Читать книгу Где-то во времени. Часть 2 - Энтони Саймски - Страница 4

Боливар гудел двигателем, размеренно покачиваясь из стороны в сторону на грунтовой дороге. Я отрешенно созерцал проплывающий за окном пейзаж застывшего моря выгоревшей травы. Из динамика раздавались медленные, тягучие ноты гитарного соло группы «Пинк Флойд», словно написанные специально для того, чтобы молча думать о своем.

Вовка опять что-то мудрил с обрезом двустволки, приспосабливая какую-то, пока только ему понятную конструкцию из обрывка округлого чехла, подобранного в поселке, и нескольких ремней. Старательно протертая от пыли и грязи «Сайга» стояла рядом. Приклад оружия упирался в пол, а корпус был зажат в стыке между сидениями, образующими лежанку.

Мезенцев тихо покачивал головой в такт музыке, следя за тем, чтобы Боливар не сошел с пыльной колеи. Я сидел на привычном месте, прижавшись головой к стеклу и чувствовал, как с каждой секундой движения машины надежда увидеть вдалеке знакомые очертания фигуры брюнетки становится всё меньше и меньше.

Солнце начинало клониться к линии горизонта. По кажущемуся бесконечным морю застывших волн поползли мелкие рябящие тени. Мы находились в движении около получаса, и поселок давно скрылся из вида, затерявшись среди холмов.

Сборы заняли у нас чуть больше времени, чем планировалось. Мы бегло осмотрели несколько домов и в одном из них обнаружили нетронутый временем и мышами шкаф с бельем. Похоже, жилище принадлежало пожилой паре. На стене висела выгоревшая свадебная фотография в пластиковой рамке с облупившейся серебряной краской, на которой неизвестные мужчина и женщина улыбались и были молоды. Рядом, на большом столе, расположились еще фотографии в рамках поменьше. Очевидно, дети и внуки. Я хотел подробнее их рассмотреть, но тут Вовка отвлек меня тем, что стал радостно демонстрировать стопку цветастых одеял.

Шкаф всё еще сохранил давно забытый запах нафталина, призванного отпугивать моль. Лично я был рад обнаружить стопку классических семейных трусов, украшенных аляповатым узором каких-то словно перетекающих друг в друга амеб. В любом случае, тщательно их осмотрев и как следует выхлопнув, я натянул на задницу те, что были в середине стопки, закинув остальные в машину.

Другую одежду мы брать не стали. Во-первых, нам вполне хватило содержимого сумки с надписью «Летнее». А во-вторых, если бы мы и решили, как следует обновить гардероб, то пришлось бы задерживаться до следующего утра, чтобы вдумчиво перебрать вещи, найденные в брошенных домах. Таким образом, вместо вороха старых курток, от которых всё равно ничего не осталось, теперь в грузовом отделении уазика красовалась стопка цветастых одеял и покрывал.

Гарику ничего ценного отыскать не удалось. Впрочем, его интересовал только бензин и что-нибудь похожее на оружейное или моторное масло. Но складывалось такое чувство, что если в поселке когда-то и были автомобили, то кто-то уже давно утащил всё, что могло быть хоть как-то с ними связано, при этом не уделяя внимания остальным предметам. Всё это выглядело весьма подозрительным, впрочем, как и сам мир.

Я невольно отметил, что мы теперь действительно походили на кадетов. Ну или ребят, причастных к какой-то организации с единой формой одежды. Впрочем, будь с нами Нат, или кто-нибудь из тех вояк, они бы явно со мной не согласились. Во всяком случае, мне так казалось.

Теперь мы облачились в одинаковые черные легкие брюки, всё так же прошитые красной толстой нитью и имеющие множество набедренных карманов и петелек на поясе. Мы с Вованом носили темные рубашки с длинным рукавом, которые на удивление хорошо пропускали воздух. В любом случае я пока еще ни разу не вспотел. Я что-то слышал о таких материалах. Вроде бы их активно использовали походники и участники различных экспедиций. Скорей всего, и эти рубашки были сшиты из чего-то похожего. А вот Гарик остался в футболке со скелетами-рокерами. Я был уверен, что теперь он ее ни за что не снимет. К тому же, надо признать, она вполне соответствовала его жизненной позиции.

«Пошел на!» – вопили скелеты, оттопыривая средний палец. Не нравится, что мы делаем? Тогда иди своей дорогой, твоего мнения никто не спрашивал! Что ж, в этом действительно весь Мезенцев. И в данной ситуации мне виделось это не самым плохим качеством.

Осенние куртки, кофты и грубые брюки были разложены по пакетам и упиханы в один из пластиковых ящиков из-под овощей. Сверху Гарик осторожно положил свой «Кангол», прямо поверх Вовкиного кашне. Ставить что-либо сверху категорически запретил, чтобы головной убор не потерял форму.

Пока мы с Вовкой перетряхивали одеяла, чтобы убедиться, что в них не живет никаких насекомых наподобие уховерток, мои потные футболка и штаны успели высохнуть и теперь лежали в отдельной стопке вместе с осенней одеждой.

Перед самой отправкой я всё же поднял затоптанную в пыль карту. Я не знал, зачем она может понадобиться, просто не хотелось вот так бросать то, ради чего мы с Гариком рисковали жизнью. К тому же где-то в глубине души я надеялся на то, что рано или поздно нам попадется кто-нибудь, способный ткнуть пальцем в нужную точку.

Вечернее солнце заливало салон желтоватым умиротворяющим светом. Вовка тихо напевал себе под нос, повторяя музыкальные фразы гитарного соло. Благо темп композиции медленный, а фразы незамысловатые. Поскрипывали детали корпуса машины. Мелкие комки слежавшейся земли стучали по днищу. Мой разгрузочный жилет и «Калашников» лежали рядом на столе. Отстегнутый магазин глухо постукивал по оружейной стали, когда буханку покачивало сильнее, чем обычно.

Но, несмотря на умиротворяющую обстановку, я всё же чувствовал витающее в жарком воздухе напряжение. Мы не нашли еды и воды. Мы не нашли бензина. Нат ушла в неизвестном направлении и, чем дольше мы двигались по безлюдной местности, тем больше я убеждался в том, что это очередное чудовищное упущение с нашей стороны. Точнее, с моей стороны по большей части. Медальоны молчали, и до меня понемногу начинала доходить одна простая истина – без их руководящих указаний мы просто двигались вслепую, рискуя сжечь все остатки топлива и так никуда не приехать.

Это было очень иронично. Еще вчера я мечтал сорвать эту железку с груди и закинуть далеко в траву, чтобы ощутить некую свободу. Свободу самому выбрать направление и двигаться туда, куда мне будет угодно… И вот этот момент настал.

И что?

Молчаливое чувство беспомощности медленно поднималось откуда-то из области живота и буквально обволакивало внутренне убранство салона. А следом за ним выбиралось маленькое, назойливое насекомое настырного беспокойства, не позволяющее сосредоточиться хоть на чём-нибудь, кроме мрачных мыслей.

«Интересно, – подумал я. – А будет где-нибудь мир, чтобы там всё было хорошо? Просто и понятно? Должно же быть такое по логике вещей? Впрочем, первый мир с Гариковским гаражом, по сути, оказался вполне себе спокойным. Просто без нас. Чёрт, не нравится мне всё это. Надо выждать еще минут десять, и еще раз с парнями поговорить. Не дело это вслепую двигаться, не имея точной цели…»

Но так долго ждать не пришлось. Стоило Боливару взобраться на очередной подъем, как Гарик резко затормозил. Скрипнули колодки, и нас тут же настигло облако пыли, нами же и поднятое.

– Что случилось? – встрепенулся Вишняков, отрываясь от возни с чехлом и ремнями.

– Пока ничего, – сосредоточенно отозвался Игорь. – Ну что, парни. Пункт первый: наблюдение. Приступаем, что я еще могу сказать.

Мы с Вованом быстро переглянулись и поднялись со своих мест.

– Наблюдайте, – хмыкнул Гарик, указывая рукой в нужную сторону.

Я подскочил к Мезенцеву и, уперевшись ногами в сидения пассажирских кресел, перегнулся через спинки.

Боливар замер на вершине небольшого холма. Пыльная колея игривой змейкой спускалась по пологому склону, огибала еще одно земляное препятствие и устремлялась к линии горизонта. А прямо на обочине выстроилась колонна машин. Дорога в этом месте брала небольшой изгиб, и получалось так, что неподвижные транспортные средства оказались расположенными к нам полубоком. Вечернее солнце отражалось в стеклах, вспыхивая редкими бликами в зеркалах заднего вида. Никакого пыльного следа вокруг колонны не видно. Впрочем, и без этого понятно, что она никуда не движется. Хотя поднимающийся над травой теплый воздух искажал видимую картинку, создавая иллюзию легкого покачивания машин.

