Читать книгу Конец эры углерода - Дмитрий Вектор - Страница 2

Эйнар вжала педаль газа в пол, и старый «Субару» взревел, вырываясь на главную улицу. Обычно спокойный Рейкьявик превратился в муравейник, который кто-то пнул ногой. Люди бежали во всех направлениях – одни к гавани, другие к центру города, третьи просто бежали, без цели, гонимые первобытным страхом.

– Держись, – бросила она Кристьяну, выворачивая руль, чтобы объехать перевернутый автомобиль.

Ее дом находился в пригороде, в двадцати минутах езды при нормальном трафике. Но ничего нормального больше не существовало. Улицы были забиты брошенными машинами, мусорными баками, осколками зданий. Кое-где асфальт вспучился, образовав острые гребни, словно гигантский крот прорывал туннели под городом.

– Сигрид дома? – спросил Кристьян, вцепившись в ручку над дверью.

– Должна быть, – голос Эйнар прозвучал ровнее, чем она чувствовала. – Торстейн работал из дома сегодня. Они вместе.

Она повторяла это как мантру последние десять минут. Они вместе. Они в безопасности. Дом стоит на возвышенности, вдали от береговой линии. У них есть подвал. Торстейн знает, что делать при землетрясениях – он инженер, ради бога, он.

Небо над городом разверзлось.

Эйнар не сразу поняла, что видит. Сначала ей показалось, что это радуга – такая же дуга, только кроваво-красная, протянувшаяся от горизонта до горизонта. Потом она различила детали. Дуга состояла из миллионов тонких нитей света, каждая толщиной с палец, но вместе они образовывали завесу, отделяющую Исландию от остального мира.

– Что это за хрень? – выдохнул Кристьян.

Эйнар не ответила. Она не знала. Но температура в салоне автомобиля начала расти, несмотря на работающий кондиционер. На приборной панели термометр показывал двадцать три градуса снаружи. Час назад было минус пять.

Они проехали мимо торгового центра. Витрины были разбиты, и люди выносили все, что могли унести – еду, воду, одеяла. Полицейская машина стояла у входа, но полицейских видно не было. Вероятно, они тоже бежали спасать свои семьи.

– Эйнар, стой!

Она нажала на тормоз инстинктивно, не успев понять, почему. «Субару» занесло, но остановился в полуметре от зияющей дыры в асфальте. Провал был метров пять в диаметре, края светились тускло-красным. Снизу поднимался пар или дым – Эйнар не могла определить. Она включила заднюю передачу, развернулась и поехала по объездной дороге.

– Спасибо, – выдохнула она. – Я не видела.

– Я тоже почти не видел, – Кристьян вытер лоб. – Эйнар, что происходит с городом? Эти дыры они появляются повсюду.

Она хотела ответить что-то успокаивающее, научное, но в этот момент послышался рев. Не землетрясение – это был звук двигателей. Реактивных двигателей. Эйнар подняла глаза и увидела самолет.

Пассажирский лайнер, скорее всего, рейс из Лондона или Копенгагена, шел на посадку в аэропорт Кефлавик. Но что-то было не так. Самолет шел слишком низко, под неправильным углом, и из одного крыла валил черный дым.

– Нет, – прошептала Эйнар. – Нет, нет, нет.

Самолет накренился. Пилоты отчаянно пытались выровнять его, но машина не слушалась. Эйнар поняла – системы управления отказали. Все электронные системы отказали, как и в их институте. Лайнер был всего лишь куском металла весом в двести тонн, падающим с неба.

Он рухнул в два километрах от них, в промышленной зоне у подножия холма. Взрыв осветил весь город ярче, чем полуденное солнце. Ударная волна достигла их через несколько секунд, заставив машину качнуться. Эйнар зажмурилась, но оранжевое послесвечение проникло сквозь сомкнутые веки.

– Боже, – Кристьян смотрел на грибовидное облако, поднимающееся над местом крушения. – Там же были люди. Сотни людей.

Эйнар сглотнула. Руки дрожали так сильно, что она едва удерживала руль. Но останавливаться было нельзя. Сигрид. Торстейн. Они ждали ее.

Она поехала дальше, объезжая обломки, трещины в асфальте, бегущих людей. Радио в машине ожило, заполняясь статическими помехами, сквозь которые прорывались обрывки сообщений.

