Читать книгу Изящная месть - Элоиза Джеймс - Страница 9

Ротсфелд-сквер, 15

– Дядя Джон! Господин еще раз назвал меня нехорошим словом! – завопила Роузи, ворвавшись в каморку дворецкого.

Джон Лик, дворецкий графа Годуина, приходился Роузи дядей. В этот момент он чистил серебро, но все-таки оторвался от своего занятия и спросил племянницу:

– Как он обозвал тебя? Слова бывают разными. Возможно, он и ничего не сказал обидного. Во всяком случае, его не назовешь злым человеком.

– Несносной девчонкой и исчадием ада! – с готовностью ответила Роузи. – Мама строго-настрого велела мне сразу же увольняться, если я услышу хоть грубое слово. Будет лучше, если я прямо сейчас уйду из этого дома!

– Но почему граф тебя так назвал? – спросил дворецкий.

Роузи надула губы.

– Какая разница, дядя Джон? Главное, что он обозвал меня! Мало того, что я работаю в доме, где обитает порок, так меня еще и оскорбляют здесь! Я не хочу терпеть таких издевательств!

Лик хорошо знал свою племянницу, поэтому и не придавал особого значения ее возмущенным возгласам. Роузи была настоящей сорвиголовой. Ее мать попросила его пристроить дочь в дом, где девушка могла бы работать под присмотром дяди.

– И все же скажи, что ты натворила? Ты, наверное, заслужила те слова, которыми назвал тебя граф.

– Значит, по-твоему, я тоже несносная девчонка и исчадие ада? – с негодованием спросила Роузи.

– Нет, конечно. Но я жду ответа на свой вопрос, Роузи.

Девушке исполнилось всего лишь пятнадцать лет, а у нее уже были дерзкие манеры, часто раздражавшие окружающих. Мать хотела побыстрее найти ей мужа с твердым характером, который мог бы держать Роузи в ежовых рукавицах.

– Граф сам во всем виноват, – мрачно заявила она. – Ему следует нанять в дом больше прислуги.

– Наймом слуг занимаюсь я, – сказал дядя. – И если их не хватает, то это означает, что я не могу найти порядочных людей, которые стали бы честно служить его сиятельству. Дело в том, что приличные слуги не желают наниматься к графу.

– Ну хорошо, я скажу тебе правду. Я гладила шейный платок графа и нечаянно сожгла его, – вздохнув, призналась Роузи. – Но если бы у него был камердинер, мне не пришлось бы брать в руки утюг!

– Подай ему другой шейный платок, и дело с концом!

– Но у него их больше нет, – простонала Роузи.

– Как так нет? – удивился дворецкий. – У графа всегда было не меньше пяти галстуков, а вообще-то у джентльменов в порядочном доме их обычно бывает более двух дюжин.

– Я испортила все шейные платки, – мрачно сказала Роузи.

– О боже! – ахнул Лик. – Ты испортила все галстуки графа?

– Честно говоря, дядя Джон, я сама не знаю, как это вышло! Все эти платки ужасно выглядели, и я решила накрахмалить их. Я видела, как мама крахмалит белье, проглаживая его через влажную тряпочку, и сделала так же. Но тяжелый утюг так громко зашипел и от него повалил такой густой пар, что я испугалась. А потом очень неприятно запахло крахмалом, и я начала быстро-быстро гладить платки…

– Неужели ты сожгла все галстуки до одного?

– Не то чтобы сожгла их… на ткани от крахмала остались желтые разводы.

Лик вскочил с места, выбежал из комнаты и бросился вверх по черной лестнице на второй этаж. Граф сидел у горящего камина и с самодовольным видом что-то писал на листе бумаги, барабаня пальцами левой руки по подлокотнику кресла.

Увидев эту мирную картину, Лик вздохнул с облегчением. Граф, по-видимому, ничуть не сердился на Роузи за испорченные галстуки.

