Читать книгу Синичка для Птицелова - Елизавета Соболянская - Страница 5

Старинный русский город стал приютом для казарм, в которых формировались бригады. Новички прибывали почти ежечасно, так что, заселив их в казарму, дежурный сержант устало объявлял правила существования и снова погружался в бумаги.

Димка усвоил, что в семь утра и в семь вечера нужно быть на плацу, а остальное время в принципе свободен, и в первый же день собрался прогуляться по городу. Только хорошо бы напарника найти… И пропуск получить… И увольнительное… И…

Он все же выбрался.

Правда, не с приятелем, а сразу с пятеркой парней, служивших срочную в десанте. Свой свояка видит издалека, вот и они рассмотрели друг друга во время построения, потом пересеклись в столовой и наконец, договорившись, получили увольнительные, чтобы прогуляться до ближайшего военторга и взять кое-каких мелочей.

Закупив нужное, поболтались по улице, заглянули в кино, потом выпали в яркий солнечный день и разошлись, решив собраться тут же, в сквере, через три часа, чтобы успеть на построение.

Парни разбежались. Кто в гости к родным, кто в магазины, кто в кафе – поесть от пуза экзотики, пока не пришлось лопать тушенку.

Дмитрий решил просто погулять по городу. Он тут никогда не был, поэтому с удовольствием обошел старинный центр, съел мороженое, послушал шелест фонтанов и уже собрался вернуться к месту сбора, когда на него налетела девушка.

– Простите! – хором выдохнули они и рассмеялись.

– Ксения! – первой вспомнила, что не представилась, девушка, тряхнув каштановыми волосами до плеч.

– Дмитрий! – Птиц рассматривал ее – худенькую, легкую, с острым носиком – и любовался.

Они заговорили о кривой плитке, хорошей погоде, мороженом…

Коротко взглянув на телефон, Димка чертыхнулся:

– Ксюша, прости, мне пора бежать! Давай завтра тут встретимся, хорошо?

– Давай, – улыбнулась она в ответ.

– Номер продиктуешь? – выкрутился Птиц, едва поймав себя за язык. Хотелось сказать так много, а времени оставалось так мало!

Ксения все же назвала цифры, но так, словно не верила, что Дмитрий позвонит. А он тут же набрал ее номер и добавил во все мессенджеры.

– Прости, мне пора! – жарко выдохнул он и с огромным сожалением убежал.

На плац они успели.

Когда же комендант гарнизона отпустил всех по казармам, Димка так задумался, что привычно-неслышно вошел в кубрик и замер, увидев огромного мужика в тельняшке, стоящего на коленях. Второй такой же огромный мужик стоял над ним, и с первого взгляда казалось, что один кается, а второй собирается отпускать грехи.

– О, молодежь! – сказал, повернувшись, тот, что стоял на коленях. – Заходите, постриг у нас!

– Постриг? – поперхнулся Димка.

Тот, что стоял, хищно взмахнул аккумуляторной машинкой для стрижки волос:

– Красоту наводим, лишнее состригаем! Вон, Кум готов уже! Бас на очереди, третьим будешь?

– Как зовут? – спросил еще один мужик в тельняшке, но худой и длинный.

– Птиц… Дмитрий Смирнов!

– Бойкий ты, Птиц… Давай, Кузьмич добро ровняет, будешь крестником.

Хмыкнув, Димка подставил голову под машинку, вспомнив почему-то, как целовал знамя на присяге.

Оказалось, в казарму временно заселили уже сформированную команду ветеранов. После стрижки они аккуратно спалили волосы в плите на кухне и сели ужинать, разложив перед собой таблетницы.

– Тэ-э-экс, что тут у нас? – самый крупный из бойцов перебирал капсулы, как патроны: – Это – чтобы не болело, это – чтобы не летело, это – чтоб тушенку жрать, это – писать, это – спать…

Мужики грохнули, но каждый принял свои лекарства.

Димка и другие молодые смотрели на “стариков” с изумлением. Они и подумать не могли в свои двадцать, что можно вот так аккуратно раскладывать лекарства и принимать их, запивая компотом под скрип таблетниц.

На следующий день “старики” отбыли к месту назначения, успев “раскулачить” коменданта на какие-то дополнительные ремни и сухпаек. А “молодняк” оставили в гарнизоне еще на две недели.

Каждый день Птиц невероятными усилиями вырывался в увольнение и бежал в сквер, чтобы увидеть Ксению. Они гуляли, болтали, ходили в кино и молча целовались на заднем ряду.

Димка рассказывал девушке о своей деревне, о маме, папе, младшей сестре и братьях. О бабуле, живущей в таком месте, мимо которого никто не может пройти, о дядьке-военном, о прочих родственниках, живущих в одной деревне и знающих друг друга наперечет.

Он немного боялся, что городская девчонка сочтет все это ерундой и глупостью, но Ксения его удивила. Оказывается, она родилась почти в такой же деревне, а в город приехала, чтобы поступить в колледж. Поступила, успешно отучилась уже три курса и вот-вот начнет писать диплом.

– И кем будешь?

– Учителем начальных классов, – пожала плечами Ксения. – У нас в деревне только началка, в одном здании с детским садом. Те, кто старше, на автобусе ездят в соседнее село, там уже обычная школа есть.

– У нас школа есть, – сказал Димка, невольно представляя, как на знакомое крыльцо выходит Ксения в строгом платье, с указкой и стопкой тетрадей в руках.

– Давай… не будем загадывать, – попросила его девушка. Она уже знала, что Димка подписал контракт, и очень переживала по этому поводу.

Только в последний день перед отправкой, увидев его, она передала коробку сладостей, купленных на сэкономленные от стипендии деньги, и маленькую открыточку – из тех, что удобно совать в нагрудный карман. На открытке, запаянной в ламинатную пленку, на ветке чирикала веселая синичка.

– Это чтобы меня не забывал, – сдерживая слезы, сказала Ксения. – Ты Птиц, а я Синицына, вот и не потеряемся!

Димка крепко обнял девчонку, прижал к себе, вдохнул аромат ее волос, чмокнул в нос и побежал на построение. Только в казарме, перевернув открытку, он увидел фотографию Ксюши и, чмокнув изображение в губы, убрал открытку в карман. Пусть будет там. Близко-близко к сердцу.