Читать книгу Проклятый артефакт - Джек Гримм - Страница 2

Я проснулся от телефонного звонка. Экран высветил номер Виктора Ильича – и сердце тут же сжалось. Он никогда не звонил так рано.

– Ты уже в курсе? – его голос звучал глухо, будто сквозь вату.

– О чём?

– Лена… Лена умерла.

В голове застучало. Лена – младший куратор, та самая, что вчера с таким любопытством разглядывала артефакт, трогала его пальцами, смеясь: «А вдруг он исполнит желание?»

– Как?.. – выдохнул я.

– Падение с лестницы. Дома. Ночью. Полиция говорит – несчастный случай.

Несчастный случай. Эти слова звенели в ушах, но внутри всё кричало: неправда.

Я приехал в музей раньше обычного. В коридоре пахло дезинфекцией – кто‑то уже успел протереть полы, будто пытаясь стереть следы случившегося. В кабинете Виктора Ильича царил беспорядок: бумаги разбросаны, чашка с недопитым кофе застыла на краю стола.

– Она держала диск в руках всего пять минут, – пробормотал он, не глядя на меня. – Пять минут. И вот…

Я сел напротив. В голове крутились обрывки воспоминаний: её смех, её пальцы на металле, её слова – «А вдруг он исполнит желание?»

– Ты ведь тоже его трогал, – вдруг сказал Виктор Ильич, поднимая на меня глаза. – И я. Почему она?

Вопрос повис в воздухе. Я знал, что он думает то же, что и я: это не случайность.

После разговора я отправился в запасник. Артефакт лежал на том же месте – тихий, неподвижный, будто и не было ничего. Но теперь я видел в нём нечто иное. Не загадку. Угрозу.

Я осторожно прикоснулся к краю диска. Холодный. Ни тепла, ни пульсации, ни шёпота в голове. Но стоило мне отвести руку, как в сознании вспыхнула картина: тёмная лестница, скользящая нога, короткий вскрик.

Я отшатнулся.

Это было не воспоминание. Это было видение.

Весь день я пытался собраться с мыслями. Записывал детали: время контакта Лены с артефактом, часы, когда произошло падение. Выстраивал хронологию, искал логику. Но чем больше я анализировал, тем яснее понимал: логики нет. Есть только закономерность.

Тот, кто прикасается к диску, умирает.

Я попытался позвонить её семье, но трубку взяла сестра. Голос у неё был сухой, без слёз:

– Она всегда была неосторожной.

Неосторожной. Опять это слово – несчастный случай.

Вечером я остался в музее один. Включил лампу над артефактом и уставился на него, будто пытаясь заставить заговорить.

– Что ты такое? – прошептал я.

И вдруг – едва уловимо – диск дрогнул. Или мне показалось? Я придвинулся ближе. Поверхность снова изменилась: узоры, которые вчера казались статичными, теперь складывались в новые комбинации. Я достал фотоаппарат, сделал снимок. Потом ещё один. На экране было видно: линии движутся.

Я закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Это не паранойя. Это реальность.

Но кто мне поверит? Виктор Ильич? Он и так на грани. Полиция? Они увидят только сумасшедшего музейного работника, который бредёт о проклятых артефактах.

А если я ошибаюсь?

Эта мысль ударила, как ледяной душ. Что, если смерть Лены – действительно несчастный случай? Что, если я сам придумываю связь, потому что боюсь? Потому что я тоже трогал диск?

Я снова взглянул на артефакт. Он молчал. Но в тишине я слышал эхо её смеха: «А вдруг он исполнит желание?»

И тут меня пронзила другая мысль: а что, если он исполнил?

Исполнил не так, как она хотела. Исполнил по‑своему.

Я достал блокнот и написал:

> 1. Контакт с артефактом.

> 2. Ровно сутки.

> 3. Смерть.

Три пункта. Три шага к пропасти.

Я посмотрел на часы. С момента моего прикосновения прошло 22 часа.

Осталось 2 часа.