Читать книгу Кукла, обладающая зловещей силой - Джек Гримм - Страница 1

Письмо пришло в серый октябрьский полдень – безликий конверт без обратного адреса, брошенный в почтовый ящик словно бы случайно. Я вскрыла его кухонным ножом, рассеянно думая, что это, наверное, очередной счёт или реклама. Но внутри лежала всего одна страница – сухая нотариальная бумага, извещавшая, что после кончины тёти Аглаи, с которой я не общалась лет пятнадцать, мне «в порядке отдалённого родства» передаётся некий предмет из её коллекции: старинная кукла.

«Предмет»… Слово царапнуло. Почему не «вещь», не «игрушка», не «антиквариат»? Словно составитель документа намеренно избегал человеческих обертонов, подчёркивая: это – объект, а не нечто, наделённое историей, памятью, теплом рук.

Я положила лист на кухонный стол, поверх газеты с кроссвордом. За окном моросил дождь, капли стекали по стеклу, размывая очертания соседского гаража. Кукла. Откуда? Почему мне? Тётя Аглая – сухая, прямая, с волосами, стянутыми в тугой узел, – всегда казалась мне человеком, для которого игрушки были проявлением легкомыслия. В её квартире, куда я заглядывала в детстве раз в год, пахло нафталином и старыми книгами; на полках стояли фарфоровые собаки, бронзовые часы, но ни одной куклы я не помнила.

И всё же – подарок. Наследие. Знак того, что где‑то там, за чертой жизни, обо мне вспомнили.

Посылка прибыла через три дня. Деревянный ящик, обит войлоком, запечатан воском. Я вскрывала его с неловким волнением, будто нарушала чужой секрет. Внутри, укутанная в льняную ткань, лежала она.

Кукла.

Сначала – восхищение. Тонкая работа: фарфоровое лицо с едва заметными румянами, глаза из цветного стекла, ресницы настоящие, вероятно, человеческие. Платье из выцветшего шёлка, вышитое серебряной нитью. Руки сгибались в локтях, пальцы были прорисованы с почти болезненной тщательностью – даже крохотные ногти. Она казалась не игрушкой, а миниатюрной женщиной, застывшей в вечном полупоклоне.

Я поставила её на полку в гостиной. «Вот, – сказала я вслух, сама не зная кому, – твоё место».

Первые часы я то и дело поглядывала в её сторону. Что‑то мешало мне отвести взгляд. Не красота – скорее, точность. Словно мастер, создававший её, вложил в неё не просто умение, а знание. Знание о том, как должно выглядеть лицо, чтобы казаться живым.

Вечером, зажигая лампу, я поймала себя на мысли: кукла смотрит на меня. Разумеется, это была иллюзия – глаза неподвижны, зрачки не двигаются. Но угол наклона головы, тень от ресниц… Я переставила её лицом к окну. «Так лучше», – пробормотала я, хотя никто не спрашивал.

Ночью я проснулась от звука. Тихий стук, будто кто‑то постучал в стекло. Я села в постели, вслушиваясь. Дождь перестал, за окном – только бледный свет фонаря. Я поднялась, подошла к окну. Никого.

Повернувшись, я замерла.

Кукла стояла на краю полки, словно сделала шаг.

Я моргнула. Конечно, это невозможно. Я сама поставила её вглубь, подальше от края. Наверное, тряхнула полку, когда проходила мимо. Я вернула её на место, чувствуя, как холодок пробежал между лопаток. «Глупо», – сказала я себе. Но выключила ночник и спала с включённым светом.

Утром я рассматривала её при дневном свете. Теперь она казалась просто старинной игрушкой – хрупкой, изящной, но безжизненной. Я даже улыбнулась: «Ну что, пугало? Испугала?»

Но в глубине души уже зрела тревога. Не страх – ещё нет. Скорее, недоумение. Почему моё сердце сбивается с ритма, когда я смотрю на неё? Почему мне кажется, что за мной наблюдают, даже когда я поворачиваюсь спиной?

Я достала телефон, чтобы сфотографировать её и отправить подруге. Экран мигнул – и на долю секунды в объективе кукла моргнула.

Я отбросила телефон. Экран был чист. Фото сохранилось: фарфоровое лицо, неподвижные глаза, вышитое платье. Ничего необычного.

«Это усталость, – подумала я. – Просто усталость».

Но вечером, укладываясь спать, я снова поставила её лицом к стене.

И всё равно чувствовала – она ждёт.