Читать книгу Невидимая рука - Дмитрий Вектор - Страница 2

Третий день начался с рёва моторов.

Элиза проснулась от непривычного звука за окном – кто-то отчаянно пытался завести машину. Стартер крутился, надрывался, но двигатель не схватывался. Потом второй автомобиль присоединился к какофонии. Третий. Четвертый. Симфония умирающей техники.

Она подошла к окну, раздвинула занавески. Улица Жолиборская превратилась в театр абсурда. Десятки людей стояли у своих машин с открытыми капотами, тыкали в провода, проверяли что-то, спорили. Кто-то плакал. Пожилой мужчина в деловом костюме бил кулаком по крыше своего «Мерседеса», методично, раз за разом, пока на костяшках не выступила кровь.

Элиза быстро оделась, спустилась вниз. У подъезда уже собралась толпа. Томаш стоял в центре, объяснял что-то Каролю и Барбаре.

– не понимаете, это не совпадение! Сначала электроника, теперь двигатели. Это система!

– Какая система, молодой человек? – Кароль стучал палкой по асфальту. – Просто бензин паршивый продали. Или вода в баках.

– У всех? Одновременно? – Томаш указал на улицу. – Посмотрите! Там сотни машин. Разных марок, разного возраста. И ни одна не заводится!

Элиза подошла ближе:

– Что случилось?

– Двигатели внутреннего сгорания перестали работать, – Томаш посмотрел на нее, и она увидела в его глазах странную смесь триумфа и ужаса. – Я же говорил. Это последовательный процесс. Сначала тонкие технологии – электроника. Теперь более грубые – механика сгорания.

– Это бред какой-то, – буркнула Барбара.

– Бред – это то, что происходит! – Томаш повысил голос. – Законы физики не могут просто взять и измениться. Но они меняются. И если я прав, дальше будет только хуже.

По улице прошла военная колонна – три грузовика, набитые солдатами. Нет, не прошла. Проехала. Элиза присмотрелась – грузовики были на конной тяге. Восемь лошадей тащили каждый. Солдаты сидели мрачные, с автоматами наперевес. Автоматы, которые, возможно, уже не стреляли.

– Куда они? – спросила молодая беременная женщина со второго подъезда.

– К складам, – ответил Кароль. – Охранять продукты. Без транспорта их не доставишь. Значит, скоро начнется голод.

– Не пугайте людей, – одернула его Барбара.

– Я не пугаю. Я предупреждаю. – Старик обвел взглядом собравшихся. – Слушайте меня, все. Я пережил военное время. Знаю, что будет дальше. Сначала кончится еда в магазинах. Потом начнутся грабежи. Потом убийства за кусок хлеба. У нас, может, три-четыре дня до того, как все рухнет окончательно.

– Что вы предлагаете? – спросила Элиза.

Кароль посмотрел на подъезд:

– Организоваться. Объединить запасы. Выставить охрану. Закрыть первый этаж, чтобы чужие не прошли. Иначе нас перебьют по одному.

Вечером собрались все жильцы дома. Тридцать две квартиры, семьдесят восемь человек. Собрание провели в холле первого этажа, при свечах. Кароль оказался естественным лидером – говорил четко, по-военному.

– У кого сколько продуктов?

Люди называли цифры. У кого-то запасы на неделю, у кого-то на три дня. У семьи с пятого этажа – четверо детей – кончилось уже вчера. Элиза поделилась своими консервами, крупами. Другие тоже вытащили запасы. Сложили все в одной квартире на первом этаже, у Кароля. Он составил список, кто сколько сдал, кто сколько должен получать.

– Норма: триста граммов хлеба на человека в день. Каша утром и вечером. Консервы – по праздникам, – объявил старик. – Экономим по полной. Не знаем, сколько это продлится.

– А как же закупки? – спросила Барбара. – Может, в магазинах еще что-то осталось?

– Уже ничего нет. – Это сказал Томаш. – Я сегодня ходил по району. Все разграблено. Даже аптеки вскрыли. Остались только пустые полки.

Элиза вспомнила увиденное утром – разбитые витрины, перевернутые прилавки, группы людей, таскающих мешки. Город умирал на глазах.

– Значит, живем на том, что есть, – подытожил Кароль. – И защищаемся. Мужчины – по двое дежурить на первом этаже. Круглосуточно. Женщины готовят, ухаживают за детьми. Если кто-то попытается прорваться – отбиваем. Вопросы?

– А чем отбивать? – спросил молодой парень с четвертого. – Руками?

Кароль усмехнулся:

– У меня в кладовке армейский склад. Саперная лопатка, монтировка, арматура. Хватит на всех. Плюс кухонные ножи, топоры. Кто умеет драться – вперед. Кто не умеет – научится быстро.

