Читать книгу Неправильная вселенная - Дмитрий Вектор - Страница 1

Кофе в чашке Ингрид остыл ровно за три минуты двадцать секунд. Она знала это точно, потому что засекала время автоматически – профессиональная привычка физика-экспериментатора. Каждый процесс имеет свою скорость, свою предсказуемость. Энтропия не шутит: горячее остывает, холодное нагревается от окружающей среды, и никогда наоборот.

Но когда она вернулась от окна к столу, кофе был горячим.

Не тёплым. Не комнатной температуры. Обжигающе, невозможно горячим – так, что пар поднимался над чашкой густыми клубами, будто она только что налила его из турки.

Ингрид замерла, глядя на поднимающийся пар. За окном лаборатории Копенгагенского университета моросил октябрьский дождь, превращая город в размытую акварель серых и жёлтых пятен. Пятница, шесть вечера, коридоры давно опустели. Только она задержалась, потому что эксперимент с квантовыми флуктуациями требовал проверки данных. Опять.

Она осторожно коснулась пальцем керамической стенки. Обожглась. Выругалась по-датски, сунула палец в рот. Потом медленно, очень медленно, взяла лабораторный термометр с соседнего стола.

Девяносто три градуса по Цельсию.

Ингрид опустилась на стул. Когда она наливала кофе – а было это ровно восемь минут назад, – температура составляла восемьдесят шесть градусов. Она помнила, потому что всегда проверяла: слишком горячий кофе обжигает рецепторы, и вкус теряется. Восемьдесят шесть – идеальная температура.

Восемь минут назад было восемьдесят шесть градусов. Сейчас – девяносто три.

Термометр на стене показывал двадцать два градуса. Комнатная температура. Стандарт для лаборатории. Кофе не мог нагреться сам по себе. Это противоречило второму закону термодинамики, фундаментальному принципу, на котором держалась вся физика.

– Бред, – сказала Ингрид вслух, и её голос прозвучал странно в пустой лаборатории. – Просто недосыпание.

Но рука сама потянулась к компьютеру. Два года назад, после серии краж оборудования, она установила камеры наблюдения. Тогда это казалось параноей. Сейчас – спасением.

Видеозапись загрузилась за несколько секунд. Ингрид перемотала к моменту, когда наливала кофе. Вот она стоит у стола, держит термос. Наливает в чашку. Термометр, торчащий из жидкости, показывает восемьдесят шесть градусов. Всё правильно.

Вот она отходит к окну, скрестив руки на груди. Смотрит на дождь. Задумывается о чём-то – вероятно, об эксперименте, который никак не хотел давать стабильных результатов.

Тридцать секунд. Минута. Две.

На третьей минуте пар над чашкой, который почти исчез, снова начинает подниматься.

Ингрид наклонилась к экрану так близко, что почувствовала запах пластика и тёплой электроники. Перемотала назад. Посмотрела ещё раз.

Пар сначала исчезал. А потом возвращался.

На четвёртой минуте его стало больше. На пятой – ещё больше. На шестой, когда она повернулась от окна, над чашкой клубились облака пара, густые и плотные.

– Нет, – прошептала Ингрид. – Нет, это невозможно.

Она схватила телефон, набрала номер Томаса. Он был не просто коллегой – они вместе защищали диссертации, вместе писали статьи, и он единственный человек, который не посмеялся бы над ней. Томас работал в Стокгольме, в институте теоретической физики, и если кто-то мог объяснить происходящее, то только он.

Гудки. Три. Пять. Семь.

– Ингрид, – наконец ответил Томас, и в его голосе слышалась усталость. – Если это насчёт статьи, то я ещё не.

– Мой кофе нагрелся сам по себе.

Пауза. Долгая, неловкая пауза.

– Что?

– Я налила кофе. Он остыл. Я отошла к окну. Когда вернулась, он стал горячее, чем был изначально. У меня есть видеозапись. Термометр показывает Томас, термодинамика работает наоборот.

Ещё одна пауза. Потом Томас выдохнул – медленно, как человек, который пытается сохранить терпение.

– Ингрид, ты давно спала нормально?

– Я не сумасшедшая! – Она не хотела кричать, но голос сорвался. – У меня есть запись. Температура поднялась с восьмидесяти шести до девяноста трёх градусов за восемь минут. В комнате двадцать два градуса. Откуда взялась энергия?

