Читать книгу Время чудес. Стихи и проза разных лет - Елена Соколова - Страница 11
РЫЖИК, ЛАРА — ДВЕ СЕСТРЫ попытка сценария Мир с иголочку
ОглавлениеПарковка у дома. Лара ставит машину. Они выходят. Сестра берет сумку, Лара вытаскивает с заднего сиденья папку с картинами. Сестра делает движение в её сторону. Лара смеётся:
— Не уроню, не бойся!
Заходят в квартиру. Сестра, останавливаясь в холле:
— Ох, ничего себе!
Идёт в гостиную, восхищённо осматривается.
Лара начинает подниматься по лестнице на второй этаж, останавливается, спускается вниз за сестрой:
— Пойдём. Это Романа вотчина, мы здесь только ужинаем… иногда…
— А завтракаете?
— Завтракаем у меня в спальне, наверху (пауза), а обедаем — врозь (коротко смеётся)
Сестра идёт за ней, под нос себе:
— Да и живёте — врозь, похоже…
Громче:
— Он к тебе что, в гости ходит?
— Ну, можно сказать и так…
Сестра, начинает подниматься вслед за Ларой:
— Красиво живёте… богато… со вкусом!
Видит развешанные на стене вдоль лестницы картины и осекается на полуслове.
Лара, насмешливо:
— Ну как?
Сестра, уклончиво:
— Э-э-э, ничего…
— А если честно?
Сестра, с облегчением, радостно:
— Уродство!
Лара смеётся:
— Я ему передам. Он будет в ярости. Заходи. (Открывает дверь)
Сестра, в восхищении.
— Ну, вообще!
Ходит по гостиной. Осматривает, трогает, гладит — детский восторг и радость.
Лара кладет папку с картинами на круглый стол в центре гостиной.
Звонок телефона. Лара идет в гардеробную, сестра — за ней. Лара обсуждает заказ с Машей (байером), сестра ходит за ней по пятам, потом застывает около шуб, начинает их рассматривать, считает вполголоса:
Одна, две, три… Шесть… (делает огромные глаза).
Лара подходит к ней и, продолжая разговаривать, обнимает её за плечи:
— …да, и шубу не забудь.. нет, соболь… знаю, что неноский, хочу… да, ту самую….в пол, ага…. Да, вот именно « солнце-клеш — меня не трожь» ….нет, новую коллекцию ждать не буду… эту хочу… да и чёрт с ним.. Ага… и сколько получается? Триста тысяч… Нет, почему? Ну, разумеется, … и плюс твои комиссионные… ладушки, договорились! Привезут — звони сразу же! Чао!
Сестра вытаскивает из ряда одну из курток, с белой норкой, прикладывает к себе:
— Ух ты! И сколько такая стоит?
Лара шепчет ей что-то на ухо. Сестра вешает куртку обратно. Со вздохом:
— Мне на неё два месяца работать!
Лара улыбается.
— Больше. Это в евро.
Сестра замирает, смотрит на Лару, потом машет рукой и снова начинает перебирать вещи, но теперь уже как-то вяло, нехотя, словно по инерции.
Лара, примирительно, желая загладить бестактность:
— Бог велел делиться, давай-ка подберем тебе что-нибудь!
Звонит стационарный телефон, Лара тянется к трубке, но тут включается автоответчик,
Звучит текст автоответчика. Лара машет рукой, выхватывает из ряда ту самую курточку с белой норкой, и протягивает её сестре. Та робко улыбается, берёт, просовывает руки в рукава….
Текст автоответчика заканчивается, дальше женский голос, задыхающийся от слёз; когда он начинает говорить, сестра застывает, Лара тоже останавливается, видно, что ей хочется прервать запись, но она медлит; голос говорит с такой болью и страстью, что её это словно парализует:
— Ларочка, милая, это я, не могу тебя поймать, ты не перезваниваешь, подруженька, родная выручи, ты же знаешь, Стасику нужна операция, срочная, здесь не делают, только в Германии, он умрёт, Лара, ты слышишь, умрёт! Ларочка, милая, ну всего сто тысяч! Я знаю, ты можешь, у тебя же есть, Лара, помоги, прошу тебя, позвони мне, пожалуйста, Лара, ты меня слышишь?!!
Лара, срываясь, кричит:
— Нет!!!
Бросается вперёд, выключает телефон.
Сестра, подходит, дотрагивается до её руки, тихо:
— Кто такой Стасик?
— Сын её.
