Читать книгу Дионисов — II. Корень зла - Дмитрий Богуцкий - Страница 7

Уже на следующий день мы засели с Макшейнами, и чаепитие перешло в короткое обсуждение результатов конфликта.

– Александр Платонович Замойского так словами припечатал! – восхищённо хвастался остальным Степан. – Поделом ему.

– Красноречия у Александра не занимать, – кивнул Осип Эдуардович. – Но для Замойского это ш-шработает едва ли. Он шнова накидается в штоличном кабаке и пойдёт девок по хуторам воровать.

Под “штолицей”, конечно, он имел Югопольск, столицу княжества.

– Воспитательная работа – долгий процесс, – констатировал я. – К тому же, всегда возможны более радикальные меры. Но мне пока выгоднее перемирие. Перед полномасштабными боевыми действиями надо накопить силы. К тому же, Антон же, как я понимаю, не первый в иерархии их семейной группы?

– Ага. Его дядя в Югопольске – он патриарх клана. Но все дела по поводу поместья и шельского хозяйства отдал Антону.

– Ясно. Ну, ничего – и его воспитаем, если потребуется. Осип Эдуардович, я могу рассчитывать на вашу поддержку в случае, если они окончательно выйдут из берегов?

– Молодой человек! – воскликнул он. – Думаеш-шь, почему мы их уже второе поколение никак из долины не выгонем?

– Потому что у вас зерно покупает и рапс? – сьехидничала Ангелина.

– Нет! У нас двадцать человек при оружии, ш-читая четырнадцатилетних юнцов! И двое одарённых первого уровня, неучей – я и шештра моя младшая. Конечно, пытался эликсиры варить, но такая ерунда выходила. От ш-шилы огонь первоступенный шлабенький могу. Шупротив двух шотен подручных, наёмников и разных выкормышей из окраин.

– Мой уровень – отличник. Просто неподтверждённый, – попытался возразить я. – Да и Ангелина тоже умеет кое-чего.

– Ну, пару раз лечебные удавалось выполнить, – кивнула она.

– Аргумент… – Осип Эдуардович задумался. – Но мало, всё равно. Да и хуторяне многие на его шторону вштанут, это ты зря шмотришь…

– Значит, нужно медленно формировать мнение селян и копить силы перед началом открытого конфликта. Вы же мне в этом поможете, Осип Эдуардович? – вкрадчиво спросил я. – Слухи, сплетни, сельские разговоры – методы психологической борьбы против неприятия не менее важны, чем стволы и эликсиры.

Макшейн кивнул, на этом и закончили. А после мы принялись за работу. Осип Эдуардович со своим личным кинооператором осмотрели поместье, то и дело восклицая – то по поводу плохого состояния конструкций, то по поводу нахлынувших ностальгий.

Потом начался долгий этап обсуждения бюджетов – с эмоциями, бурной жестикуляцией и ангелиниными возгласами, вроде: “Да не может кубометр бруса из лиственницы стоить три тысячи!” или "Да кто же вам найдёт чугунную оградку такого же фасона?" В самый разгар дискуссии к нам за стол заглянул тупай, и у Осипа Эдуардовича начался приступ аллергии.

– Уберите его, апчхи, я от него сейчас кони двину!

Пришлось прочитать тупаю нравоучение на тему “быть куда менее аллергичным” и запереть его в одной из спален.

В итоге составили смету первого этапа работ – ремонта гостиной, подготовки площадки под мини-завод, подключения коммуникаций и прочего, пожали руки, написали бумагу, и я выделил аванс. А потом Нанотолий нас снова удивил. Как только Макшейны ушли – он бодрой трусцой спустился по лестнице со второго этажа, как будто и не запирал его никто.

– Так… опять хулиганишь? Колдун…

– Он чего… телепортировался?! – присвистнула Ангелина. – Эликсир телепортации – это что-то совершенно безумное.

