я, усевшись на заднее сиденье не очень чистой иномарки.

– Полчаса, – ответил коротышка и завел двигатель.

Полчаса! Фантастика! Полчаса в Москве уходит только на то, чтобы дойти до своей машины на стоянке...

Надо признаться, дорога от аэропорта до города, хоть и заняла полчаса, была довольно тоскливой. В Москве, когда выезжаешь из аэропорта, как-то сразу попадаешь в поток машин.

Несутся машины, дымят шашлычные, сияют окнами придорожные кафе. А здесь – ничего. Поле слева, поле справа. Узкая дорога с редкими машинами. И какое-то странное чувство холодящего одиночества. Изредка попадались хозяйственные постройки, некоторые, как я догадалась, немецкие.

– Скучно тут у вас, – заметила я, глядя на серое поле с островками свалявшегося снега.

– Ну, это вам не М-аа-сква, – вроде как пошутил тот, глянув на меня в зеркало. – Мы народ попроще...

– Ну-ну, – промычала я и принялась рассматривать поля.

«Интересно, почему он решил, что я – москвичка? Только потому, что я прилетела самолетом из Москвы? А если бы самолет был из Пекина, тогда что?» – подумала я.

При въезде в город дорога резко... испортилась. Нет. Не подумайте, что до города она была идеальной. Но когда мы пересекли городскую черту, машина натурально запрыгала.

– Весело тут у вас, – заметила я, когда мы подскочили на очередной колдобине.

– Это еще нечего, – махнул рукой таксист. – Вот в Балтийском районе у нас действительно весело.

– Мне на вокзал, – уточнила я. – Не надо в Балтийский.

На привокзальной площади жизнь кипела. Тут и там, собравшись в кучки, стояли таксисты. Кто-то пил чай, кто-то курил, кто-то продавал девочек, несмотря на утренний час... Расплатившись с водителем, я посмотрела на часы. Было почти одиннадцать. Поезд Клауса прибывал через двадцать минут. Я поставила чемодан на колесики и зашагала внутрь вокзала, радуясь тому, что мой груз такой легкий.

На платформе было людно. Народ толпился, кутался в куртки, шубы, дубленки. Здесь же скучали носильщики с тележками. И все то и дело посматривали на часы, а потом в тоннель – не едет ли поезд? Через какое-то время невидимая дама объявила, что поезд из Берлина прибывает, и народ тут же активизировался. Еще несколько минут, и состав подкатил к перрону. К счастью, за вагоном номер семь бежать не пришлось – он остановился почти напротив меня. Прислонив чемодан к скамейке, я стала вглядываться в толпу вновь при бывших.

Большинство пассажиров были немцами. Это легко определялось по одежде – перрон натурально запестрил всеми цветами радуги. Мы, россияне, одеваемся более... э... консервативно. В наших гардеробах, особенно зимних, преобладают темные цвета. От пестрых немцев у меня зарябило в глазах. А вот интересно, чем обусловлены столь разные взгляды на моду? Образом жизни? Жить у нас в последние годы стало вроде как веселей, по крайней мере, в этом убеждает статистика. А серый цвет и ныне там... И вот, в тот самый момент, когда я размышляла о цветах и жизни, я увидела ЕГО.

«Я помню чудное мгновенье, передо мной явился ты...» В том, что это был он, я не сомневалась ни на минуту. Он вышел из вагона с рюкзаком на спине и встал посреди перрона. В каждой руке у него было по чемодану. Оба чемодана были неприлично большого размера. Интересно, что он с собой привез в недельную поездку? Нет, ну действительно, что можно везти с собой на неделю в Калининград? Я понимаю, когда люди едут на отдых в места, где множество ресторанов, театров, выставок, баров. Для таких случаев полагается соответствующий гардероб – костюм, другой, обувь разная. Но в данной ситуации я откровенно не понимала, чем забиты его чемоданы. Тем более что, судя по его внешнему виду, он не принадлежал к людям, которые беспокоятся, как они выглядят. Этот запросто приперся бы на прием к королеве в тулупе и валенках!

