Читать книгу Время чудес. Стихи и проза разных лет - Елена Соколова - Страница 11

РЫЖИК, ЛАРА — ДВЕ СЕСТРЫ попытка сценария Мир с иголочку

Оглавление

Парковка у дома. Лара ставит машину. Они выходят. Сестра берет сумку, Лара вытаскивает с заднего сиденья папку с картинами. Сестра делает движение в её сторону. Лара смеётся:

— Не уроню, не бойся!

Заходят в квартиру. Сестра, останавливаясь в холле:

— Ох, ничего себе!

Идёт в гостиную, восхищённо осматривается.

Лара начинает подниматься по лестнице на второй этаж, останавливается, спускается вниз за сестрой:

— Пойдём. Это Романа вотчина, мы здесь только ужинаем… иногда…

— А завтракаете?

— Завтракаем у меня в спальне, наверху (пауза), а обедаем — врозь (коротко смеётся)

Сестра идёт за ней, под нос себе:

— Да и живёте — врозь, похоже…

Громче:

— Он к тебе что, в гости ходит?

— Ну, можно сказать и так…

Сестра, начинает подниматься вслед за Ларой:

— Красиво живёте… богато… со вкусом!

Видит развешанные на стене вдоль лестницы картины и осекается на полуслове.

Лара, насмешливо:

— Ну как?

Сестра, уклончиво:

— Э-э-э, ничего…

— А если честно?

Сестра, с облегчением, радостно:

— Уродство!

Лара смеётся:

— Я ему передам. Он будет в ярости. Заходи. (Открывает дверь)

Сестра, в восхищении.

— Ну, вообще!

Ходит по гостиной. Осматривает, трогает, гладит — детский восторг и радость.

Лара кладет папку с картинами на круглый стол в центре гостиной.

Звонок телефона. Лара идет в гардеробную, сестра — за ней. Лара обсуждает заказ с Машей (байером), сестра ходит за ней по пятам, потом застывает около шуб, начинает их рассматривать, считает вполголоса:

Одна, две, три… Шесть… (делает огромные глаза).

Лара подходит к ней и, продолжая разговаривать, обнимает её за плечи:

— …да, и шубу не забудь.. нет, соболь… знаю, что неноский, хочу… да, ту самую….в пол, ага…. Да, вот именно « солнце-клеш — меня не трожь» ….нет, новую коллекцию ждать не буду… эту хочу… да и чёрт с ним.. Ага… и сколько получается? Триста тысяч… Нет, почему? Ну, разумеется, … и плюс твои комиссионные… ладушки, договорились! Привезут — звони сразу же! Чао!

Сестра вытаскивает из ряда одну из курток, с белой норкой, прикладывает к себе:

— Ух ты! И сколько такая стоит?

Лара шепчет ей что-то на ухо. Сестра вешает куртку обратно. Со вздохом:

— Мне на неё два месяца работать!

Лара улыбается.

— Больше. Это в евро.

Сестра замирает, смотрит на Лару, потом машет рукой и снова начинает перебирать вещи, но теперь уже как-то вяло, нехотя, словно по инерции.

Лара, примирительно, желая загладить бестактность:

— Бог велел делиться, давай-ка подберем тебе что-нибудь!

Звонит стационарный телефон, Лара тянется к трубке, но тут включается автоответчик,

Звучит текст автоответчика. Лара машет рукой, выхватывает из ряда ту самую курточку с белой норкой, и протягивает её сестре. Та робко улыбается, берёт, просовывает руки в рукава….

Текст автоответчика заканчивается, дальше женский голос, задыхающийся от слёз; когда он начинает говорить, сестра застывает, Лара тоже останавливается, видно, что ей хочется прервать запись, но она медлит; голос говорит с такой болью и страстью, что её это словно парализует:

— Ларочка, милая, это я, не могу тебя поймать, ты не перезваниваешь, подруженька, родная выручи, ты же знаешь, Стасику нужна операция, срочная, здесь не делают, только в Германии, он умрёт, Лара, ты слышишь, умрёт! Ларочка, милая, ну всего сто тысяч! Я знаю, ты можешь, у тебя же есть, Лара, помоги, прошу тебя, позвони мне, пожалуйста, Лара, ты меня слышишь?!!

Лара, срываясь, кричит:

— Нет!!!

Бросается вперёд, выключает телефон.

Сестра, подходит, дотрагивается до её руки, тихо:

— Кто такой Стасик?

— Сын её.

— Большой?

— Полтора года.