— Большой?
— Полтора года.
Сестра:
— Ужас какой!
Лара отворачивается, ровняет вешалки с вещами на кронштейне, не глядя на сестру:
— Да, не повезло бедняжке!
— Но ведь ты ей поможешь?
Лара молчит. Сестра хватает её за руку, разворачивает к себе:
— Да или нет?
Лара пожимает плечами:
— У меня нет денег.
— Подожди, как нет?! Ты же… ты сейчас только заказала тряпки на сумму в три раза большую!
— Это для дела.
— Слышишь, ты что, совсем больная? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Значит, шуба — это дело, а умирающий ребёнок — нет?
— Ну это же не мой ребёнок.
Сестра, медленно отстраняясь:
— Да, это аргумент. Не поспоришь.
Лара, уничтожающе:
— Да что ты понимаешь? Ты помнишь, сколько мне лет?
Сестра, вызывающе:
— Давно не виделись. Забыла.
Лара, шипит сквозь зубы:
— А я напомню. Тридцать три.
Сестра, насмешливо:
— Возраст Христа!
Лара:
— Ты — дура!! (Обводит рукой вокруг) По меркам этих джунглей, я — старуха!
Пауза.
Лара, устало:
— Ну, хорошо. Я дам ей денег. В следующем месяце.
— Почему не сейчас?
— Потому что сейчас у меня их нет. Мне Роман каждый месяц фиксированную сумму переводит, и в этом месяце я всё уже потратила. Мне и так теперь на одной гречке сидеть придётся, а я её терпеть не могу, да и желудок у меня от неё огнём горит. Дождусь следующего перевода — и дам.
Сестра:
— Ты — дождёшься! А он?
— Кто?
— Ребёнок! Он — дождётся?
Молчание.
Сестра, умоляюще:
— Послушай, ну ведь ты ещё ничего пока не купила! Ты же только заказала. Ну зачем тебе новая шуба, у тебя их вон, шесть штук висит…
Лара возмущённо вскидывает голову:
— Что ты понимаешь! Да их уже все видели! Это нельзя надевать!!
Сестра (в ней вдруг просыпается что-то вроде азарта, научного интереса):
— Ах, нельзя?! А что тебе ещё нельзя?
Садится в кресло, закидывает ногу на ногу a la Шэрон Стоун, прищуривается на Лару, и — копируя знаменитый фильм2:
— Огласите, пожалуйста, весь список!
Лара, презрительно:
— Хохмишь? Здесь тебе не деревня, здесь свои правила игры.
— Ах, вот оно что? Значит, пока ты их соблюдаешь…?
— Да, дорогая. Пока я их соблюдаю — у меня всё есть.
— А если нарушишь?
— А если нарушу — тогда у меня ничего не будет.
Сестра, спокойно:
— А у тебя и так ничего нет.
Лара в упор смотрит на сестру.
Звонок мобильного телефона. Лара берёт трубку.
— Да. Да. Нет. В этом месяце не смогу. Потерпи немного. (открывает в компьютере календарь, смотрит в него). Сейчас скажу… так.. давай пятнадцатого.. (слушает ответ) Ну почему месяц, не месяц, а двадцать два дня… (слушает ответ, потом внезапно резко, зло) Не нравится, ищи в другом месте!
Швыряет трубку.
— Надоела!
Сестра из кресла, спокойно и как-то отстранённо:
— Правильно тебя мама тогда выгнала.
Лара, внезапно, взрывом, словно её ударили:
— Я сама ушла!!
Сестра, тоже кричит, так же:
— Она тебя выгнала!! Помнишь за что, или уже забыла??!! Забыла, как бабушкино свадебное платье на куски изрезала!
Лара, хватает её за плечи, кричит в лицо:
— Не изрезала, а перешила! Себе! На свою свадьбу, между прочим! А ты меня матери сдала!!! (Топает ногой) Скупердяйка чёртова, ей оно всё равно ни к чему было!!
Отворачивается от сестры, закуривает, руки дрожат.
Сестра подходит вплотную. Смотрит через плечо Лары куда-то вдаль, отрешённо, говорит плавно, напевно.