Но причина оказалась одновременно и проще, и интереснее. В нижней части двери спальни, где мы его заперли, обнаружилась дыра, ровно повторяющая силуэт животного в поперечнике.

Ангелина потрогала края и показала палец, чёрный от сажи.

– Ещё тёплые. И слегка обугленные. Получается, прожёг и прошёл, как паяльник через канифоль. Слушай… я, типа, ничего не имею против Нанотолия, уже привыкла даже, но давай, может, ему вольер нормальный сделаем?

– Не надо. Я ему верю. Он сообразительный!

Весь день занимались хозяйством. Возили кой-какие припасы, с Сергеем и Изабелью прибирались в поместье, делали наставление селянкам, пришедшим помогать по дому – и так далее.

Вечер пришёл незаметно. В очередной раз Рустам нажарил шашлыки, потом ушёл прибираться в гаражах. Мы же с Ангелиной остались одни.

Смотрела она на меня после всего случившегося как-то по-другому. Уж не влюбилась ли? Ну уж нет. Такого нам точно не нужно. Поэтому я решил начать общение с негатива.

– Ангелина. Два автомата Замойских я завтра всё-таки верну. Не по правилам это. И у меня нет времени обрабатывать их планы мщения, надо хотя бы на время сбавить пар.

– Вот блин! Но они же классные? – расстроилась Ангелина. – Я уже успела с ними подружиться!

– Ещё денег заработаем, и тебе прикупим. Плюсом к зарплате. А эти я верну. Вынеси, пожалуйста.

Ангелина поморщилась, но, похоже, после моих слов пребывала в приподнятом настроение, и автоматы вынесла.

Потом уплетала шашлык за обе щёки, и всё же спросила, лукаво прищурившись.

– Значит, ты за мной поехал?

– Ну, конечно, поехал.

– Это ты потому что я для производства вина нужна, ага?

– Конечно. Исключительно для этого, Ангелина, – вздохнул я.

– Я так и подумала, – кивнула она.

Это я чего, так хорошо сыграл, получается? Ну, тогда придётся правду сказать.

– Не говори глупостей, для меня на этом континенте любой человек важен, а ты – тем более. Ты отличный стрелок, и в технике разбираешься.

– То есть – это ты взаправду меня своей правой рукой назвал? – она, похоже, реально удивилась.

– Ага, – кивнул я.

– Круто! – она вскочила и едва не попрыгала на месте. – Ну, всё, я спать пойду. А, ещё спросить хотела – правой руке зарплата полагается?

– Десятка в месяц устроит?

– Пятнадцать!

– Нет. Пока десятка. Вот разовьёмся – тогда.

– Ладно.

И уже у самой лестницы вдруг повернулась и сказала.

– Поклевская-Козелл.

– Чего? – не сразу понял я.

– Из ссыльных уральских литовцев. Ну, я же теперь уже знаю твою настоящую фамилию. Поэтому подумала, что…

И тут же испарилась.

– А отчество?! – крикнул я вслед. – Отчество у тебя какое?

Этот вопрос пока остался без ответа. Ладно. Потом раскроем друг другу свои тайны, пока ещё не время.

Все разбрелись по спальням, тëтушка Марго в этот раз тоже осталась у нас. Мы с ней тоже за день успели перекинуться парой слов по поводу предстоящих важных дел и ведения бизнеса.

Тупай забрался ко мне в кровать и посапывал у изголовья. Не очень привычно было, но как-то даже спокойнее. Хотя, конечно, я бы предпочёл, чтобы кто-то другой мне кровать согревал. Кто-то… побольше, и более близкий физиологически…

Да, Саша, ты и забыл. Ты ж теперь молодой. У тебя, помимо бизнес-проблем, теперь ещё одна нарисовалась… После Омелии на том злополучном корабле так женщин пока и не было.

Следующим утром я отправил Рустама в Белый Берег, проездом через Югопольск – проведать квартиру и прочее. Необходимо было закупить кое-что из электротехники, бытовых приборов – хотя бы, банально, холодильник, а также завести и подписать кое-какие документы по поводу получения денег от графа.