– Сколько до них, как думаешь? – спросил я.

– Метров двести, – ответил Гарик.

– Ого, это что, пазики? – живо продолжил Вишняков. – Да, точно. Два автобуса в середине точно пазики! А перед ними жигуль. Самый настоящий. Смотри, Гарик, у тебя же у бати семерка была. Похоже ведь?

– Очертаниями похожа, – подтвердил Мезенцев и заглушил двигатель, после чего открыл дверцу и высунулся на улицу.

– Чего там? – не унимался Вишняков.

– Подожди, – Гарик махнул на него рукой. – Послушайте…

– Сейчас…

Бабах спрыгнул с кресел и щелкнул замком пассажирской двери. Я последовал за ним, и мы высунулись из машины. Ничего не происходило. Стрекотали насекомые. Порыв теплого ветра шуршал пыльной травой. Никаких звуков со стороны колонны не доносилось.

– Я ничего не слышу, – тихо прошептал Вовка.

Я согласно кивнул.

– Да, оптика нужна, – заключил Мезенцев, опускаясь на место.

– Я уже добавил этот момент в устав, – отозвался я.

– Ну, что делать будем? – спросил Вовка, умудрившись на удивление тихо закрыть дверцу, словно боялся кого-то спугнуть.

– Подъедем, посмотрим… – кивнул Гарик, возвращаясь на место.

– А как же наблюдение? – Вишняков выпучил глаза, многозначительно подняв вверх указательный палец.

– Понаблюдали уже, – протянул Мезенцев, нащупывая ключ зажигания и не отводя взгляда от неподвижных машин. – Без бинокля всё равно ничего не разберешь. Лично я движения не вижу.

– Да, похоже, что там и нет никого, – согласился Вован.

Я положил руку на медальон, но тот ожидаемо не проявлял никакой активности.

– Согласен, – бросил Игорь, поворачивая ключ. – Только вот интересно, зачем они машины посреди дороги бросили…

– Бензин кончился, – заключил Вовка. – Пешком пошли.

– А вот этого как раз бы и не хотелось. Бензин нам лишним не будет…

Игорь плавно нажал на газ, и буханка медленно покатилась вперед.

– Что там дальше по уставу положено? – деловито поинтересовался Вован.

– Блин, Володь, я как-то не думал, что мы нарвемся на брошенные машины, – я честно признался, подхватывая со стола разгрузочный жилет. – Если вокруг никого нет, думаю, можно просто посмотреть, что к чему. «Сайгу» возьми на всякий случай, и пойдем.

Вовка, быстро смотав непонятную конструкцию из ремней и чехла, достал из зажима свой дробовик.

Я защелкнул клипсу-фиксатор «лифчика» и накинул на плечо ремень калаша. Мы медленно скатывались на холостых оборотах по пологому спуску. Несмотря на то, что колонна привлекала всё внимание, я всё же пересилил любопытство и внимательно осмотрел прилегающую территорию по обеим сторонам от дороги, но не заметил ничего подозрительного.

Нас окружали ставшие уже привычными, застывшие серо-зеленые волны мелкой травы. Окружающее пространство хорошо просматривалось, и единственным способом укрыться могло стать только рытье глубокой замаскированной ямы. Но такой вариант мне казался абсолютно неуместным, потому что тяжело представить, сколько времени потенциальному злоумышленнику пришлось бы в ней сидеть. Особенно учитывая тот факт, что, кроме нас, эти холмы никто не пересекал. К тому же медальон по-прежнему молчал.

Спуск окончился, и Гарик притопил педаль газа. Мы медленно подбирались к неподвижным автомобилям, застывшим по правой стороне колеи. Я не очень хорошо разбирался в отечественном автопроме, до сих пор удивляясь тому, как парни умудряются различать пятерку и семерку. Для меня обе этих модели выглядели как кирпич, поставленный на колёса. Тем не менее Вовка оказался прав. Машины действительно были очень похожи на привычные «Жигули» и автобусы ПАЗ.

Я вытянул из кармашка разгрузки магазин и примкнул к оружию, но патрон досылать не стал. Вовка перегнулся через спинки сидений, разглядывая медленно проплывающую за окном пыльную легковушку. Я ощутил легкое волнение, присущее встрече с чем-то любопытным и выделяющимся на общем фоне.

При ближайшем рассмотрении стало очевидно, что колонна стояла здесь не первый год. Первый же жигуль светло-кофейного цвета покрылся толстым слоем пыли. Все колёса спущены, а покрышки успели рассохнуться и потрескаться. Вдоль нижней части корпуса краска вздулась и начала отслаиваться, обнажая ржавый зазубренный металл.

Сразу же за легковушкой стоял пазик. Во всяком случае, микроавтобус был максимально на него похож. Сквозь пыльные стёкла можно было рассмотреть пустые ряды пассажирских сидений. Одно переднее колесо до сих пор держало форму, в то время как остальные давно спустили, отчего левый передний край автобуса был задран выше остальных. Следом стоял еще один такой же. Низ машины давно подвергся воздействию коррозии, но желтая краска кузова пока еще держалась, не собираясь сдаваться без боя.

– А нормальный пазик, – тихо заключил Вишняков, словно боялся спугнуть чьё-то незримое присутствие. – Его помыть, колёса поменять, и будет как новый. У нас в Челябе куда более убитые на маршрутах катаются…

– Главное, чтобы движок живой был… – отозвался Игорь, останавливая Боливара.

Вовка тут же аккуратно открыл пассажирскую дверцу, словно боялся резким звуком потревожить покой застывших автомобилей, и резво вышагнул на обочину, держа «Сайгу» наготове.

– Пойдем, Палыч, глянем, что здесь случилось… – Игорь подхватил автомат, который стоял рядом с ним всё это время.

– Почему ты думаешь, что обязательно случилось?

– Потому что никто просто так машины посреди степи не бросит…

Я не спорил и, не отрывая глаз от пыльных стекол желтого пазика, сделал шаг вперед. Грязный кроссовок тут же зацепился за лямки шуршащего пакета, вытянув его из-под сидений.

Услышав характерный шорох, Бабах тут же обернулся и недовольно на меня посмотрел.

– Это что? – вполголоса спросил я, согнувшись, чтобы снять зацепившуюся лямку.

– Портки твои. Испорченные…

– Чего? – я взял пакет, прощупывая сквозь него всё еще мокрую ткань джинсов, и смутно припоминая, что видел этот сверток валяющимся на траве рядом с машиной, пока Вовка наводил в салоне чистоту. – Хочешь сказать, они всё это время на солнце валялись?

Вишняков согласно кивнул.

– Блин, ты представляешь, во что они превратились?

– А что мне с ними делать? – пожал плечами Вован. – Они же хорошо завернуты. Не пахнут. И вообще-то твои джинсы, ты и решай. Не мог же я их выкинуть?

– Сказал бы, я бы их хоть с «Крапивушкой» прополоскал, пока время было.

– Я забыл.

– Парни, вы закончили? – поинтересовался Мезенцев, обходя буханку. – Давайте в тишине осмотримся.

– Почему именно в тишине? – спросил Бабах.

– Чтобы слышать, что вокруг происходит. Медальоны ничего не подсказывают, так что вся надежда только на себя.

Вишняков понимающе кивнул и резко припал к земле, заглядывая под днище автобуса. Я не думал, что там может кто-то прятаться, особенно учитывая то, что машина практически стояла на ободах.

«Гарик тоже начинает нервничать, – прикинул я, оставив шуршащий пакет у двери. – Он, может, внешне и виду не подает, но явно недоумевает, почему побрякушки молчат. Опасности, может, и нет, но раньше они постоянно хотя бы путь указывали. Ненавязчиво, но ощутимо. А теперь вообще никаких признаков активности».

Я тихо хмыкнул и покинул салон буханки. Вовка поднялся с колен, и мы медленно двинулись вдоль брошенных транспортных средств. Прямо за автобусом стояли еще одни темно-красные «Жигули». Как назло, шильдик с логотипом был оторван, а на его месте виднелась колоритная вмятина. Видимо, прежний владелец был не слишком аккуратен, когда сдавал назад.

Мезенцев быстро закинул автомат на плечо и скрипнул лючком бензобака.

– Ну конечно, – буркнул он. – Даже пробки нет.

– Что там? – поинтересовался Бабах.

– Пусто здесь. Похоже, бензин кто-то слил, – Гарик задумчиво поскреб ногтями грубую щетину и распорядился: – Так, вы давайте с Тоханом ту сторону осмотрите, а я баки у остальных проверю.

– Как скажешь, – кивнул Володька.