"эвакуация всем жителям прибрежных районов немедленно покинуть"

"нет связи с Акюрейри весь север"

"температура поднялась до тридцати градусов снег тает затопление"

"это не учения повторяю, это не учения"

Голоса дикторов звучали все более истерично с каждой минутой. Эйнар выключила радио. Ей не нужны были новости – она видела катастрофу своими глазами.

Пригород встретил их относительным спокойствием. Здесь дома стояли дальше друг от друга, улицы были шире, паники меньше. Но температура продолжала расти. Эйнар сняла куртку, потом свитер. В одной футболке все равно было жарко.

– Как это возможно? – пробормотал Кристьян, глядя на термометр, показывающий тридцать два градуса. – За два часа от минус пяти до плюс тридцати двух? Физически это невозможно.

– Сегодня многое невозможно, – отозвалась Эйнар, сворачивая на свою улицу.

Ее дом стоял в конце тупика, одноэтажное здание из темного дерева с красной крышей. Типичный исландский дом, рассчитанный на долгие зимы и короткие лета. Сейчас он казался островком нормальности в океане хаоса.

Эйнар выскочила из машины, даже не заглушив двигатель. Дверь была заперта – хороший знак, значит, они внутри, в безопасности. Она схватилась за ручку и поняла, что забыла ключи в институте.

– Торстейн! – закричала она, стуча в дверь. – Сигрид! Это я! Откройте!

Секунда тишины показалась вечностью. Потом послышались шаги, и дверь распахнулась.

Торстейн выглядел так, словно постарел на десять лет за последние часы. Его обычно аккуратная борода была взъерошена, рубашка расстегнута, а в глазах читался такой же страх, какой Эйнар чувствовала сама.

– Слава богу, – он обнял ее так крепко, что стало больно. – Я думал когда институт по новостям показывали.

– Я здесь, – Эйнар прижалась к нему, позволяя себе на мгновение почувствовать себя в безопасности. – Где Сигрид?

– В подвале. Я отвел ее туда, когда началось. Эйнар, что происходит? Говорят о извержениях по всему миру, о какой-то аномалии.

– Потом, – она оторвалась от него. – Сначала нам нужно Кристьян!

Ее ассистент замер у машины, глядя в небо. Эйнар обернулась и поняла, почему.

Красная завеса над городом начала пульсировать. Медленно, ритмично, как гигантское сердце. С каждым пульсом она становилась ярче, плотнее. А снизу, из-под земли, поднимались столбы того же красного света. Они пробивались сквозь асфальт, почву, фундаменты зданий, тянулись к небу, как пальцы, пытающиеся что-то схватить.

– Внутрь, – скомандовала Эйнар. – Все внутрь. Немедленно.

Они ввалились в дом. Кристьян захлопнул дверь, и Эйнар почувствовала себя немного лучше, хотя понимала – деревянные стены не спасут от того, что происходит снаружи.

– Мама!

Сигрид выскочила из дверей, ведущих в подвал. Девочке было девять лет, темные волосы до плеч, серые глаза, как у отца. Сейчас эти глаза были красными от слез.

Эйнар подхватила дочь на руки, крепко прижимая к себе. Сигрид была теплой, живой, реальной – единственной настоящей вещью в этом безумном мире.

– Все хорошо, солнышко, – прошептала она в макушку дочери. – Мама здесь. Все будет хорошо.

Ложь. Откровенная ложь. Ничего не будет хорошо. Но разве родители не обязаны лгать своим детям, когда рушится мир?

– Мама, небо красное, – всхлипнула Сигрид. – И земля трясется. И так жарко. Я нарисовала это. Я нарисовала это вчера, но не знала, что это настоящее.

– Что ты нарисовала, милая?

– Покажу.

Сигрид вырвалась из объятий и побежала в свою комнату. Эйнар переглянулась с Торстейном – в его взгляде читался вопрос: "Что она имеет в виду?" Она могла только пожать плечами.

Девочка вернулась с альбомом для рисования. Эйнар открыла его и почувствовала, как у нее холодеет кожа.

На первой странице был рисунок, сделанный цветными карандашами. Детский рисунок, с кривыми линиями и непропорциональными фигурами. Но Эйнар узнала его мгновенно. Красное небо, разделенное трещинами. Черные столбы света, поднимающиеся из земли. И в центре – спираль. Та самая спираль Фибоначчи, которую она видела на мониторе в институте.

– Сигрид, – голос Эйнар дрожал, – когда ты это нарисовала?

– Позавчера. Мне приснился сон. Там был голос. Он говорил со мной.

– Что он говорил?