Также, вспомнив мои вечерние размышления, я успел написать и передать ему короткую записку: “Дорогая Надежда Константиновна. Как ваши дела? По-прежнему жду вашего визита”.

– Передашь в квартиру номер три в соседнем корпусе. Я постараюсь вечером и сам заехать, но не факт, что успею.

Рустам как-то сразу расплылся в довольной улыбке.

– Петрович, вот наконец-то. Давно вам говорил!…

– Никаких больше комментариев. Если вдруг захочет приехать в гости – подвези.

Также уже после его отъезда написал письмо Замойским следующего содержания:

“Текущие разногласия считаю улаженными, требую не мешать бизнесу, в качестве доброй воли возвращаю оружие. Нарушение перемирия одной из сторон будет считаться сигналом перехода к открытому вооружённому конфликту”.

Я хотел отправить Степана, чтобы он отвез письмо со стволами на заставу к Замойским, но его не оказалось в поместье. Походил, покричал:

– Степа-ан! – ответа не было.

Потом нашёл Егора из сторожки, тот сказал, что Степан забрал машину и уехал, видимо, в Номоконовск к отцу.

Что ж, осталось сделать всё самому и воспользоваться транспортом тётушки Марго, “Харламов-Давыдовым” – разрешение на то она давала. А по дороге решил проведать Штирцей и Северину Пржевальскую.

Когда уже собирался отчаливать – приехали господа Макшейны. Теперь уже не на лошадях, а на маленьком древнем грузовичке, напоминающим “полуторку” военных годов.

– Ого, сколько ему?! – воскликнула Ангелина, вышедшая их посмотреть. – Это ж… “Ползунов-Щекочихин”, середина девятнадцатого, не раньше! Ты ж мой старичок!

– Вовсе не ш-штаричок, мадемуазель, – проворчал Осип Эдуардович, видимо, не расслышав начала. – Я ещё – ого-го!

– Да я про грузовик.

– Это да. Тышача восемьсот двадцатый! Тут уже родных деталей нет, четырежды собиралась и вош-штанавливалась, реликвия!

Ну да. Двигатель внутреннего сгорания во времена Пушкина, усмехнулся я. Звучит, как анекдот. А потом вдруг памятью реципиента откопал, что вообще-то в этой реальности дизельный, вернее, “масляный” двигатель изобрели наши, отечественные мастера аж в начале восемнадцатого века. И что именно он позволил российскому флоту отвоевать колонии у умирающих старых империй. И именно при помощни него, в совокупности с боевыми эликсирами, и разразилась Великая Европейская Война в начале XIX-го века, погрузившую мир на пятьдесят лет в хаос…

Макшейны тем временем бодро доставали из кузова старые доски, инструменты, а затем, уже самыми последними, вытащили их. Двух здоровенных двухметровых автоматонов, как я опознал, одной из первых моделей, без камер, с заливным бачком.

– Отгружаю двух работничков. Беш-шрощщная аренда. Щ-щас опалубку для забора будут нам колотить.

Двое не то племянников, не то внучатых племянников рода Макшейных залили этанол, ловко завели автоматонов, прицепили к ним стройматериалы и повели их к месту работы.

– Присмотри за ними, – попросил я Ангелину. – Какие-то уж больше старые модели, мало ли, сломают чего.

– Ага, – кивнула она.

Сам сел на стального коня, закинул оба ствола на спину – видок, конечно, тот ещё. И тут ко мне вприпрыжку прискакал Нанотолий – ну, что поделать, пришлось усадить на спину. Втопил тапку в пол, помчал по колдобинам. Селяне уже привычно выглядывали, здоровались, радовались. Любят меня, получается?

Первым делом добрался до Пржевальской: выбранной ею шато оказалось всего в двух километрах от меня – чуть выше по руслу Лауры, на повороте у моста, над высоким берегом.