Он был не высокий и не низкий. Не красивый и не страшный. Никакой. Вот Ганс – он был просто некрасивый. У того крючковатый нос, бесцветные, злые глазки. А у этого какое-то все непонятное, расплывчатое, неопределенное... Нет, его не выдавала яркая, кричащая одежда. Выглядел он так, как выглядят наши бомжи. Стоит уточнить, что вещи на нем были не рваные и не грязные. К тому же наверняка дорогие. Но я всегда поражалась умению жителей Западной Европы умудриться надеть эти дорогие, качественные вещи так, что возникает желание подать милостыню. Это же как надо постараться, чтобы сделать из конфетки дерьмо? Это, пардон, с точностью до наоборот, как умение наших женщин сделать из дерьма конфетку. Вот идет дама, и думаешь, что она – звезда Голливуда. А у нее на самом деле колготки за три рубля, юбка еще бабушкина (зато как переделана!), курточка с турецкого рынка, умело расшитая бисером. И все это дело кокетливо и ненавязчиво сдобрено нежным шарфиком... Зато как преподнесено! А прическа? Любая американка подумает, что она только что вышла из супер-пуперсалона. Ан нет! Просто дама ловко накрутила свои кудри на самую обыкновенную родимую плойку (при этом умудряясь красить глаза в коридоре у зеркала под тусклой лампой) и умело залила свое изваяние самым стойким лаком на планете – «Прелесть». И вот результат – красавица, глаз не оторвать.

Так вот, одежда его не выдавала. На нем были какие-то бесформенные серые штаны, непонятного цвета и кошмарного фасона ватник, на ногах что-то типа дутых сапог. А всю эту ужасную картину дополняла совершенно идиотская вязаная шапочка в полосочку, надетая почему-то только на одно ухо. Но под идиотской шапочкой было лицо, которое выдавало владельца этой шапочки. Бомжи так не смотрят. И рядовые наши сограждане не имеют такого выражения лица. Такого... как бы это правильнее выразиться? Идиотско-блаженного, вот! Он блаженно улыбался всем подряд, серыми глазками смотрел куда-то в пространство. Поняв, с кем мне придется иметь дело, я печально вздохнула и подошла к нему.

– Доброе утро. – Я протянула руку и выдавила из себя улыбку. – Я Рита. Вы, конечно, Клаус?

– Как вы догадались? – Он так изумился, что его белые брови заползли под края шапочки.

– Да вот так. – Я развела руками. – Надеюсь, это весь ваш багаж?

– Виесь.

– Ну и затарились вы на неделю, – заметила я, кивая на чемоданы.

– Что? – не понял тот.

– Много вещей, говорю... Что у вас там, консервы, что ли?

– Одеяло, – сказал Клаус, несколько растягивая слова. – Здиесь постельный белье. Я слышал, что у вас в гостиница не очень чистый белье... Здесь немного еда.

Я с тоской смотрела на своего «подопечного» и хотела рыдать. Да лучше бы я год жила с Гансом под одной крышей, чем неделю сопровождала вот это чудо в поездке! Но деваться было некуда. Работа есть работа.

Вдруг возле нас возник лихой носильщик с тележкой.

– Господин изволит тележку? – спросил он, бегло сканируя Клауса взглядом. Клянусь, он видел насквозь его карманы. Но не был уверен, удастся ли заработать.

– Да, – деловито ответил тот.

Носильщик назвал цену за услугу.

– Так дорого? – возмутился иностранный гость.

Носильщик вылупил на немца глаза. Видимо, редко кто был недоволен ценой.

– А господин желал бесплатно? – хихикнул тот, еще не потеряв интерес к Клаусу.

– Да, – нагло заявил тот. – У нас в Берлине бес..

– Ну, господин хороший. – Носильщик перебил немца и развернул тележку. – Здеся вам не Берлин. Ауфедерзэйн!

С этими словами он исчез. А Клаус обратил ко мне свои бесцветные глазенки:

– Почему вы не вмешаться?

Я, признаться, опешила, не сразу нашлась что сказать.

– Но чемоданы ваши, – растерянно сказала я.

– Но я ваш гость!

Вот это заявление, вот это наглость в самом откровенном ее проявлении! Так, значит, наш немецкий господин хороший абсолютно уверен, что все будет бесплатно? Но я, позвольте, никаких инструкций от Жака по этому поводу не получала... Если бы это было действительно так, Жак непременно бы дал мне наказ типа «с подопечного денег не брать» или «все включено». Но раз никаких указов не было, значит, мелкие расходы – расходы «клиента».

– Что вы думать? – поинтересовался тот, явно недовольный происходящим.

– Я думать о том, что я ваши чемоданы не потащу, – просто сказала я. – До стоянки нам идти минут десять. Тащите сами.

– Я?

Мы уставились друг на друга с искренним изумлением. Изумление было обоюдным.

– А вы хотите, чтобы тащила я?

– Вы платить за тележку!

– Нет, – отрезала я, чувствуя, как закипаю от злости.

Пару минут мы молча смотрели друг на друга, потом Клаус вытащил телефон, отошел от меня подальше и принялся кому-то звонить. Через минуту до меня донеслось:

– Жак? Да, я...


Проходивший рядом со мной носильщик на минуту остановился. Видимо, стал нечаянным свидетелем наших препираний.