– Что они долго спали. Очень-очень долго. Но теперь пора просыпаться. И что они не хотят делать нам больно, но им нужно выйти. Им тесно там, внизу.

Эйнар перевернула страницу. Следующий рисунок был еще более детализированным. Земной шар, пронизанный красными нитями, как паутиной. А в центре, в самом ядре планеты, что-то круглое и светящееся. Что-то живое.

– Боже, – прошептал Кристьян через ее плечо. – Это же.

– Сеть, – закончила Эйнар. – Та самая сеть из данных центра.

Торстейн взял альбом, листая страницы. Их было дюжина, все с похожими изображениями. Последний рисунок заставил его побледнеть.

– Эйнар, посмотри на это.

На последней странице была нарисована фигура. Человеческая фигура, но не совсем. Она светилась изнутри красным светом, а вокруг головы была аура из тех же нитей, что пронизывали землю на предыдущих рисунках. Под фигурой детским почерком было написано одно слово:

"Новые".

Дом содрогнулся от нового толчка. Более сильного, чем все предыдущие. Книги посыпались с полок, с потолка осыпалась штукатурка. Где-то на кухне разбилась посуда.

– В подвал, – Торстейн схватил Сигрид на руки. – Быстро!

Они спустились по узкой лестнице в подвал – холодное помещение с бетонными стенами, которое Торстейн оборудовал как мастерскую. Сейчас здесь пахло сыростью и страхом.

Эйнар достала ноутбук из рюкзака. У них был спутниковый интернет – одно из преимуществ жизни в стране с нестабильной наземной инфраструктурой. Соединение установилось со второй попытки.

Новости были хуже, чем она думала.

Извержения охватили весь мир. Япония, Италия, Индонезия, Чили, Мексика – список продолжался. Тихоокеанское кольцо огня оправдывало свое название. Но больше всего пугало не количество извержений. Пугала синхронность.

На видео с разных концов планеты было видно одно и то же – лава, текущая вверх, формирующая структуры в небе, создающая завесу света над каждым активным вулканом. Как будто планета надевала новую кожу.

– Смотри, – Кристьян указал на временную шкалу внизу экрана. – Все началось в одно время. С точностью до секунды.

Эйнар увеличила карту мира. Вулканы все еще пульсировали в едином ритме, а спираль, сходящаяся к центру Атлантики, стала еще более отчетливой.

– Это координация, – прошептала она. – Кто-то или что-то координирует это. Из одной точки.

– Что там, в центре? – спросил Торстейн.

– Я не знаю. Официально – ничего. Просто глубокий океан. Но.

Спутниковый телефон ожил. Незнакомый номер. Эйнар ответила.

– Доктор Йоханнссон? – женский голос, с американским акцентом. – Меня зовут Сара Чен, я геофизик из Калифорнийского технологического. Мы получили ваши данные из Копенгагена. Вы все еще в Рейкьявике?

– Да. В пригороде.

– Слушайте внимательно. У нас есть спутниковые снимки вашего региона за последний час. То, что происходит в Исландии это эпицентр. Не географический, а как бы это сказать концептуальный. Все начинается оттуда.

– Я не понимаю.

– Под Исландией, под Срединно-Атлантическим хребтом, мы обнаружили структуру. Огромную структуру, сопоставимую по размерам с континентом. Она существовала всегда, но была неактивна. Мы думали, это просто геологическая аномалия. Но сейчас она ожила. И она посылает сигналы – в кору, в мантию, во все вулканы мира.

Эйнар почувствовала, как комната начинает кружиться вокруг нее.

– Какую структуру? О чем вы говорите?

Пауза на другом конце. Когда Сара заговорила снова, ее голос был глухим:

– Мы не знаем. Но она искусственная, доктор Йоханнссон. Кто-то построил ее. Очень давно. И сейчас она просыпается.

Связь оборвалась. Эйнар медленно опустила телефон. Торстейн смотрел на нее в ожидании. Кристьян замер с открытым ртом. Даже Сигрид затихла, чувствуя напряжение взрослых.

– Эйнар, – наконец произнес Торстейн, – что она сказала?

Эйнар открыла рот, чтобы ответить, но слов не нашлось. Как объяснить то, что сама не понимала? Как сказать семье, что под их ногами, под ногами всего человечества, спало что-то древнее и чуждое? И что оно только что проснулось?

Вместо ответа она обняла Сигрид, прижимая к себе тепло дочери, единственное реальное среди нарастающего безумия. Снаружи небо продолжало гореть, земля продолжала трястись, а температура продолжала расти.