Читать книгу Неправильная вселенная - Дмитрий Вектор - Страница 5

– Энтропия локально обращается вспять, – голос Ингрид звучал глухо в динамиках телефона. – Процессы, которые должны увеличивать хаос, начинают его уменьшать. Остывание становится нагреванием. Разрушение становится созиданием. Смерть становится.

Она замолчала. Не договорила. Потому что даже произнести это вслух было страшно.

– Продолжайте, доктор Ларсен, – попросила премьер-министр Йенсен.

– Мы зафиксировали источник аномалий, – вмешался Томас, его квадрат на экране увеличился. – Норвежское море, координаты шестьдесят семь градусов северной широты, два градуса восточной долготы. Глубина три тысячи метров. Оттуда исходят волны – не акустические, не сейсмические. Что-то другое.

– Что находится в этой точке? – спросил мужчина в военной форме. Генерал, судя по нашивкам.

– Ничего, – ответила Ингрид. – По всем картам это просто дно океана. Но волны реальны. И они распространяются концентрическими кругами, охватывая всё большую территорию.

– Как быстро? – Вопрос задал кто-то из квадратов справа. Ингрид не успела разглядеть лицо.

– Изначально – три метра в секунду. Сейчас – двадцать. Скорость растёт экспоненциально.

Шум на том конце конференции. Несколько человек заговорили одновременно. Премьер-министр подняла руку, требуя тишины.

– Если я правильно понимаю, – сказала она медленно, – у нас есть эпицентр. Значит, есть источник. Можем ли мы его уничтожить?

– Мы не знаем, что это, – ответил Томас. – Как можно уничтожить то, чего не понимаешь?

– Бомбить, – резко сказал генерал. – Послать субмарину с ядерным зарядом. Три километра глубины – не проблема для современных торпед.

– И что, если это усугубит ситуацию? – Ингрид почувствовала, как внутри растёт гнев. – Что, если источник реагирует на энергию? Ядерный взрыв может разнести аномалию на весь мир за секунды!

– Тогда что вы предлагаете? Сидеть и ждать?

– Я предлагаю сначала понять, а потом действовать!

Экран мигнул. Несколько квадратов погасли, потом вернулись. Связь становилась нестабильной.

– У нас нет времени на понимание, – сказал кто-то из министров. – Люди умирают. Инфраструктура рушится. Мы должны.

Его голос оборвался. Все квадраты на экране разом замерли, как будто видео поставили на паузу. Ингрид постучала по телефону. Ничего. Потом картинка дёрнулась, и все заговорили одновременно, перебивая друг друга.

–..первая подтверждённая смерть.

–..больница в Копенгагене сообщает.

–..нужно срочно.

Премьер-министр Йенсен подняла руку выше, но её уже никто не слушал. В углу экрана появилось новое окно – экстренное сообщение от службы здравоохранения. Ингрид прочитала первую строку и почувствовала, как холод разливается по венам.

«Подтверждена смерть пациента в госпитале Ригсхоспиталет. Причина: обратное пищеварение. Содержимое желудка поднялось обратно через пищевод, вызвав удушье и остановку сердца. Время смерти: 07:34».

Десять минут назад.

– Господи, – прошептал кто-то в конференции.

– Отключите камеры пациентов, – быстро сказал кто-то из квадратов. – Немедленно. Если это попадёт в сеть.

Но было уже поздно.

Ингрид увидела, как в нижнем углу экрана появилось уведомление от социальной сети. Потом ещё одно. Ещё. Десятки, сотни. Люди публиковали видео, фотографии, посты с хештегами #обратноевремя #апокалипсис #копенгаген.

И среди них было видео из больничной палаты.

Она не стала смотреть. Не могла. Но видела миниатюру – человек на кровати, медсестры вокруг, паника на лицах.

– Информационный контроль невозможен, – сказал министр связи, его квадрат выделился. – Сети перегружены. Люди публикуют быстрее, чем мы можем удалять. Паника выходит из-под контроля.

– Тогда надо дать официальное заявление, – ответила премьер-министр. – Честное. Прямое. Люди должны знать.

– Что? – перебил её генерал. – Что мы не понимаем, что происходит? Что не можем защитить их? Это вызовет хаос!

– Хаос уже здесь!

Ингрид выключила звук и откинулась на спинку стула. Голоса продолжали спорить на экране, квадраты мигали, появлялись и исчезали. Но это больше не имело значения.

Человек умер.

Первый. Но явно не последний.

Она закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Обратное пищеварение. Желудок выталкивает содержимое обратно. Почему? Потому что переваривание – это распад, увеличение энтропии. Сложные молекулы расщепляются на простые. А теперь процесс обратился – простые собирались в сложные и выходили наружу.

Если это может случиться с пищеварением, то может случиться с чем угодно.

С дыханием – лёгкие начнут выталкивать кислород обратно.

С кровообращением – кровь потечёт в обратную сторону.

С мышлением – нейроны начнут терять связи, возвращаясь в первичное состояние.

– Томас, – она включила микрофон. – Томас, ты слышишь меня?

Его квадрат выделился.

– Да.

– Нам нужно закрыть эту конференцию. Сейчас. Они только спорят, а времени нет.

– Я согласен. Но что мы можем сделать вдвоём?

Ингрид посмотрела на карту с эпицентром. Три тысячи метров воды. Холод, давление, темнота. И что-то там, на дне, что разрушало законы физики.

– Я знаю человека, – медленно сказала она. – Океанолога. Он работает с глубоководными аппаратами. Если кто-то может спуститься туда.