Сестра:

— Ужас какой!

Лара отворачивается, ровняет вешалки с вещами на кронштейне, не глядя на сестру:

— Да, не повезло бедняжке!

— Но ведь ты ей поможешь?

Лара молчит. Сестра хватает её за руку, разворачивает к себе:

— Да или нет?

Лара пожимает плечами:

— У меня нет денег.

— Подожди, как нет?! Ты же… ты сейчас только заказала тряпки на сумму в три раза большую!

— Это для дела.

— Слышишь, ты что, совсем больная? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Значит, шуба — это дело, а умирающий ребёнок — нет?

— Ну это же не мой ребёнок.

Сестра, медленно отстраняясь:

— Да, это аргумент. Не поспоришь.

Лара, уничтожающе:

— Да что ты понимаешь? Ты помнишь, сколько мне лет?

Сестра, вызывающе:

— Давно не виделись. Забыла.

Лара, шипит сквозь зубы:

— А я напомню. Тридцать три.

Сестра, насмешливо:

— Возраст Христа!

Лара:

— Ты — дура!! (Обводит рукой вокруг) По меркам этих джунглей, я — старуха!

Пауза.

Лара, устало:

— Ну, хорошо. Я дам ей денег. В следующем месяце.

— Почему не сейчас?

— Потому что сейчас у меня их нет. Мне Роман каждый месяц фиксированную сумму переводит, и в этом месяце я всё уже потратила. Мне и так теперь на одной гречке сидеть придётся, а я её терпеть не могу, да и желудок у меня от неё огнём горит. Дождусь следующего перевода — и дам.

Сестра:

— Ты — дождёшься! А он?

— Кто?

— Ребёнок! Он — дождётся?

Молчание.

Сестра, умоляюще:

— Послушай, ну ведь ты ещё ничего пока не купила! Ты же только заказала. Ну зачем тебе новая шуба, у тебя их вон, шесть штук висит…

Лара возмущённо вскидывает голову:

— Что ты понимаешь! Да их уже все видели! Это нельзя надевать!!

Сестра (в ней вдруг просыпается что-то вроде азарта, научного интереса):

— Ах, нельзя?! А что тебе ещё нельзя?

Садится в кресло, закидывает ногу на ногу a la Шэрон Стоун, прищуривается на Лару, и — копируя знаменитый фильм2:

— Огласите, пожалуйста, весь список!

Лара, презрительно:

— Хохмишь? Здесь тебе не деревня, здесь свои правила игры.

— Ах, вот оно что? Значит, пока ты их соблюдаешь…?

— Да, дорогая. Пока я их соблюдаю — у меня всё есть.

— А если нарушишь?

— А если нарушу — тогда у меня ничего не будет.

Сестра, спокойно:

— А у тебя и так ничего нет.

Лара в упор смотрит на сестру.

Звонок мобильного телефона. Лара берёт трубку.

— Да. Да. Нет. В этом месяце не смогу. Потерпи немного. (открывает в компьютере календарь, смотрит в него). Сейчас скажу… так.. давай пятнадцатого.. (слушает ответ) Ну почему месяц, не месяц, а двадцать два дня… (слушает ответ, потом внезапно резко, зло) Не нравится, ищи в другом месте!

Швыряет трубку.

— Надоела!

Сестра из кресла, спокойно и как-то отстранённо:

— Правильно тебя мама тогда выгнала.

Лара, внезапно, взрывом, словно её ударили:

— Я сама ушла!!

Сестра, тоже кричит, так же:

— Она тебя выгнала!! Помнишь за что, или уже забыла??!! Забыла, как бабушкино свадебное платье на куски изрезала!

Лара, хватает её за плечи, кричит в лицо:

— Не изрезала, а перешила! Себе! На свою свадьбу, между прочим! А ты меня матери сдала!!! (Топает ногой) Скупердяйка чёртова, ей оно всё равно ни к чему было!!

Отворачивается от сестры, закуривает, руки дрожат.

Сестра подходит вплотную. Смотрит через плечо Лары куда-то вдаль, отрешённо, говорит плавно, напевно.