– Погоди. – В голосе Томаса появилась серьёзность. – Ты говоришь, жидкость спонтанно нагрелась? В закрытой системе?

– В открытой. Обычная чашка.

– Отправь мне запись.

Ингрид переслала файл, не отрывая взгляда от чашки. Кофе всё ещё дымился, хотя прошло уже больше пятнадцати минут. Если бы он просто нагрелся один раз, она могла бы списать это на галлюцинацию. Но он продолжал оставаться горячим. Слишком горячим.

– Получил, – сказал Томас. Шорох, клики мышью. Тишина. – Господи.

– Ты видишь то же, что и я?

– Я вижу, как пар возвращается в чашку. Ингрид, это это физически невозможно. Молекулы не могут спонтанно упорядочиваться. Энтропия должна расти, а не падать.

– Я знаю, что должна! – Ингрид провела рукой по волосам, растрепав и без того хаотичную причёску. – Именно поэтому я звоню тебе.

– Может быть, камера глючит?

– Термометр показывает девяносто три градуса прямо сейчас. Я могу измерить ещё раз, если хочешь.

Она погрузила термометр обратно в жидкость. Ртутный столбик поползла вверх. Девяносто два. Девяносто три. Девяносто четыре.

Девяносто пять.

– Томас, – её голос дрогнул. – Температура продолжает расти.

Тишина на другом конце была такой плотной, что Ингрид услышала собственное сердцебиение. Быстрое. Неровное.

– Отойди от чашки, – наконец сказал Томас.

– Что?

– Просто отойди. Сейчас.

Ингрид отступила на шаг. Потом ещё на один. Чашка стояла на столе, и пар над ней становился всё гуще, превращаясь почти в туман.

– Если энтропия локально обращается вспять, – медленно произнёс Томас, – то у этого должна быть причина. Квантовые флуктуации могут вызывать временные нарушения, но они действуют на микроуровне. Нано, пико, фемтосекунды. Не восемь минут. И уж точно не в масштабах чашки кофе.

– Тогда что это?

– Я не знаю.

Ингрид почувствовала холод, ползущий по спине. Томас всегда знал. У него был ответ на всё – иногда неправильный, но всегда логичный, укоренённый в математике и физике. Услышать от него «не знаю» было страшнее, чем увидеть нагревающийся кофе.

– Проверь другие жидкости, – сказал Томас. – Воду, масло, что-то химически инертное. Если это повторится.

Он не договорил. Не нужно было.

Если это повторится, значит, дело не в кофе. Значит, что-то сломалось в самой структуре реальности.

Ингрид подошла к шкафу с реактивами, достала колбу с дистиллированной водой. Налила в стакан. Комнатной температуры – двадцать два градуса по термометру. Поставила на стол. Отошла.

Засекла время.

Три минуты.

Ничего.

Пять минут.

Ничего.

Она уже начала выдыхать с облегчением, когда над стаканом появился первый призрачный завиток пара.

– Томас, – прошептала она в трубку. – Это происходит снова.

На том конце линии было слышно учащённое дыхание.

– Измерь температуру, – сказал он. – Немедленно.

Двадцать девять градусов. Тридцать два. Тридцать восемь.

Вода начала закипать.

В комнате с температурой двадцать два градуса, без источника нагрева, без причины вода закипела сама по себе.

– Это невозможно, – сказала Ингрид, но слова звучали пусто. Реальность происходящего давила на неё всем своим абсурдом.

– Проверь новости, – резко сказал Томас. – Прямо сейчас. Открывай браузер.

Ингрид подошла к компьютеру, пальцы дрожали на клавиатуре. Набрала адрес датского новостного портала.

Первый заголовок: «Серия необъяснимых пожаров в Орхусе – огонь начинается без источника».

Второй: «Странные явления в больнице Копенгагена – медицинское оборудование выходит из строя».

Третий: «Учёные озадачены спонтанными температурными аномалиями по всей стране».

Ингрид медленно опустилась на стул. Экран размывался перед глазами.

– Это не только у меня, – прошептала она.

– Нет, – ответил Томас, и в его голосе впервые за все годы знакомства она услышала страх. – Не только у тебя.

Чашка с кофе на столе начала трескаться.

Керамика не выдерживала температуры.