— Бабуля в нём первый раз замуж выходила, в сорок первом, за Гришеньку, как она его звала, у них даже брачной ночи не было, он из загса прямо в эшелон и на фронт, а через месяц убили его. Второй раз в сорок шестом выходила, уже в другом платье, а это — только в годовщину смерти Гришеньки доставала. Вечером достанет и плачет до утра, гладит рукой ткань и плачет… дед даже не ревновал, не сердился. Сам на цыпочках ходил, шикал на всех… после её смерти мама это платье как святыню берегла… (вдруг, с яростью) Сука ты, Ларка, ничего святого для тебя нет… (всхлипывает, по-детски, обиженно)
Лара тушит сигарету в пепельнице, садится в кресло, обхватывает голову руками, закрывая уши, будто прячась.
Сестра, нависает над ней, мстительно:
— Зря старалась! Бросил тебя твой принц ещё по дороге! Ехала в Москву замуж, а приехала на панель…
Лара, отрывает руки от ушей. Вскидывает голову.
— Я не проститутка!
Сестра:
— Да ну? (обводит руками вокруг) А это что? Если это всё — твоё, можно узнать каким местом ты это заработала? Господи-и! Мама перед смертью так плакала, всё в бреду прощения у тебя просила, что выгнала тогда, так каялась, так винилась!! А ты? Да ты же сейчас, вот только что, из-за какой-то шубы человека на смерть обрекла! Во что ты превратилась, Ларка?! В рабыню, в ноль, в ничто!! Тряпье это? Да ты в школе шила лучше, чем то, что здесь висит!! Деньги? Так они не твои, квартира — не твоя, всё, что на тебе надето — тоже не твоё, даже мысли у тебя в голове — и те чужие…
Лара, слёзы на глазах, кусает губы, снова закуривает.
Сестра внезапно успокаивается, подходит к Ларе, берет её за руку:
— А помнишь, как мы с тобой у Варвары Михайловны в ателье ночевали?
Лара, безразлично:
— Помню.
— Там ещё манекены портновские стояли, безголовые, мы с тобой полночи страшилки про них друг другу рассказывали?
Лара, оживляясь:
— А утром пришла Варвара и нашла нас, ругалась — страсть!
— Точно! А ты её ещё спросила, почему они все без голов, а она засмеялась и говорит: «А на что она им? Здесь я главная, что захочу, то и наденут!»
Отбрасывает руку Лары от себя, отворачивается, отходит в сторону. Лара молчит.
— Зачем тебе голова, сестренка? Шляпу носить? Ты шляпы-то хоть носишь?
— Нет. Я их не люблю.
Сестра вздыхает.
— И голова тебе нужна, только чтобы в неё есть…
Лара, внезапно вспыхивая, с угрозой:
— Убирайся!
Сестра вздрагивает, оборачивается, смотрит на Лару.
Лара (так же):
— Уходи, сейчас же!! Вон!
Сестра спускается по лестнице на первый этаж, идёт к двери. Лара идёт за ней, вплотную. Сестра, через плечо:
— Можешь не провожать. Я найду дорогу.
— Я хочу удостовериться, что ты точно ушла.
Сестра кладёт руку на ручку входной двери, поворачивает её.
Лара, стоит у неё за спиной, очень спокойно:
— Ты забыла отдать мне тапочки.
Сестра, не поворачиваясь, говорит, глядя перед собой:
— А зачем они тебе? Куда ты их надевать будешь?
Лара, с нажимом в голосе, зло:
— Дома буду носить.
Сестра, равнодушно:
— Они к обоям в гостиной не подойдут.
Лара, хватает её за плечи, в ярости:
— Отдай. Мои. Тапки.
Сестра, не пытаясь освободиться, молча вытаскивает свёрток из сумки, поднимает высоко над головой. Лара вырывает его из рук сестры.
Сестра, словно ставя точку:
— Прощай.
Толкает дверь и исчезает за ней.
Лара молча стоит, бездумно глядя перед собой, потом поворачивается и поднимается к себе на второй этаж. Входит, закрывает дверь, прижимается к ней спиной. Лицо — мёртвое.
На глаза попадается папка с рисунками, лежащая на столе. Она смотрит на папку, подходит к столу, протягивает руку, касается верхнего листа, как бы желая открыть её, держит какое-то время руку на ней, потом резко выдыхает воздух, прикрывает глаза, убирает руку и начинает разворачивать свёрток.
Внутри — старые, когда-то бывшие белыми, сшитые вручную тапочки-калошки из искусственного меха. Лара надевает их на руки, медленно поворачивает ладони, рассматривая, и внезапно утыкается лицом в подошвы. Опускается на стоящий рядом стул, и плачет, так и уткнувшись в них лицом.
2
«Операция „Ы“ и другие приключения Шурика»