Элиза подняла руку:

– А полиция? Армия? Власти должны что-то делать.

– Власти разбежались, – ответил Кароль. – Я сегодня был у участка. Закрыт наглухо. Либо ушли, либо сидят, боятся высунуться. Короче, надеяться не на кого. Только на себя.

Первую ночь дежурили Томаш и сосед Марек, электрик. Элиза не спала, слушала звуки с улицы. Крики, плач, иногда – глухие удары. Дважды раздавались щелчки – кто-то пытался стрелять. Но выстрелов не было. Только щелчки.

Утром четвертого дня Томаш поднялся к ней, бледный, с красными глазами.

– Ты был прав насчет оружия, – сказала Элиза, наливая ему чай. Заварка кончалась, приходилось экономить. – Порох не работает.

– Я проверял зажигалку. – Томаш достал «Zippo», щелкнул. Искра высеклась, но бензин не загорелся. – Видишь? Горючее есть, искра есть. Но реакция горения она какая-то неправильная. Слишком медленная. Или вообще не идет.

– Что это значит?

– Это значит, что меняется химия. Быстрые реакции – взрывы, воспламенения – больше не работают. – Он сел за стол, обхватил голову руками. – Элиза, понимаешь? Это не авария. Это не война. Это отключение. Как будто кто-то идет по списку технологий и выключает их одну за другой.

– Кто?

– Не знаю. Инопланетяне? Бог? Экспериментаторы из другого измерения? – Он засмеялся, истерично. – Какая разница? Результат один – мы возвращаемся в прошлое.

– Может, на этом остановится?

– Нет. – Томаш посмотрел на нее. – Не остановится. Я чувствую. Следующим будет не знаю. Металлы? Сплавы? Что-то еще более базовое.

К обеду к подъезду подошла первая банда. Человек пятнадцать, с битами и ломами. Кричали, требовали открыть, делиться едой.

Кароль вышел на крыльцо, опираясь на палку. За ним встали мужчины из дома – Томаш, Марек, еще четверо. С лопатами, арматурой, топорами.

– Проходите мимо, – сказал старик.

– Старый, ты чё, совсем? – Главарь банды, здоровенный мужик с татуировкой на шее, сплюнул. – У вас жратва есть. Мы знаем. Делитесь по-хорошему – не тронем.

– У нас свое. Идите ищите в другом месте.

– Да нас тут двадцать человек! Вас – семеро! Щас мы вас порвем!

Кароль не ответил. Просто поднял руку. На балконах появились женщины – с кастрюлями кипятка. Элиза стояла на третьем этаже, держа тяжелую кастрюлю обеими руками.

Главарь оценил расклад. Присвистнул.

– Ну ничё. Организовались. Ладно, старый. В другой раз.

Банда отошла. Но Элиза видела, как главарь оглядывался, запоминал. Они вернутся. Обязательно вернутся.

Вечером Томаш постучал к ней снова. Принес блокнот, весь исписанный формулами и схемами.

– Я все просчитал. Если моя теория верна, у нас дней десять до того, как перестанут работать металлические сплавы. Потом – керамика, стекло. Потом – он помолчал, – потом колеса. Само понятие вращения может исчезнуть.

– Это безумие.

– Это закономерность. – Он показал ей график. – Смотри. Электроника – день один. Двигатели – день три. Порох – день четыре. Промежутки сокращаются. Ускорение.

– Значит, что? Мы все умрем?

– Нет. Мы вернемся в каменный век. И выживут только те, кто адаптируется быстрее других. – Томаш закрыл блокнот. – Нам нужно уходить из города, Элиза. Пока можем. В деревню, где есть земля, скот, возможность прокормиться без магазинов.

– А наши соседи?

– Возьмем тех, кто согласится. Остальные – сами решат.

Элиза подошла к окну. Варшава лежала во тьме, только редкие костры мерцали на улицах. Где-то вдалеке горело здание – дым поднимался черным столбом в небо. Помощи не будет. Спасения не будет.

– Когда уходим? – спросила она.

– Завтра начнем готовиться. Через три дня выходим. – Томаш встал. – Собирай самое необходимое. Еду, теплую одежду, одеяла. Все остальное – балласт.

Когда он ушел, Элиза села за стол, открыла свой дневник. Написала:

«День четвертый. Двигатели не работают. Порох не работает. Томаш говорит, что это только начало. Завтра начинаем готовиться к уходу. Страшно. Не знаю, доживу ли до весны. Но должна попробовать».

За окном опять послышались крики. Элиза затушила свечу, легла в постель. Долго не могла уснуть, прислушиваясь к каждому звуку. А когда наконец провалилась в беспокойный сон, ей снилась дорога – длинная, грязная, уходящая за горизонт. И группа людей, бредущих по ней, все дальше от мертвого города.