– Иностранцы – они такие, – кивнул он на Клауса. – Особенно немцы.

– Это точно, – согласилась я.

– Немцы, они самые такие, – продолжил тот. – Вот приезжают наши из Сибири – народ щедрый!

И заплатят, и сверху дадут. А эти... И небось крутой какой-нибудь?

– Да нет, – отмахнулась я. – Так, инженер какой-нибудь.

– А у них что инженер, что банкир – все жмоты, – хихикнул парнишка и покатил тележку дальше по перрону.


Когда он удалился, я повернулась к Клаусу. Я не была уверена, знал ли он, что немецкий я вообще-то понимаю, но крыл он меня по первое число. Надо же, какая зараза! Оказалось, я была виновата не только в том, что не заплатила за тележку, но еще и в том, что в поезде был грязноватый туалет и грубая проводница... Потом, видимо, Жак сказал ему что-то типа «дайте ей трубку», так что, подойдя ко мне, он довольно грубо сунул трубку мне в ухо.

– Слушаю, – спокойно сказала я, беря телефон.

– Здравствуйте, Рита. – Жак был, как всегда, спокойнее танка. – Что там у вас творится?

– Да вы не представляете! Он...

Жак слушал и не перебивал, что с ним бывало крайне редко. Потом довольно удивленно произнес:

– Странно... Обычно он легок в общении. Был, во всяком случае. Может, устал с дороги. Но очень вас прошу – молчите, улыбайтесь и не спорьте. Я его старый должник, поэтому эта поездка и поиски дома должны состояться. Не ссорьтесь. И не давайте воли нервам. Помните – для вас он безликий клиент. Ну, хорошо? Вы же умная девушка, а ведете себя как ребенок, право! Заплатите вы за эту чертову тележку! И за все остальное тоже, прошу вас...

Когда я передала телефон обратно владельцу, вид у него был такой, словно он только что покорил Эльбрус.

– Носильщик! – крикнула я другому парню с тележкой, и тот бодро подрулил к нам.

– В каком отеле вы забронировали номер? – подавляя злость и неприязнь к «гостю», сквозь зубы спросила я по дороге к стоянке.

– Не знаю, – ответил тот, даже не удостоив меня взглядом. – Я сначала хотеть осмотреть отели...

– Вы предлагаете кататься по всему городу? – уточнила я, предвкушая, какой веселый денек мне предстоит. – В такую погоду?

– Да, – ответил Клаус. – У меня с собой список отелей Кенигсберга.

– Калининграда, – поправила я. – На карте нашей страны город значится как Калининград. Так что прошу любить и жаловать. Вашим Кенигсбергом он был тогда, когда был вашим. А теперь он наш. А потому – Калининград.


На стоянке меня ожидал новый сюрприз. Клаус сказал, что данные машины его... просто не устраивают. Одна машина показалась ему слишком старой, другая была слишком грязной, а водитель треть ей не внушал доверия...

– Вы издеваетесь? – уточнила я, глядя на часы. – Мы уже полчаса топчемся здесь в ожидании чуда. Вы хотите лимузин? Белый? С розами? И шампанское?

– Нет, я хочу нормальный машина, – невозмутимо сказал тот, вовсе не придавая значения моим издевкам. – Я не имею желания ехать в плохой машине. У нас в Берлине все такси...

– Вам еще раз повторить, что здесь не Берлин?


Мое терпение лопалось, а нервы натягивались, как струны на гитаре. Я, как могла, старалась держать себя в руках и даже начала мысленно внушать себе, что я – спокойна... Но аутотренинг как-то плохо помогал – руки тряслись мелкой дрожью. Появилось очень ярко выраженное желание придушить этого «ревизора». Не знаю, чем бы все это закончилось, но на стоянке наконец появилась машина, которая пришлась Клаусу по вкусу.

– Вон этот – хороший машин, – сказал он, ткнув пальцем в «мерседес» черного цвета. – Мы поехать на этот машина.

Водитель мерса оказался не промах и заломил такую цену, что даже московские водилы удивились бы его наглости. Но мне было плевать, сколько он просил. Даже если бы он запросил миллион, я бы заплатила. Лишь бы поскорее покончить с предстоящим просмотром гостиниц. Тем более что деньги не мои...

– Значит, будем кататься по отелям, – уточнил кругломордый водитель, не скрывая улыбки. Я бы на его месте тоже улыбалась – содрать столько денег! – Ну, поехали!

– Я сяду назад, – заявил Клаус и плюхнулся на заднее сиденье.

– Очень хорошо. – Я села впереди и взглянула на часы. Интересно, до ужина мы управимся?