– Это безумие, – перебил Томас. – Даже если удастся добраться до эпицентра, что потом? Мы не знаем, с чем столкнёмся.

– Зато узнаем. Это лучше, чем бомбить наугад или сидеть здесь и спорить.

Пауза. Долгая, тягучая пауза.

– Хорошо, – наконец сказал Томас. – Я попробую найти судно с глубоководным оборудованием. Но Ингрид если мы ошибаемся, если там что-то, чего мы не понимаем.

– Тогда мы все умрём, – закончила она. – Но мы и так умрём, если ничего не сделаем.

Она отключилась от конференции, не дожидаясь конца спора. Схватила свой рабочий планшет – мёртвый, как и вся сложная электроника – и швырнула его в стену. Тот разбился с треском, и это принесло странное удовлетворение.

Потом она набрала номер Магнуса Хансена.

Три гудка. Пять. Семь.

– Ингрид? – Голос был хриплый, усталый. – Чёрт возьми, ты знаешь, который час?

– Восемь утра. Магнус, мне нужна твоя помощь.

– Если это насчёт конференции в Тронхейме, то я уже сказал, что.

– Не насчёт конференции. Насчёт конца света.

Пауза.

– Ты шутишь?

– Хотела бы. Включи новости. Любой канал. А потом перезвони мне.

Она положила трубку и подошла к окну. Небо всё ещё висело в полусумерках – солнце не двигалось, застыв где-то между рассветом и днём. На улицах люди бежали в разные стороны, кто-то кричал, машины стояли брошенными посреди дороги.

Телефон зазвонил через минуту.

– Я смотрю новости, – сказал Магнус, и в его голосе больше не было сонливости. – Это правда? Всё это?

– Да.

– Господи боже. Ингрид, что происходит?

– Я не знаю точно. Но я знаю, где начинается. И мне нужен глубоководный аппарат, чтобы туда попасть.

– Куда?

– Норвежское море. Три километра вниз.

Магнус засмеялся – коротко, нервно.

– Ты хочешь спуститься в эпицентр апокалипсиса в батискафе?

– Да.

– Это самая безумная идея, которую я слышал. И я работаю с океанологами двадцать лет.

– Значит, ты поможешь?

Ещё одна пауза. Потом вздох.

– У меня есть «Нерей-2» в Бергене. Рассчитан на глубину до пяти километров. Но экипаж разбежался, связь с верфью пропала, и я даже не уверен, что аппарат сейчас в рабочем состоянии.

– Но он там?

– Должен быть.

– Тогда я еду в Берген. Сколько времени?

– Часов пять на машине, если дороги не перекрыты. Но Ингрид.

– Что?

– Ты хоть представляешь, на что идёшь? Три километра – это не шутки. Давление там раздавит человека за секунду, если что-то пойдёт не так. А с этими аномалиями всё может пойти не так.

Ингрид посмотрела на улицу. Женщина внизу упала на колени, прижимая руки к животу. Кто-то подбежал к ней, попытался помочь. Потом отшатнулся.

Ещё одна смерть.

– Я представляю, – сказала Ингрид. – Но выбора нет.

Она повесила трубку и начала собирать вещи. Немного – телефон, зарядка, записи, тёплая одежда. Всё, что могло пригодиться.

Из коридора донеслись шаги. Быстрые, неровные. Ингрид замерла, прислушиваясь. Потом дверь лаборатории распахнулась.

В проёме стоял Йенс, техник из соседнего отдела. Лицо бледное, глаза расширены.

– Доктор Ларсен, – он задыхался. – Вы должны уйти. Здание эвакуируют. Университет.

– Что с университетом?

– Он разрушается. Не весь, но южное крыло кирпичи выпадают из стен. Фундамент трескается. Говорят, по всему городу здания начинают разбираться сами.

Как мост в Хельсинки, подумала Ингрид. Как всё, что построено человеком.

– Иди, – сказала она Йенсу. – Уходи из города, если можешь. Найди безопасное место.

– А вы?

– У меня работа.

Она схватила сумку и вышла в коридор. Здание действительно трещало – тихо, почти незаметно, но звук был там. Где-то наверху что-то скрипнуло и рухнуло.

Ингрид побежала к выходу, не оглядываясь.

На улице был хаос. Люди толкались, кричали, плакали. Кто-то пытался грузить вещи в машины. Кто-то просто стоял, глядя в небо, где застыло неподвижное солнце.

Ингрид прорвалась сквозь толпу к своей машине. Открыла дверь, забросила сумку на пассажирское сиденье. Завела мотор.

Двигатель заработал – простая механика всё ещё функционировала. Слава богу за старые автомобили без электронного управления.

Она выехала на дорогу, объезжая брошенные машины. GPS не работал, но маршрут до Бергена она помнила. Пять часов. Может, больше, если дороги перекрыты.

Телефон зазвонил. Томас.

– Я нашёл судно, – сказал он без приветствия. – Норвежская исследовательская станция в Тронхейме готова предоставить корабль с глубоководным оборудованием. Они согласились помочь.

– Я еду в Берген за батискафом. Встретимся на месте?

– Встретимся. Ингрид будь осторожна.

– Ты тоже.

Она положила телефон и сосредоточилась на дороге. Город за окном разваливался медленно, почти незаметно, но неотвратимо. Трещины ползли по стенам. Фонари гасли и загорались обратно. Люди падали, хватались за животы, за горло.

Скорая помощь уже не приезжала.

Ингрид сжала руль сильнее и прибавила скорость.