Мы переглянулись и протиснулись между помятым багажником пыльных «Жигулей» и плоской мордой пазика. Дальнейший осмотр колонны особых результатов не принес. Мы миновали еще несколько пустых кирпичей на колесах и бордовую «Ниву», одним боком севшую в небольшую рытвину. Во всяком случае, эту марку я мог определить безошибочно, не путаясь в серийных обозначениях.

Салоны большинства машин были пусты, а стёкла покрыты толстым слоем пыли. Мелкая трава уже давно разрослась вокруг спущенных покрышек, всё ближе и ближе подбираясь к ржавеющим ободам.

С противоположной стороны доносился скрип открывающихся лючков бензобаков. Судя по тому, что скрипа откручиваемых пробок не раздавалось, все они уже были опустошены кем-то до нас.

– О, Тохан, смотри сюда! – радостно воскликнул Вишняков, смахивая пыль со стекла на пассажирской дверце «Нивы». – Косуха!

– Чего?

– Куртка, говорю, – Вовка щелкнул замком дверцы и запустил руку в салон. – Вот!

Он радостно вытащил пыльную рокерскую куртку.

– На сидении лежала. Крутая…

Вован положил «Сайгу» на капот и несколько раз сильно встряхнул находку.

– Кожа? – недоверчиво спросил я, глядя на то, с какой легкостью куртка летает туда-сюда.

– Не знаю, – хмыкнул Вишняков, явно довольный собой.

– Дай посмотрю…

– Только посмотреть, – тут же предупредил он. – Моя находка.

– Хорошо-хорошо, я и не претендую…

Это, бесспорно, косуха. Рокерская куртка-обдергайка с характерными угловатыми отворотами на кнопках и с множеством молний, вот только сделана вовсе не из грубой кожи, как должно быть. Данная модель оказалась сшитой из какой-то толстой, но при этом очень легкой ткани. Причем визуально фактура вполне походила на выгоревшую коричневатую кожу, хотя на ощупь больше напоминала бархат. Подкладка оказалась еще более легкой, и сквозь нее можно было отчетливо прощупать фактуру мелкой сетки, располагающейся между внутренним и внешним слоем. В целом сшито всё весьма качественно. Смущал только малый вес изделия. Она казалась практически невесомой, особенно на фоне моей обдергайки, сшитой из дешевого кожзаменителя.

– Слушай, – я одобряюще кивнул, возвращая Вишнякову находку. – Выглядит прикольно. Будешь носить?

– А почему бы и нет?

– Не вспотеешь?

– Так она же легкая, Тохан. Мне кажется это специальная косуха для автомобилистов в жарких регионах, – философично заключил Вовка, запуская руки в рукава и накидывая куртку поверх разгрузки.

Я невольно улыбнулся. Только Вишняков мог сгенерировать такое логичное объяснение.

– Косухи в оригинале – это куртки для байкеров, – начал я. – И шьют их из грубой кожи. Это на случай, если с мотоцикла упадешь, и по асфальту потащит, чтобы не кожу с мясом содрать, как об тёрку, а просто куртку поцарапать. А эта тряпичная. Порвется сразу же.

– Опять ты умничаешь, – хмыкнул Бабах. – Я же говорю, это косуха для водителей автомобилей.

– А им-то зачем такая штука?

– А вдруг из машины выпадут на повороте, – с очень серьезным выражением лица предположил Вишняков, после чего довольно улыбнулся, похлопывая себя по обновке и сгибая руки.

– Что у вас тут? – поинтересовался Мезенцев, обходя «Ниву» с другой стороны.

– Вот! – гордо похвастался Вишняков, раскинув руки в разные стороны и крутанувшись вокруг себя.

– Тохан, ты же себе косуху хотел? – рассеянно спросил Мезенцев, пребывая в своих мыслях.

– Вовка первый заметил. К тому же она косуха только с виду. Из тряпки сделана, не из кожи.

– Так это для тех, кто любит мотоциклы, но ездит на машине, – повторил Бабах. – Как с пивом. Когда пиво любишь, но пьешь безалкогольное…

– Ты сам-то понял, что сказал? – хмыкнул я.

– Да.

Довольный Вишняков стал проверять карманы и расстегивать молнии.

– Согласно твоей логике, это как если человек любит секс, но всё равно мастурбирует, – попытался съязвить я, но тут же был уничтожен несокрушимой логикой Вишнякова.

– Конечно, – кивнул он, выпучив глаза. – Вот мы же все секс любим, а всё равно это самое…

– Да ну тебя, – отмахнулся я.

– А что там за тряпье валяется? – перебил Мезенцев, ткнув пальцем куда-то в сторону небольших холмиков.

Мы повернули головы. Действительно, в нескольких десятках метров от нас, практически сливаясь с мелкой травой, виделся ворох каких-то сваленных в кучу тряпок. Если бы Гарик не указал, то я бы даже не заметил.

– Не знаю, надо посмотреть, – пожал плечами Вишняков и, забрав с капота дробовик, двинулся в сторону тряпья.

Мы последовали за ним.

Подошвы кроссовок шоркали по траве, поднимая облачка пыли.

Как же это всё напоминало Казахстанскую лесостепь!

Такое же горячее вечернее солнце, такие же желтоватые тона. Треск насекомых, утомленных дневной жарой, и приглушенные звуки шагов. Разве что горького запаха полыни не хватало для полного совпадения с картинкой из прошлой жизни.

«И всё-таки мы обязаны вернуться домой, – подумал я. – Что угодно бы отдал за то, чтобы шагать сейчас по пыльной траве вместе с дедом на вечернюю рыбалку… И слушать истории из его комсомольской юности. Чтобы так же грело солнце, стрекотали кузнечики. Торчало всякое тряпье и кости…»

– Чего?! – я мгновенно замер, поняв, что мы приближаемся вовсе не к вороху тряпок.

– Это скелеты, Палыч, – мрачно подытожил Гарик, скидывая с плеча автомат. – Вот мы и нашли владельцев автомобилей. А судя по количеству костей, еще и пассажиров.

– Ох ты ж, ептить! – воскликнул Вишняков глядя на кучу человеческих останков. – Это сколько же они так лежат?

– Давно, – заключил Игорь.

Я перехватил автомат и положил палец на планку переводчика огня. Не знаю, был ли в этом смысл, ведь вокруг нет ни единой живой души, кроме нас. Кроме нас и пожелтевших костей, которые лежали здесь явно не первый год.

– Это что получается? Мы и одного дня не продержались, чтобы в дерьмо не вляпаться? – тихо уточнил я, оглядывая останки.

– Так мы пока и не вляпались, если тебе от этого будет легче, – всё так же мрачно отозвался Гарик, щупая медальон сквозь футболку.

Я подошел поближе и опустился на колено в паре метров от костей.

Было в этом зрелище что-то завораживающее, что не позволяло отвести взгляд, как бы этого ни хотелось. На самом деле это не было так жутко и мерзко, как могло показаться. Люди мертвы очень давно. Одежда истлела, обтянув кости подобно нагретой полиэтиленовой пленке. Часть останков уходила в землю, заметаемая пылью и мелким сором. Настырные стебли травы прорастали сквозь дыры в ветхой одежде, грудные клетки и челюсти с пожелтевшими зубами. Впрочем, стоило оказаться ниже, как я тут же ощутил едкий трупный запах.

– Что же с ними случилось? – озадачился Вишняков.

– А ты как думаешь? – Мезенцев осторожно подошел к останкам и указал стволом автомата на грудную клетку верхнего скелета.

Я тихо выругался. Сквозь обрывки выгоревших тряпок виднелись осколки рёбер, проломленных на уровне сердца. Я поднялся и внимательнее вгляделся в нагромождение костей. Все останки, которые можно было разобрать, имели схожие повреждения, и я прекрасно знал, кто их оставил.

– Лакомились, твари, – злобно протянул Вован.

– Получается, бесы в этом мире уже побывали? – тихо спросил я.

– Мне вообще кажется, что не только побывали, но и переработка тоже постаралась, – заключил Игорь.

– С чего ты взял?

– Я не взял, я предполагаю. Во всяком случае, это объясняет, почему здесь никого нет, и медальон никуда не тянет. Тут мы уже никому не поможем…

– Звучит логично, но не совсем, – возразил я. – Ты забыл про Нат? Она же где-то здесь, и она просила о помощи.

Гарик пристально на меня посмотрел.

Порыв горячего воздуха прошелся по земле, взметнув волну трупного запаха. Я невольно поморщился и поднялся, встретившись взглядом с Вованом. Тот задумчиво смотрел на останки, поправляя подол косухи.

– Думаешь, ее владелец где-то здесь? – спросил я, чтобы переключить внимание от мыслей о девушке.

– Скорее всего, – кивнул он. – Но она же ему больше не нужна, ведь так?

