Читать книгу Древнее проклятие - Джек Гримм - Страница 2

Я всё ещё держу в руках тот предмет. Он лежит на столе, словно миниатюрный монолит из иного мира – гладкий, холодный, с поверхностью, будто покрытой паутиной трещин. Не камень и не металл: материал не поддаётся определению. А символы… Они не высечены – вплавлены в структуру, словно сами атомы сложились в этот узор.

Первые минуты я просто смотрел. Потом потрогал кончиком пальца – и вздрогнул. Предмет пульсировал. Едва уловимо, как сердце под толстой одеждой. «Это галлюцинация, – сказал себе. – Переутомление, стресс, недосып». Но он по‑прежнему здесь.

Я нашёл его вчера в той самой коробке из архива – под слоями пожелтевшей бумаги, будто спрятанный намеренно. Дневник с рунами лежал сверху, словно указатель: «Вот ключ. Но готов ли ты его повернуть?»

Сейчас, при дневном свете, я снова разглядываю символы. Они не похожи ни на один известный алфавит. Некоторые напоминают клинопись, другие – перекрученные спирали, третьи – глаза с вертикальными зрачками. Когда я фокусируюсь на одном, остальные будто движутся, перестраиваясь в новом порядке. Мозг отказывается воспринимать их статично.

Пытаюсь зарисовать. Карандаш дрожит, линии выходят кривыми. На бумаге символы теряют глубину, становятся плоскими подделками. Я стискиваю зубы: «Почему ты сопротивляешься?»

Вспоминаю слова из дневника: «Проклятие спит, но слух его остр». Этот предмет – не просто артефакт. Он активен. Он ждёт.

Открываю ноутбук, загружаю фото в программы для распознавания символов. Системы выдают: «Неизвестный шрифт», «Нет совпадений в базах данных». Пробую сопоставить с шумерскими, финикийскими, руническими знаками – ноль. Будто этот язык создан не для человеческих глаз.

Но что‑то щёлкает в памяти. В детстве, когда бабушка рассказывала сказки о «тёмных богах», она иногда рисовала похожие знаки на полях книг. «Это обереги, – говорила она. – Но если перевернуть их… получится дверь». Я спрашивал, куда ведёт эта дверь. Она замолкала, а потом улыбалась: «Туда, где лучше не бывать».

Теперь я понимаю: она знала. Или подозревала.

Беру лупу. Под увеличением символы кажутся живыми: они пульсируют, меняют оттенок от серого к почти фиолетовому. Один из них – круг с точкой внутри – вдруг вспыхивает тусклым светом, будто крошечная звезда. Я отшатываюсь. «Это невозможно. Это игра света». Но страх уже вцепился в горло.

Решаю проверить физические свойства. Взвешиваю: 347 граммов. Температура – на градус ниже комнатной. Магнитом не реагирует. При ударе о стол звук глухой, без эха, словно предмет поглощает вибрации. «Как будто он не из этого мира», – мысль приходит сама, и я тут же её отталкиваю. «Наука. Логика. Факты».

Но факты рассыпаются.

Вечером, когда тени удлиняются, символы начинают светиться. Слабо, как фосфорные метки. Я выключаю свет – свечение усиливается. Оно рисует на стенах узоры, напоминающие карты: острова, реки, горы. В центре каждой карты – точка, похожая на тот круг с точкой из артефакта.

«Это координаты», – шепчу я. Но куда они ведут?

Пытаюсь сфотографировать, но камера фиксирует лишь тусклые блики. Экран ноутбука мерцает, буквы в открытых окнах перестраиваются в те же символы. Компьютер зависает, а потом выдаёт ошибку: «Файл не найден». Все мои заметки исчезли.

Остаюсь наедине с артефактом. Он больше не кажется безжизненным. Он наблюдает.

В голове звучат обрывки фраз из дневника: «Кто услышит – станет ключом». Ключом к чему? К проклятию? К вратам? К собственному безумию?

Я кладу ладонь на поверхность. Она тёплая. Слишком тёплая.

И тогда я слышу голос. Не ушами – где‑то внутри черепа. Он говорит:

«Ты уже открыл дверь. Теперь войди».

Руки дрожат. Я смотрю на артефакт и понимаю: это не конец поисков. Это начало пути. Пути, где каждый шаг может стать последним.

Но я уже не могу остановиться.