— Бабуля в нём первый раз замуж выходила, в сорок первом, за Гришеньку, как она его звала, у них даже брачной ночи не было, он из загса прямо в эшелон и на фронт, а через месяц убили его. Второй раз в сорок шестом выходила, уже в другом платье, а это — только в годовщину смерти Гришеньки доставала. Вечером достанет и плачет до утра, гладит рукой ткань и плачет… дед даже не ревновал, не сердился. Сам на цыпочках ходил, шикал на всех… после её смерти мама это платье как святыню берегла… (вдруг, с яростью) Сука ты, Ларка, ничего святого для тебя нет… (всхлипывает, по-детски, обиженно)

Лара тушит сигарету в пепельнице, садится в кресло, обхватывает голову руками, закрывая уши, будто прячась.

Сестра, нависает над ней, мстительно:

— Зря старалась! Бросил тебя твой принц ещё по дороге! Ехала в Москву замуж, а приехала на панель…

Лара, отрывает руки от ушей. Вскидывает голову.

— Я не проститутка!

Сестра:

— Да ну? (обводит руками вокруг) А это что? Если это всё — твоё, можно узнать каким местом ты это заработала? Господи-и! Мама перед смертью так плакала, всё в бреду прощения у тебя просила, что выгнала тогда, так каялась, так винилась!! А ты? Да ты же сейчас, вот только что, из-за какой-то шубы человека на смерть обрекла! Во что ты превратилась, Ларка?! В рабыню, в ноль, в ничто!! Тряпье это? Да ты в школе шила лучше, чем то, что здесь висит!! Деньги? Так они не твои, квартира — не твоя, всё, что на тебе надето — тоже не твоё, даже мысли у тебя в голове — и те чужие…

Лара, слёзы на глазах, кусает губы, снова закуривает.

Сестра внезапно успокаивается, подходит к Ларе, берет её за руку:

— А помнишь, как мы с тобой у Варвары Михайловны в ателье ночевали?

Лара, безразлично:

— Помню.

— Там ещё манекены портновские стояли, безголовые, мы с тобой полночи страшилки про них друг другу рассказывали?

Лара, оживляясь:

— А утром пришла Варвара и нашла нас, ругалась — страсть!

— Точно! А ты её ещё спросила, почему они все без голов, а она засмеялась и говорит: «А на что она им? Здесь я главная, что захочу, то и наденут!»

Отбрасывает руку Лары от себя, отворачивается, отходит в сторону. Лара молчит.

— Зачем тебе голова, сестренка? Шляпу носить? Ты шляпы-то хоть носишь?

— Нет. Я их не люблю.

Сестра вздыхает.

— И голова тебе нужна, только чтобы в неё есть…

Лара, внезапно вспыхивая, с угрозой:

— Убирайся!

Сестра вздрагивает, оборачивается, смотрит на Лару.

Лара (так же):

— Уходи, сейчас же!! Вон!

Сестра спускается по лестнице на первый этаж, идёт к двери. Лара идёт за ней, вплотную. Сестра, через плечо:

— Можешь не провожать. Я найду дорогу.

— Я хочу удостовериться, что ты точно ушла.

Сестра кладёт руку на ручку входной двери, поворачивает её.

Лара, стоит у неё за спиной, очень спокойно:

— Ты забыла отдать мне тапочки.

Сестра, не поворачиваясь, говорит, глядя перед собой:

— А зачем они тебе? Куда ты их надевать будешь?

Лара, с нажимом в голосе, зло:

— Дома буду носить.

Сестра, равнодушно:

— Они к обоям в гостиной не подойдут.

Лара, хватает её за плечи, в ярости:

— Отдай. Мои. Тапки.

Сестра, не пытаясь освободиться, молча вытаскивает свёрток из сумки, поднимает высоко над головой. Лара вырывает его из рук сестры.

Сестра, словно ставя точку:

— Прощай.

Толкает дверь и исчезает за ней.

Лара молча стоит, бездумно глядя перед собой, потом поворачивается и поднимается к себе на второй этаж. Входит, закрывает дверь, прижимается к ней спиной. Лицо — мёртвое.

На глаза попадается папка с рисунками, лежащая на столе. Она смотрит на папку, подходит к столу, протягивает руку, касается верхнего листа, как бы желая открыть её, держит какое-то время руку на ней, потом резко выдыхает воздух, прикрывает глаза, убирает руку и начинает разворачивать свёрток.

Внутри — старые, когда-то бывшие белыми, сшитые вручную тапочки-калошки из искусственного меха. Лара надевает их на руки, медленно поворачивает ладони, рассматривая, и внезапно утыкается лицом в подошвы. Опускается на стоящий рядом стул, и плачет, так и уткнувшись в них лицом.

2

«Операция „Ы“ и другие приключения Шурика»

Время чудес. Стихи и проза разных лет

Подняться наверх