Я тут же вспомнил историю с рисунком мародёра и лишний раз удивился тому, насколько же странное у судьбы чувство юмора.

– Оставь себе, не парься, – успокоил я Бабаха.

– Это, скорее всего, жители того поселка, – заключил Гарик, перестав сверлить меня укоризненным взглядом. – Я не знаю, как именно это произошло, но то, что это были бесы, думаю, ни у кого сомнений не вызывает.

Я молча кивнул, глядя в пустые глазницы желтоватого черепа, отвалившегося от позвоночного столба и лежавшего рядом с кучей. Нижняя челюсть, больше не сдерживаемая мышцами и кожей, застыла в огромной кривой ухмылке, словно скелет намеревался откусить огромный кусок чего-то неведомого… Возможно, нашей жизни, которая так и пройдет в тщетных попытках отыскать путь домой, не имея ни малейшего представления о том, как это сделать.

– Допустим, твари напали, когда они ехали, – продолжал Игорь. – Хотя следов когтей на машинах нет, так что просто допустим. Потом стащили всех в кучу. Мы с тобой, Палыч, уже такое видели…

– Да. В магазине.

– Именно.

– И что делать? – спросил Вишняков и нервно сглотнул. – Если в этом мире всех пожрали, и нам некому помогать, то мы в тупик уперлись? Как выбираться-то будем?

– Я думаю, пожрали не всех, – отозвался Гарик. – Надо двигаться дальше.

– Почему не всех?

– Потому что бензин из баков кто-то слил уже явно после того, как ремехи устроили бойню. И при этом умудрился не попасть к ним на обед… Ладно, пойдемте к Боливару, не будем беспокоить мертвых.

Мы с Вованом кивнули и зашагали прочь.

Увиденная картина не способствовала поднятию настроения. Зато словно ускорила принятие того факта, что Нат больше с нами не по пути. Подобный поворот вполне в духе нашего приключения. Впрочем, возвращаясь к машине, я продолжал ощущать мерзкое и настырное беспокойство.

Конечно, мозгами я понимал, что останкам несчастных уже много лет. И если бесы когда-то и вторгались в этот мир вместе с пресловутой переработкой, то наверняка это случилось давно. Настолько давно, что твари уже давно передохли от голода, если вообще были на такое способны. Но всё равно я невольно крутил головой по сторонам, так и не снимая палец на планки переводчика огня. Мне настойчиво казалось, что ворох слежавшихся костей и тряпья вот-вот придет в движение, и из-под него выползет черная тварь. Такая же истлевшая, с торчащими костями и пустыми глазницами огромного черепа.

Желтые тона вечернего солнца больше не казались умиротворяющими, а осмотр брошенных машин не вызывал былого любопытства. Хотелось побыстрее убраться куда-нибудь подальше.

– Не жарко тебе? – спросил я у Вовки, когда мы добрались до Боливара.

– Что? – не понял он, видимо, тоже вынырнув из собственных невеселых мыслей.

– Не жарко в куртке?

Я хлопнул его по рукаву.

– Нет, – рассеянно отозвался он, старательно постукивая боковиной кроссовок о приступку салона. – Она из какой-то ткани прикольной. Воздух хорошо пропускает. Будто ее и нет вовсе.

– Да, действительно прикольно, – я согласился, тоже очищая подошвы от пыли и прилипших травинок.

– Залезайте, парни! – поторопил Игорь, поворачивая ключ зажигания.

Заурчал двигатель, и мы забрались в буханку. Тут же заиграла магнитола, но Гарик быстро убавил громкость. Я занял привычное место за столиком, скинув разгрузку и положив автомат на пассажирские сидения. Вовка закрепил «Сайгу» между прорезями лежанки, накинул на ствол косуху и продолжил ковыряться со своим чехлом. На этот раз он пытался приделать к нему ремни от моей порванной разгрузки, распарывая их морковным ножом.

Разговаривать не хотелось. Над нами словно повисло какое-то странное, давящее к земле тревожное чувство. Захрустела коробка передач, и буханка медленно тронулась с места. Мы проводили взглядом проплывшие за стеклом машины, и я мысленно пожелал покоиться с миром останкам людей, которых даже не знал.

«Видимо, в этом и есть суть нашей помощи… – мрачно подумал я. – Мы всегда либо не успеваем вовремя, либо не успеваем совсем. Чёрт, и как же мы будем отсюда выбираться?»

Дорога снова принялась резво петлять среди заросших холмов. Уже через пару минут мертвая колонна скрылась из виду. Мысли роились в голове, задавая множество бесполезных вопросов и шустро обгоняя одна другую. Я пытался смотреть в окно, но перед глазами так и стоял пожелтевший череп, собирающийся отгрызть кусок моей жизни. Сумбурные образы сменяли друг друга, и я почувствовал острую необходимость дать выход скопившимся эмоциям.

– Гарик, передай лист бумаги и ручку, – попросил я, подаваясь вперед.

– Тебе зачем?

– Хочу что-нибудь написать…

– Роман? – поинтересовался Вовка.

– Хуже… Песню.

– Так у нас же не на чем ее исполнить. Даже гитары нет.

– Потом музыку придумаем, – я отмахнулся.

– Держи, – Мезенцев достал из бардачка и протянул мне ручку и листок.

– Спасибо.

Я опустился на место и, погрузившись в собственные мысли, набросал несколько строк.

Мы идем по горячей дороге,

По горячим следам от печалей к тревоге.

Мы идем по солнечным бликам,

По иссохшим ручьям, по улыбкам и крикам.

И везде нас встречают рассветы.

Нас встречают закаты и немые скелеты.

Сотни лет безо всяческой цели,

Мы всё время на мушке, мы всегда на прицеле.

– Тохан, ты очень мрачный автор, – грустно заключил Вишняков, когда я закончил черкать.

Оказывается, он периодически поглядывал на то, что я пишу. Видимо, по большей части его интересовало то, как я буду справляться с раскачивающимся из стороны в сторону столиком.

Буквы и правда получились неопрятными, но я специально писал достаточно крупно, чтобы всё равно можно было разобрать.

– Покажи, что получилось, – Гарик протянул руку.

Я вложил в нее листок.

– Ого, – заключил он спустя несколько секунд. – Сильно. Самый настоящий рок.

– Ага, – кивнул я, почувствовав небольшое облегчение после того, как дал мыслям выход, хоть и в такой форме. – Баллада причем, скорее всего.

– Я приберу в бардачок. Хороший текст, потом музыку сообразишь?

– Да, как только до гитары доберусь… – я отвернулся к окну.

Мысленно так и хотелось добавить: «Когда домой вернемся». Но какой смысл это повторять? К тому же не стоило лишний раз задевать парней за больное, ведь это и так очевидно.

Тем временем пыльная колея начала огибать большой холм, вздымающийся над остальными подобно гигантскому, назревающему прыщу. Гарик сбавил скорость, так как дорогу было видно теперь только метров на тридцать.

Смена окружающего вида привлекла внимание, и мы с Вовкой задумчиво уставились сквозь ветровое стекло.

Боливар, немного накренившись на один бок, обогнул земляной нарост, и взору предстала огромная низина, изрытая множеством округлых выемок, заросших травой. Повсюду виднелись обрывки ржавеющего металла и остовы машин.

От такого буйства деталей даже слегка закружилась голова. Глаза забегали из стороны в сторону, оглядывая представшую картину.

Дорога переходила в пологий спуск, являвшийся основанием того самого земляного прыща, верхушку которого мы только что обогнули. Где-то вдалеке, на противоположной стороне низины, виднелись развороченные коробки домов, распложенных несколькими рядками. Стены большинства разрушились и покрылись копотью.

В голове что-то щелкнуло, и в следующую секунду стало очевидно, что округлые выемки в земле представляют собой не что иное, как заросшие травой воронки от взрывов.

Кажется, раскинувшийся внизу поселок был раза в четыре больше того, что мы недавно покинули. На противоположном холме так же виднелись какие-то длинные одиночные постройки, напоминающие то ли местные коровники, то ли длинные сараи. Рядом стояла покосившаяся водонапорная башня, половина листов обшивки которой была сорвана. Рядом на земле лежала вторая.

Гарик невольно чертыхнулся и нажал на тормоз. В силу того, что зад буханки оказался выше носа, мы с Вовкой заскочили на пассажирские сидения, перегнувшись через спинки. При этом затвор калаша больно впился в колено.

Не успел я открыть рот, чтобы напомнить о первом пункте нашего нового устава, как на крышу лежавшего неподалеку автобуса запрыгнул человек. С первого же взгляда было понятно, что его кто-то преследует.

– Понаблюдали спокойно, сука, – раздраженно буркнул Мезенцев, когда буханка остановилась.