– Я очень расстроился, узнав, что по вине моей племянницы вы лишились своих шейных платков, милорд, – поклонившись, сказал Лик.

Годуин задумчиво взглянул на него. Собираясь на бал, он вдруг обнаружил, что все его галстуки испорчены. «По крайней мере, у меня остались брюки», – обрадовался Рис.

– Не беда, – с улыбкой промолвил он. – Это я во всем виноват. Мне давно уже следовало нанять камердинера, который следил бы за моей одеждой. А что касается шейных платков, то их просто надо отправить в стирку. Не могли бы вы послать Симса купить несколько новых галстуков?

– Боюсь, что магазин «Кристиан и сыновья» уже закрыт в столь поздний час, – сказал Лик.

В такие моменты дворецкий начинал понимать, почему он все еще служит в доме графа Годуина, откуда сбежала вся прислуга, будто блохи с издыхающей собаки. Граф вел слишком беспорядочный образ жизни, но в этом человеке было нечто обезоруживающее. Его добродушие подкупало Лика. И когда дело доходило до бытовых ссор и разлада в хозяйстве, он вел себя сдержанно и разумно.

Рис хмыкнул.

– Ну, раз уже все закрыто, – промолвил он, – то, может быть, вы выберете мне наименее испорченный галстук, Лик? Мне вообще-то все равно, в чем ехать на бал.

«Вот уж действительно исчадие ада!» – подумал Лик, рассматривая галстуки графа и кляня про себя племянницу. Если бы Роузи сразу во всем призналась, дворецкий успел бы купить Рису несколько новых шейных платков, и проблема была бы решена. А теперь граф вынужден был ехать на бал в галстуке с желтыми разводами.

– Думаю, сэр, вам следует повязать вот этот бледно-розовый шейный платок, – наконец-то сказал он. – Если постараться, то можно сделать так, что пятна на нем будут почти незаметны. Позвольте мне попросить у вас прощения за нерадивость моей племянницы.

– Перестаньте, Лик, – отмахнулся Годуин, взглянув на выбранный дворецким шейный платок. – Вы хотите, чтобы я надел вот этот розовый? Но я в нем буду походить на мужского портного.

– Белые платки, к сожалению, совсем испорчены, – сказал Лик. – Завтра рано утром я первым делом поеду в магазин, чтобы купить вам дюжину новых.

– Отлично.

Годуин подошел к зеркалу и небрежно повязал галстук, даже не пытаясь скрыть пятна. Лик едва сдержался. Ему хотелось сделать графу замечание, но в этом доме он был всего лишь слугой и не имел права вмешиваться не в свое дело.

– Мисс Маккенна поедет вместе с вами, сэр? – спросил Лик, наблюдая за тем, как Годуин надевает фрак красновато-коричневого цвета, с которым розовый шейный платок совершенно не гармонировал.

– Нет, – ответил Годуин, сложив листок бумаги, на котором он до этого что-то писал, и сунув его в карман жилета. – Я еду на бал, который леди Гамильтон устраивает в честь своей дочери.

Это все объясняло. «Потаскуху» (так слуги между собой называли Лину Маккенну) леди Гамильтон, конечно же, не пригласила к себе в дом. Поклонившись, Лик вышел из комнаты. Он сгорал от любопытства, теряясь в догадках. Почему Рис Годуин отправился на бал, который устраивался в честь юной девушки? Может быть, он был ее крестным отцом? Впрочем, если бы это было так, Лик непременно узнал бы об этом.

– Ты действительно исчадие ада, – суровым тоном сказал он племяннице. – Я высчитаю из твоей заработной платы деньги за испорченные шейные платки, несносная девчонка. Тебе еще повезло, что ты моя родственница, иначе я вышвырнул бы тебя из дома!

Роузи насупилась, но промолчала. Слава богу, ни граф, ни ее дядя не заметили небольшие коричневые пятнышки на манжетах рубашки лорда Годуина, поэтому Роузи считала, что еще легко отделалась.