Читать книгу Дом с призраками - Джек Гримм - Страница 3

Я сижу в городском архиве, окружённый пыльными папками и пожелтевшими документами, и чувствую, как внутри растёт странное, почти болезненное напряжение. Каждый лист, который я переворачиваю, будто приоткрывает дверь в тёмную комнату – туда, где ждут ответы, которых, возможно, лучше не знать.

«Зачем я это делаю?» – спрашиваю себя в сотый раз.

Ответ прост и одновременно невыносимо тяжёл: потому что ночи больше не приносят покоя. Потому что Лена стала спать с включённым светом. Потому что Маша шепчет по утрам: «Тётя опять приходила».

Первые находки

Архивариус, седобородый мужчина с усталыми глазами, принёс мне связку дел под грифом «Особняк на Ольховой, 17». Руки дрожат, когда я развязываю потрёпанную ленту.

Первый документ – купчая 1892 года. «Передаётся в собственность Григорию Ивановичу Воронцову…» Ниже приписка карандашом: «Пропал без вести в 1904‑м».

Пропал.

Слово бьёт по сознанию, как молот. Пропал. Не умер. Не погиб. Пропал.

Листаю дальше. Газетные вырезки. «Таинственное исчезновение владельца старинного особняка». «Полиция не обнаружила следов преступления». «Родственники заявляют: Григорий Воронцов не мог покинуть дом по своей воле».

В горле пересохло. Я представляю его – высокого, с седыми висками, в длинном сюртуке. Как он ходит по тем же коридорам, что и мы. Как слушает те же скрипы.

Письма из прошлого

Следующая папка – личная переписка. Письма, адресованные некоей Елизавете Воронцовой, предположительно жене. Большинство – обычные бытовые заметки: «Заказал новые шторы», «Проверил фундамент». Но одно выделяется.

Дрожащими пальцами разворачиваю пожелтевший лист. Почерк нервный, строчки прыгают:

> «Лиза, я слышу шаги в библиотеке. Не наши. Кто‑то ходит там ночами. Вчера видел тень у окна – она не двигалась, когда я шёл. Ты должна уехать. Забери детей и уезжай, пока не поздно. Я останусь – должен узнать, кто или что живёт в этом доме».

Ниже, карандашом, приписка: «Она улыбается. Я видел её улыбку в зеркале».

Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все в зале. Она. Опять «она». Как та «тётя в белом», о которой говорит Маша.

– Что вы ищете? – голос архивариуса заставляет вздрогнуть.

– Ничего определённого, – отвечаю, не глядя на него. – Просто… историю дома.

Он кивает, но в его взгляде – понимание. Будто он знает, что я уже нашёл то, что не должен был находить.

Возвращение домой

Еду обратно в молчании. Письма лежат на коленях, словно раскалённые угли. В голове крутятся фразы: «должна уехать», «пока не поздно», «она улыбается».

Дом встречает меня тишиной. Но это не мирная тишина – она плотная, настороженная, как перед грозой. Лена выходит в прихожую, видит мои руки, сжимающие бумаги, и бледнеет.

– Что это?

– Правда, – говорю я, и слово звучит чуждо, будто не моё. – Или то, что от неё осталось.

Мы садимся в гостиной. Маша играет наверху, её смех доносится, как из другого мира. Я читаю письма вслух. Лена слушает, не перебивая, но её пальцы впиваются в подлокотники кресла.