Это был молодой парень, может быть, наш ровесник или около того. Он резко выпрямился, вращая головой по сторонам, будто неведомый преследователь мог оказаться прямо под бортом автобуса. Его грудь тяжело вздымалась от быстрого бега и физических нагрузок, всё лицо покрылось выступившими каплями пота, поблескивающими в лучах вечернего солнца.

Несмотря на то, что нас разделяло приличное расстояние, я отчетливо видел большие выпученные глаза неизвестного в темных рваных брюках, заправленных в ботинки с высокими берцами. На коленях виднелись защитные пластиковые накладки. Рельефный, высушенный торс прикрывала пыльная безрукавка из грубой ткани. Под смуглой кожей, подобно множеству строительных тросов, играла сеть крепких жил и вздувшихся вен. На поясе болталась пара брезентовых подсумков, а в руках он сжимал небольшой предмет, плотно прижимая его к груди. Темные короткостриженые волосы стояли ёжиком, и от каждого резкого поворота головы с них слетали мелкие капельки пота.

Сделав пару быстрых скачков от одного края автобуса к другому, парень уставился на нас. Словно не веря своим глазам, он замер на несколько секунд, после чего посмотрел вниз и тут же стал кричать что-то неразборчивое, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Я ничего не смог разобрать из-за ворчания холостых оборотов двигателя и грохота крыши автобуса под ботинками парня. Но ясно одно, он пытался нас о чём-то предупредить. Назойливое беспокойство, сидящее внутри, наконец-то вырвалось наружу, прогоняя прочь нарочитую медлительность, навеянную размеренной поездкой.

– А вот и приключения, – Мезенцев резко вырубил магнитолу и положил руку на автоматное цевье. – Сука, а я уже скучать начал.

Не успел я сползти на пол с пассажирского сидения, как Вишняков сдернул с «Сайги» косуху и, засунув руку в один рукав, щелкнул замком пассажирской дверцы.

– Ты чего творишь? – недовольно воскликнул я, соображая как лучше поступить в данной ситуации.

– Надо узнать, чего он орет, – бросил Вишняков и высунулся из машины, держась рукой за стойку двери. – Эй, что происходит?!

– Вован, чтоб тебя! – разозлился я. – Договорились же…

В следующую секунду огромный пласт степного дерна, расположенный в метре от открытой дверцы, резко отлетел в сторону, подобно фанерной крышке. Огромное облако взметнувшейся пыли окутало пространство за бортом машины, а в следующую секунду в уши врезался уже знакомый визг механизмов.

Я хотел рывком вскинуть автомат, но всё произошло настолько стремительно, что оружие показалось неимоверно тяжёлым, а мои движения неоправданно медленными. Адреналин и испуг выстрелили с такой силой, словно по бокам с двух сторон врезали палками.

Из облака пыли вырвалось какое-то бесформенное образование и метнулось к Вовке. Но тот молниеносно среагировал и стремительно отпрянул, отчего накинутая только на одно плечо куртка не поспела за телом, оставив свободный рукав телепаться на улице. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь пылевую завесу, очертили контур массивной твари, которая вцепилась в рукав косухи, подобно гигантскому крокодилу.

Вишняков только и успел, что громко выругаться, когда неведомая тварь буквально выдернула его из салона и потащила на улицу. Последним, что я увидел в этом стремительном миге, стал рисунок протектора на подошве Вовкиных кроссовок.

– Тохан, держи его! – заорал Мезенцев, пытаясь извернуться на водительском месте так, чтобы вытащить автомат и направить ствол в пассажирскую дверь.

Все мысли куда-то исчезли, и я тут же бросился следом за Вишняковым. Движение получилось настолько резким, что я буквально уперся в какую-то вязкую преграду. Словно время и пространство превратились в жидкий цемент, облепивший тело и замедляющий движения. Но уже в следующий миг это прошло, и я пулей вылетел из машины с автоматом в руках.

Соображать некогда, приводить оружие в состояние боевой готовности тоже. К тому же произвести выстрел всё равно не представлялось возможным. Какая-то неведомая хреновина, размером с крупного теленка, только с длинным хвостом и значительно ниже ростом, стремительно тащила Бабаха за рукав куртки прямо к остовам машин. Воздух заполнился матом, шорохом волочимого тела, гулом механизмов и тяжёлыми ударами массивных лап по сухой земле.

Из-за быстроты происходящего и облака поднятой пыли разобрать, что именно за тварь вцепилась в Вишнякова, было практически невозможно. Но это точно не кровохлёб, несмотря на схожий звук работающих механизмов. Но то, что это очередное порождение чёртовой переработки, сомнений не возникало.

Я бросился следом за Вишняковым, держа автомат одной рукой, а второй пытаясь ухватить его за ногу. Краем глаза я успел заметить, что подлетевший вверх пласт дерна, действительно оказался крышкой, прикрывающей вход в прорытый в земле тоннель в форме аккуратного квадрата метр на метр.

– Куртку снимай! – крикнул я, но в ответ лишь раздалась отборная матерная брань Вована.

За спиной взревел двигатель, и ярко-оранжевое пятно быстро исчезло из поля зрения.

Неведомая тварь продолжала тащить брыкающегося Вовку. Спустя несколько метров раздался громкий треск разрываемой ткани, и существо по инерции дернулось назад. Остановившийся Бабах тут же вскочил на ноги и промчался мимо.

– Гаси его, Тохан! – выпалил он.

«Хорошо, что Вовка полностью куртку не надел, – пронеслось в голове. – А то чёртова зверюга оторвала бы руку вместе с рукавом!»

– Наверх! – долетел до меня хрипловатый крик незнакомого парня. – Лезьте выше! Выше!

Тем временем руки сами опустили планку предохранителя и дослали патрон. Тяжёлый приклад калаша уперся в плечо, а ствол устремился в очертания противника. Включать коллиматор некогда. Палец лег на спуск и тут же продавил его.

Автомат разразился сухим треском, словно откашливаясь от поднятой пыли. Но в этот момент очертания неизвестного противника внезапно уменьшились в размере, свернувшись калачиком. Выпущенные пули высекли сноп искр, не нанеся никакого урона.

– Что за чёрт?! – воскликнул я, попятившись следом за Вованом.

Неведомая тварь наконец-то замерла, и я смог ее разглядеть.

Это была мерзкая штуковина, напоминающая давно истлевший и ползающий на четвереньках скелет, обшитый пластинами грязной брони на манер броненосца или мокрицы. Металл со скрежетом пришел в движение, и прямо из-под металлического козырька высунулось то, что когда-то было человеческой головой. Серая, местами лопнувшая, истлевшая кожа обтягивала проступающие кости черепа. Ссохшаяся верхняя губа обнажала ряд грязных, кривых зубов. Вместо одного глаза торчала линза видеокамеры.

Под брюхом механизма виднелись очертания небольших широких гусениц. Вдобавок ко всему устройство упиралось в землю мощными механическими лапами, оснащенными широкими грунтозацепами. Мерзкий вид существа дополняли обрывки какого-то тряпья, торчащего из стыков подвижных бронепластин, и очертания пожелтевших костей, проступавших сквозь поршни и приводы лап.

Память тут же подсунула картинку ухмыляющегося черепа среди пыльной травы. Тем временем перед «лицом» твари сомкнулось множество заостренных металлических пластин, напоминающих створки охотничьего капкана.

Происходящее заняло буквально один миг, во время которого поднятая пыль застыла в воздухе, придавая омерзительному механизму ореол матового свечения. В следующее мгновение тварь стремительно бросилась в сторону, лязгая челюстями и надрывно громыхая гусеницами. В разные стороны полетели комья вывороченной земли.

«В башку надо стрелять!» – сообразил я и быстро направил ствол автомата в область истлевшего черепа.

Но механизм тут же подставил пластинчатый бок, а в следующую секунду из передней части корпуса выдвинулись подвижные манипуляторы, подхватившие еще одну замаскированную крышку. Я даже не успел прицелиться, как механизм мгновенно скрылся в открывшемся тоннеле.

– Пыль! Смотри на пыль! – не унимался незнакомый хриплый голос. – Ловчий, когда по тоннелю быстро движется, перед собой воздух толкает! На пыль смотри…

Разбираться в том, откуда незнакомец всё это знает, нет времени. Я стал быстро осматриваться, следуя полученной подсказке.

Тем временем Вован уже подлетел к желтому автобусу, один в один похожему на старый ЛиАЗ. Бабахские суставы-шарниры работали на полную мощность. От быстрого бега он сильно размахивал руками, при этом умудряясь выбрасывать ноги не только вперед, но еще и вбок, словно огибая какие-то невидимые препятствия. Куртка с оборванным рукавом развевалась за спиной, подобно укороченному плащу.