Когда мы приехали в центр, я прилипла к окну. Меня поразило сочетание трех контрастных стилей – здесь чередовались старые немецкие здания, убогие хрущевки и новые, сияющие стеклом постройки. Было видно, что за городом пытаются ухаживать, я даже пожалела, что нынче не лето. Летом, наверное, было бы очень красиво.

Доехав до гостиницы «Х», таксист затормозил.

– Прибыли, – сообщил он, кивая на массивное здание времен социализма.

– Вы подождете? Как договаривались?

– Жду, жду, – довольно сказал таксист. – Вы платите, я жду...

Клаус вышел из машины, окинул здание изучающим взглядом. В том, что оно, здание, ему не понравилось, я уже не сомневалась. Морда у немца стала такой, словно он только что съел лимон.

– Ужасный архитектура, – констатировал он.

– Вам какая разница, какая архитектура? – поинтересовалась я и вдруг поняла, что спокойна. – Главное, чтобы номер хороший был.

Но номер Клаусу тоже не понравился. Да и мне, чего греха таить. Нет, я бы, конечно, выпендриваться не стала, пожила бы и здесь. Во всяком случае здесь был туалет, горячий душ, телефон. Но Клаус наотрез отказался.

– Окно очень грязный, – сказал он, разглядывая огромное окно.

– Так оно с той стороны пыльное, – обиженно сказала администратор. – Зима все-таки. Кто сейчас окна снаружи мыть будет?

– И телевизор старый, – добавил Клаус, брезгливо глядя на действительно старый телевизор.

– Ладно, поехали дальше. – Я взяла его под руку и увлекла в коридор.

Хочу отметить, что список гостиниц, которые Клаус желал посмотреть, был у него. Он сам его нашел, составил и распечатал. Я перед поездкой тоже полазила во Всемирной сети, и у меня на заметке была пара мест, куда можно заглянуть. Но Клаус даже не пожелал слушать мое предложение. У него был свой план...

Следующим номером шла гостиница, которая размещалась в старом немецком здании красного кирпича. Снаружи здание выглядело очень даже ничего. Клаус улыбнулся. Но внутри оказалось не то...

Потом были еще отели, и еще, и еще. Я потеряла им счет и уже даже не высказывала свое мнение. Только думала: «Боже мой, если у этого человека есть родственники и, не дай бог, жена и дети, то это – самые несчастные люди на свете! Если бы это был мой родственник, то либо отреклась бы от родовых связей с ним, либо просто задушила бы его ночью, пока он спит».

Наше катание по городу несколько затянулось, таксист стал волноваться.

– Э, – сказал он, стесняясь. – Тут вам натикало...

– Не переживайте, – успокоила я. – Заплатим, как договаривались.

И вдруг Клаус увидел то, что понравилось ему сразу. И снаружи, и внутри.

– Я так и думать, что этот гостиница самый хороший, – поделился он со мной своими догад ками.

– Так почему же мы сразу не поехали сюда, а катались три часа по городу? – Я откровенно изумилась.

– Потому что я хотеть все посмотреть и сравнить.

Когда Клаус решил поинтересоваться, сколько стоит номер, я вежливо отвела его в сторону и пропела:

– Пусть это вас не беспокоит. Расходы по проживанию господин Жак берет на себя.

– О! – Серо-голубые глаза засветились не поддельной радостью. – Как это мило с его сто ро на!!!

– Ага, мило, – согласилась я. – Паспорт давайте...

Миловидная девушка-регистратор взяла паспорта и принялась заполнять что-то у себя в компьютере. Потом подняла голову и уточнила:

– Господин Клаус? Клаус Крюгер?

Клаус кивнул.

Покончив с формальностями, мы поднялись на второй этаж и разошлись в разные стороны. Я от усталости валилась с ног. Душ, постель и, может (может!), ужин – все, о чем я могла думать.

– Буду ждать вас внизу через час, – вдруг крикнул мне вдогонку Клаус.

– Зачем? – Я резко повернулась.

Он тоже повернулся и сделал несколько шагов по направлению ко мне.

– Как – зачем? У нас много дела. Нам надо найти улица.

– Вы в своем уме? – не выдержала я. – Я только что из Москвы! Мы катались по городу три часа, и теперь предлагаете мне идти на поиски? Как хотите, но сегодня я никуда не пойду. Завтра. Вам ясно? Все будет завтра. В десять утра внизу.

Резко развернувшись на каблуках, я быстро дошла до своей комнаты, открыла дверь, зашла внутрь. Нет, совсем чокнутый! На улице скоро стемнеет, а мы пойдем на поиски этого чертова дома! Сбросив пальто и сапоги, я рухнула на кровать, с ужасом представляя завтрашний день.

Тайник на Кутузова (сборник)

Подняться наверх