Незнакомец продолжал что-то кричать, протягивая руку Вишнякову.

Боливара я не видел, зато хорошо слышал доносящийся из-за спины рев двигателя. Взгляд нервно прыгал по огромному кладбищу изувеченных машин. Я пытался понять, откуда может выскочить порождение переработки. Адреналин работал на все сто, и мне казалось, что даже вечерние солнце стало светить в несколько раз ярче, больно ударяя по глазам. Тело пробирала нервная дрожь. Ствол автомата описывал бешеные круги, перебегая от одной ржавой машины к другой. Кажется, я слышал мерзкий гул и скрежет, доносящийся прямо из-под земли, хотя никакого визуального подтверждения не было.

В следующую секунду где-то справа раздался характерный звук, словно в холостую сработал пневматический поршень. Я развернулся и увидел облако пыли, поднимавшееся над травой. Если бы не подозрительно квадратная форма взвеси, я бы ни за что не приметил здесь крышку.

Издав сдавленный мат, я отскочил в сторону, направив туда оружие. Но ничего не произошло. Квадратик травы лишь немного дрогнул, когда под ним стремительно пронеслось механическое тело.

– Сука! – выкрикнул я. – Эта тварь может быть где угодно!

– Не стой на земле! – не унимался незнакомец. – Залезь повыше! Он на запах и движение идет! Оптика у них давно накрылась! Они по запаху ориентируются! И на вибрации земли реагируют!

«Кхуман ползет на запах манускрипта, – внезапно всплыла в мозгу фраза из старого фильма „Заклятье долины змей“. – Он на запах и движение идет? Не будешь двигаться – почует. Побежишь – тоже почует… Чёртова переработка!»

Я, продолжая вращать головой из стороны в сторону, приставными шагами поскакал в сторону автобуса. Судя по грохоту и скрежету проскальзывающих подошв, Бабах уже лез на крышу.

Сбоку снова раздался звук срабатывающего поршня. Я резко развернулся и увидел, что чуть было не наступил на еще одну замаскированную крышку. Не дожидаясь момента, когда она отлетит в сторону, я направил туда автомат и дал очередь. Пули с хрустом прошили тонкий слой дерна, вырывая ошметки пыльной травы. Но монстр не показался, видимо, дожидаясь более подходящей возможности для атаки.

«Да ну его на хрен! – подумал я. – Эти крышки даже не видно! Я могу встать на такую и не заметить!»

Незнакомец прав. Идея забраться повыше в данной ситуации была самой оптимальной. Главное, чтобы Мезенцев не вздумал выскочить из буханки. Похоже, всё кладбище машин являлось территорией пресловутого ловчего, и чёрт его знает, насколько ветвистой была сеть замаскированных тоннелей.

Тем временем до борта автобуса оставалось несколько метров. Задница Вишнякова уже болталась почти на самой кромке крыши, подобно жирному пауку, пытающемуся забраться на тростинку. Я уже прикинул, как вцеплюсь к край пустого оконного проёма, используя его как ступеньку, когда земля сбоку от меня резко взметнулась, на секунду затмив собой свет вечернего солнца.

Внутренняя сторона люка, аккуратно сколоченная из потемневших досок, проплыла перед глазами, словно в замедленной съемке, осыпаемая пылью и комками земли. В уши тут же ударил стремительно приближающийся гул механизмов, а из зияющей черноты земляного проёма выскочил механический монстр. Я только и успел, что выставить ногу навстречу, словно это могло хоть как-то остановить чешуйчатую тушу.

Тварь снесла меня с места, подобно кровохлёбу в том лесу. Прежде чем я успел хоть что-то сообразить, спина больно ударилась о твердую и горячую поверхность. Тупая боль прокатилась по телу, а нижняя челюсть резко хлопнула по зубам, с такой силой, что в ушах раздался звон.

Я оказался лежащим на дне перевернутого автомобиля. На самом деле выставленная нога сослужила хорошую службу, не дав стальным челюстям-капканам впиться мне в живот.

Но ловчий не собирался отказываться от идеи растерзать свою жертву. Кажется, он действительно меня не видел, если этот термин вообще применим к данному монстру. Мерзкая штуковина навалились всем весом, неистово лязгая зубастыми капканами в разные стороны, явно пытаясь нащупать ногу или что-нибудь еще, за что можно будет ухватиться. Изуродованный череп с посеревшей кожей дергался из стороны в сторону, напоминая судорожные движения слепца, потерявшего трость. Пыльная линза камеры несколько раз оказалась направленной прямо на меня, но тварь никак не прореагировала.

Зато я успел заметить мелкие решетки, обрамляющие условную шею твари, через которые с шумом засасывался окружающий воздух.

«Так вот чем ты нюхаешь…» – мысленно отметил я, судорожно соображая, как это можно использовать.

Мои подошвы оказались упертыми прямо в стык нижней плиты условного «панциря», из которого торчало истлевшее «лицо». Я напрягся и попытался оттолкнуть тварь, но силенок оказалось недостаточно.

Ловчий, наконец-то точно определив местоположение жертвы, навалился всем весом, и мои ноги мгновенно сложились в коленях, чуть было не хлопнув меня по ушам. Позвоночник затрещал, и я издал болезненный крик. Единственный шанс на спасение – успеть направить ствол автомата в голову врага и разнести ее к чёртовой матери.

Монстр продолжал усиливать напор. Широкие гусеницы неистово вращались, протаскивая меня всё дальше и дальше по днищу машины. Но тут хитрая судьба внесла свои коррективы, и движители твари наскочили на каким-то чудом сохранившееся колесо. Законы физики вступили в свои права, и покрышка, оказавшаяся зажатой между двух параллельно расположенных гусениц, пришла в движение. Чудовище сразу же забуксовало и ослабило хватку, повиснув серединой тела на прокручивающимся под ним колесе.

Я вновь напряг ноги, как можно дальше отодвигая промежность от лязгающих капканов, параллельно направляя ствол автомата в голову твари.

– Сдохни, сука! – крикнул я, собираясь нажать на спусковой крючок.

Но в этот момент из-под головы механизма выскочили два подвижных манипулятора и принялись неистово мелькать в воздухе. Со стороны это походило на человека, пытавшегося что-то нащупать в кромешной тьме.

Будь в них зажаты ножи или просто острые когти, кхуман успел бы покрошить меня в мелкую соломку. Но вместо этого один манипулятор звонко ударил по стволу автомата, после чего мгновенно пролез за щеколду магазина и рванул ее на себя, в то время как второй уперся в затворную скобу и протолкнул ее назад. Я почувствовал резкий удар приклада в плечо. В следующее мгновение от калаша отвалился магазин, а из патронника вылетел патрон.

Я нажал на спуск, но боек лишь щелкнул по пустому месту. Автомат оказался полностью разряжен и бесполезен.

«Как он это сделал?! – мысленно завопил я. – Да как же одолеть эту тварь?»

Тем временем монстр сообразил, что сидит брюхом на прокручивающемся колесе. Надрывно взвыли механизмы, и грунтозацепы лап со скрежетом заскребли по ржавому днищу автомобиля. Ловчий стал раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь сдернуть застрявшие гусеницы, но колесо старой легковушки оказалось на удивление крепким.

Я попробовал снова оттолкнуться ногами, попутно нащупывая сменный магазин. Перевернутый автомобиль заходил ходуном. Сквозь мерзкий скрежет металла и вой механизмов пробивались надрывные крики парней с крыши автобуса. Я немного отстранился от монстра и нащупал клапан разгрузочного жилета. В это же мгновение подвижные манипуляторы вцепились в лодыжку, и я снова вскрикнул от боли, ощутив неумолимое давление стальных клешней.

Наверное, в следующий миг тварь попросту раздробила бы кости, но тут ее голова резко дернулась. Посеревшая кожа слетела с черепа подобно упаковочной бумаге. Звук выстрела раздался одновременно с ударом пули. Ловчий дернулся, чуть было не перевернувшись на бок. Надежное колесо, которому я был обязан жизнью, противно скрипнуло и почти отвалилось от оси, не выдержав столь неистового брыкания механизма.

Голова монстра тут же втянулась в корпус, а на ее место опустился ряд стальных пластин. Мельтешащие капканы-челюсти остановились, и тварь подалась назад, сползая с колеса. Но радоваться было рано. Несмотря на то, что манипулятор, державший меня за ногу, безвольно загремел по днищу легковушки, второй вцепился в автомат и рывком откинул его в сторону, вырвав из рук и сдернув ремень с плеча.

– Твою мать, – пискнул я, наконец-то сумев перевалиться на бок и упасть с легковушки на землю.

Хлопнул второй выстрел и тут же раздался мерзкий звон. Что-то со свистом пронеслось над головой, щелкнув по борту ЛиАЗа.

– Мезенцев, чтоб тебя! – что было сил заорал я. – Рикошет! Он броню опустил, не стреляй!

Спина отозвалась настырной болью, но я полз вперед, оглядываясь по сторонам. Вован с незнакомцем кричали и размахивали руками. Судя по матерной брани и редким инструкциям, Бабах призывал Мезенцева подогнать ко мне Боливар. В следующее мгновение раздался надрывный рев двигателя буханки. Задрав голову, я увидел стремительно приближающееся оранжевое пятно, буквально впритирку протискивавшееся между ржавыми остовами машин.

– Его надо подманить! – пытался втолковать незнакомец. – Подманить и вот этим! Иначе никак!

– Иди ты к чёрту, – прохрипел я, усиленно перебирая руками и ногами в сторону спасительного пятна.

Но подняться на ноги не получалось. Во-первых, меня несло вперед по инерции, подобно бешеному крабу. А во-вторых, я всё же сильно ударился спиной, и любая попытка подняться отзывалась резкой болью. Впрочем, если руки и ноги слушались, значит, травма несерьезная. Скорее, просто сильный ушиб. Во всяком случае, мне хотелось так думать.

Боливар со скрипом остановился в метре от меня. Открытая дверь по инерции со всей дури хлопнула по борту.

– Внутрь, Палыч, быстрей! – закричал Гарик через салон. – «Сайгу» хватай!

Похоже, план Мезенцева был более чем очевиден, и мне это нравилось. Особенно тем, что можно было заскочить внутрь уазика и убраться с колючего ковра пыльной травы, которая на самом деле могла оказаться замаскированным люком ловчего.

Я уже вытянул руку хватаясь за приступку Боливара, когда за спиной раздался резкий звук обломившейся стали. В эту же секунду что-то массивное со скрежетом сползло по днищу опрокинутой машины и стало стремительно приближаться.

– Колесо не выдержало, – нервно пискнул я, втягивая себя в открытую дверь салона.

Лязганье челюстей-капканов приближалось. Гарик нервно газовал и активно подгонял меня матом. Ствол его автомата, от которого все еще поднимался сизый дымок, торчал из-за кожуха моторного отделения.

– Гони-гони! – заорал я, ухватившись второй рукой за крепление пассажирских кресел.

Мезенцев не заставил себя долго упрашивать, и буханка тут же рванула с места.

Я не знал, как подобный трюк выполняли герои боевиков, но на практике это оказалось очень больно. Руки дернуло с такой силой, что я буквально услышал, как захрустели суставы и затрещали растянувшиеся сухожилия.

Но, не успела машина проехать и одного метра, как в борт со всей силы ударил обезумевший ловчий. Челюсти вцепились в распахнутую дверцу, мгновенно промяв тонкий металл. Боковое стекло лопнуло, осыпавшись градом сверкающих осколков. Механическая тварь уперлась всеми лапами в землю и, похоже, даже зацепилась за нее хвостом, превратившись в самый настоящий якорь.

По ушам ударила резкая какофония, состоящая из грохота металла, лязга и визга механизмов. Воздух тут же заполнился незабываемым запахом горящего сцепления. Взвыли гусеницы. Гарик разразился отборным матом. Боливар резко изменил направление движения и с грохотом врезался правой передней фарой в корпус ржавой машины. Пассажирскую дверцу вырвало из креплений, и она чуть не прибила меня, промелькнув в нескольких сантиметрах над головой. Монстра отбросило назад, но он оказался к этому готовым, быстро стабилизировав себя мельтешением механических лап.

Всё произошло за считанные секунды. Ловчий мгновенно растерзал оторванную дверцу мощными челюстями. После удара об легковушку буханку довернуло так, что задняя часть уперлась в противоположную машину. Гарик неистово крутил руль и дергал рычаг переключения передач, пытаясь вырвать Боливара из ловушки, в которую тот угодил.

Тем временем кхуман отбросил в сторону измятую дверцу и помчался вперед. Страшно даже представить, в какой кровавый фарш я бы превратился, не ударь Гарик по газам и не подставь под челюсти монстра дверцу буханки.

«Не успею до „Сайги“ добраться», – промелькнуло в голове.

И тут взгляд упал на полиэтиленовый пакет, который так и лежал под крайним пассажирским сиденьем.

– Находит по запаху! – воскликнул я и тут же схватил сверток, переворачиваясь на спину.

Вцепившись пальцами в теплый полиэтилен, я со всей силы рванул руки в разные стороны, разрывая пакет. Пальцы заскользили по тягучему материалу, пока грязные ногти не проковыряли глубокие борозды.

В нос тут же ударил резкий запах протухшей на жаре мочи, словно я снова оказался в туалете плацкартного вагона времён перестройки. Недолго думая метнул сверток прямо в надвигающегося монстра.

Ловчего отделяла от меня всего пара метров, когда летящий пакет угодил прямиком в лязгающие челюсти. В воздух тут же полетели ошметки полиэтилена и обрывки джинсов. Я сам не знал, на что рассчитывал, но атака возымела ошеломляющий результат.

Уже спустя секунду кхуман остановился и неистово закружился на месте. Капканы замерли, а единственный манипулятор бестолково заскреб по корпусу, пытаясь нащупать и скинуть все прилипшие обрывки протухших портков. Кажется, большая часть содержимого пакета попала на те самые решетки, через которые тварь засасывала окружающий воздух.

– Отлично! – долетели хриплые крики радости и грохот крыши автобуса, на которой прыгали незнакомец с Вишняковым. – Ты его ослепил! Надо добить, давай сюда!

– Тохан, сюда смотри! – крикнул Вишняков.

Я задрал голову. Вовка указывал на предмет, зажатый в руке смуглого парня. Я не мог толком разглядеть, что это, но решил полностью довериться другу.

– Давай сюда, Тохан, быстрей! – не унимался Вишняков, прыгая на самом краю крыши автобуса. – Быстрей, чтоб тебя! Пока тварь не очухалась!

Других вариантов всё равно не было. Даже если я успею забраться в салон и схватить Вовкин автоматический дробовик, это всё равно не даст гарантии уничтожения ловчего. Ведь тот попросту свернется в бронированный клубок или и вовсе спрячется в своих тоннелях, а я только впустую сожгу драгоценные патроны.

– Лезь на крышу! На землю не наступай! – бросил я Мезенцеву и, наконец-то, поднялся на ноги.

Боль тут же дала о себе знать, прострелив электрическими импульсами от поясницы до пяток. Я невольно выругался и заковылял в сторону автобуса.

– Сейчас я его грохну!

Гарик бросил руль и схватил автомат, изворачиваясь на сидении так, чтобы было удобно стрелять сквозь проём вырванной дверцы.

– Не надо! – я отмахнулся. – Лезь на крышу! Патроны береги! У Бабаха есть план!

– Какой, к чёрту, план?!

– Бабахский!

Я быстро обогнул ржавый автомобиль. Тем временем ловчий перестал кружиться и замер на одном месте. Активный манипулятор продолжал выдергивать из капканов обрывки вонючих ошметков. Судя по всему, протухшие на жаре миазмы оказались особенно едкими. Монстр явно улавливал мои шаги, но вот навестись как следует уже не мог.

Загудели механизмы, и жуткая тварь стала стремительно приближаться, петляя из стороны в сторону. Я сдавленно выругался и, пересиливая боль, заковылял к автобусу.

Восприятие времени снова растянулось. Я что было сил переставлял ноги, но вечерний воздух сопротивлялся движениям, словно превратившись в густой кисель. В то же время меня не покидало странное, находящееся где-то на краешке восприятия чувство, что чего-то не хватает.

Толком не успев затормозить, я с грохотом врезался в борт пыльного ЛиАЗа.

– Давай, бросай ему! – Вовка хлопнул незнакомца по спине и тот быстро разжал пальцы.

– Закинь под него! – продолжал кричать Вишняков, выпучив глаза. – Бросай и прыгай, мы подхватим!

Я вытянул руки и поймал знакомый зеленый цилиндр. Никакой ошибки быть не могло. Грязные пальцы сжимали самую настоящую РГД-5. Вид такой штуковины нисколько меня не смутил, так как однажды наш препод по ОБЖ всё же снизошел до того, чтобы действительно провести несколько более-менее внятных уроков. И на одном из них как раз и рассказывал об устройстве гранаты, даже дав покрутить в руках учебные образцы.

Ловчий стремительно приближался. Лязгали челюсти, гудели механизмы. Ослепляющее действие протухших портков сходило на нет, и монстра всё меньше и меньше бросало по сторонам.

Вишняков и незнакомец разразились отборной матерной бранью. Вовка с грохотом плюхнулся на живот и свесил руку с крыши автобуса. Я только и успел, что развернуться и прижаться спиной к обшарпанному борту.

Все мысли куда-то исчезли. Осталась лишь тупая боль в спине и руках, а также ноющие ощущения в области почек из-за чрезмерного выброса адреналина. Я прижал спусковой рычаг и потянул за кольцо. Сделать это не так-то просто, реальные усики чеки оказались намного крепче учебных, но всё же поддались. Я опустил руку с зажатой гранатой и, переступив с ноги на ногу, приготовился к тому, чтобы метнуть ее как можно точнее. Впрочем, метнуть – слишком громкое слово.

Ловчий, поднимая пыль, летел вперед. Лапы вырывали комья земли вместе с травой. Надрывно гудели моторчики и приводы. Отключившийся манипулятор бестолково волочился по земле, а второй продолжал скрести по корпусу в поисках прилипших обрывков. Я отвел руку назад и легко махнул навстречу кхуману, разжав пальцы.

Сквозь окружающий шум было хорошо слышно, как со стальным звоном отлетел спусковой рычаг. Граната, практически не вращаясь, медленно устремилась к механическому монстру. Я тут же развернулся и, подпрыгнув, схватил Вовку за руку. Боковым зрением я успел заметить, как РГД-5 скрылась из виду, затерявшись среди темных очертаний корпуса монстра.

Но ловчий и тут оказался не так-то прост. Машина явно поняла, что я применил против нее какое-то оружие. Тварюга тут же сбавила скорость и сделала несколько резких рывков вперед-назад, видимо, пытаясь понять, куда делался брошенный цилиндр. Этого времени оказалось достаточно, чтобы я уперся ногами в борт ЛиАЗа и, стиснув зубы от болевых ощущений, попытался подняться, увлекаемый наверх Вованом.

– Помогай! – прохрипел Вишняков.

– Руку давай! – тут же подключился незнакомец.

Я судорожно вскинул вверх ладонь. В этот момент подошвы китайских кроссовок проскользнули по обветшалой краске борта, и я безвольно повис, стуча коленками по обшивке автобуса. Идея использовать оконный проем как приступку оказалась полностью нежизнеспособной, так как я пытался забраться с уцелевшего стекла. В голове была только одна единственная мысль о том, что в любое мгновение может раздаться взрыв.

Ловчий, сообразив, что жертва ускользает, решил атаковать. Парни на крыше почти синхронно издали сдавленный мат и, рывком втянули меня наверх. В это же мгновение борт автобуса содрогнулся от мощного удара монстра.

Незнакомец плюхнулся на задницу, и я, оказавшись наполовину втянутым, заскреб пальцами по ровной крыше, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться. Вишняков, успев обложить матом мою неуклюжесть, тут же схватился за брючный ремень и потащил на себя.

– От края отойдите, живо! – крикнул парень.

Стоило только ногам полностью очутиться на крыше, как я тут же последовал его совету, перекатившись на противоположную сторону автобуса. Вишняков последовал моему примеру, и в этот миг граната взорвалась.

ЛиАз содрогнулся от ударной волны. В воздух взметнулись клубы пыли и обрывки какого-то тряпья. В ушах повис ужасный звон, словно кто-то огрел палкой по надетому на голову ведру. В ноздри ударила резкая вонь горящей органики и изоляции. Противоположный от нас край крыши со звоном пробили мелкие осколки. Сверху посыпались поднятые комки земли и обрывки каких-то тряпок. Автобус, который сначала качнуло от источника взрыва, теперь потянуло в противоположную сторону, и он сильнее накренился на пострадавший борт. Спустя секунду всё было кончено.

Я, с трудом переводя дыхание, сел и осмотрел себя на предмет ранений. Спина и руки сильно ныли, но, похоже, всё цело.

«И кому в голову пришло так эту тварь назвать? – подумал я, смахивая с лица выступивший пот. – Ловчий, придумают же такое… Неужели всё обошлось?»

– Парни, чтоб вас, вы живы?! – долетел сквозь звон в ушах крик Мезенцева.

Я приподнялся и посмотрел в сторону буханки.

Игорь с автоматом наготове стоял на крыше, переводя быстрый взгляд с развороченного борта автобуса на нас и обратно.

– Да! – ответил я. – Тварь не шевелится?!

– Нет! Ее разворотило на несколько кусков! Сука, вот это план! Бабах молодец!

– Бабах всегда молодец! У него был план! Вовка решил сделать большой бабах!

– Конечно, я же Бабах! – живо подключился Вишняков, расплывающийся в победоносной улыбке.

Мезенцев засмеялся, показывая поднятый вверх большой палец.

– Ты-то как? – спросил я, поворачиваясь к Вишнякову.

Голос сильно дрожал, а руки совершали множество ненужных действий, смахивая с одежды грязь, словно это сейчас было действительно важно.

– Нормально! – отозвался он, выдав поток матерной брани, суть которой сводилась к тому, что он чуть не обделался. – Куртку жалко. Смотри, что эта тварь сделала!

Бабах поднялся на крыше и раскинул руки. Один рукав выглядел нормально, а второй был оторван почти под самое плечо. Видимо ткань была какого-то хитрого плетения, потому что вместо ожидаемых лоскутов, разорванный край выглядел очень ровным, словно отсеченным резким взмахом самурайского меча. Только лишь длинные нити, торчавшие из обрывка, выдавали, что это не так.

– Ничего, так даже круче смотрится! – громко ответил я, похлопывая по звенящим ушам.

– Я вас как увидел, засомневался поначалу, – радостно подключился к диалогу незнакомый паренек, широко улыбаясь. – Смотрю, одежда вроде бы как старики говорили. Черная форменная. Нет, думаю, быть не может! Чтобы спустя десятки лет и странники снова вернулись…

Я перестал осматриваться и посмотрел на него. Загорелое лицо незнакомца расплывалось в улыбке. Выглядел он вполне обычно, хотя в чертах лица и разрезе глаз прослеживалось что-то азиатское. Я почему-то подумал, что и говорить он должен с характерным акцентом. Но это было не так. Говорил парень почти так же, как и мы. Разве что иногда слишком твердо произносил некоторые согласные, словно собираясь кашлянуть. Дополняли образ хрипловатого советчика кроткие волосы, отливающие в лучах вечернего солнца матовыми бликами, нос с небольшой горбинкой и тонкие губы. Издалека я назвал его телосложение худощавым, но это не совсем так. Да, парень не качок, и объем бицепса не шел ни в какое сравнение и Гариковскими «банками», но он был в разы крепче, чем мы с Вовкой вместе взятые.

Под бронзовой кожей перекатывались и бугрились сухие, проработанные мышцы, опоясанные сетью толстых жил и вен. Теперь стало понятно, как ему удалось столь быстро втащить на крышу мою тщедушную тушку.

– Еще смотрю, со стороны Тихих Холмов едут, – радостно продолжал он. – Думаю, быть такого не может! Ведь туда давным-давно никто не суется! А потом ты так глупо высунулся, и тебя ловчий потащил. Нет, думаю, точно придурки какие-то! Сейчас их быстро закарачат. Просто одежду нашли где-то на старом складе, вот и всё. А когда ты стрелять в него начал, я уже точно был уверен, что вы и не странники вовсе. Но потом третий ваш машину быстро на возвышенность загнал и первым же выстрелом ловчему силовое реле выбил. Быть не может, думаю! Да еще и оружие как у странников. Ну нет, таких совпадений не бывает, можно ему гранату доверить. То есть тебе!

Парень улыбнулся еще шире и ткнул в меня пальцем. Он говорил с такой скоростью и радостью, что, наверное, его не смог бы перебить даже Бабах. Я еще не до конца осознал всё произошедшее, поэтому изобразил дежурную улыбку и согласно кивнул.

– Подожди, – всё же вклинился Вишняков. – Тебя как зовут хоть?

– Рагат! – парень сделал ударение на последнем слоге имени и протянул руку. – Вот это действительно великий день! Странники вернулись! А как к вам обращаться?

– Кибер! – внезапно сказал Вован, представительно расправляя плечи.

– Кибер? А я подумал Бабах…

– Так тоже можно, но лучше Кибер.

– Старики всегда говорили, что у странников имена особенные! – улыбнулся наш новый знакомый и посмотрел на меня, явно ожидая, что я тоже представлюсь.

«Блин, Бабах! – мысленно воскликнул я. – Какой еще, к чёрту, Кибер? Или ты это так выполняешь пункт три нашего устава? Хитро, я тогда…»

– Тохан, – буркнул я, так ничего и не сообразив, за что тут же поймал на себе укоризненный взгляд Вишнякова.

Да, наверное, Вовка был прав, и я должен был успеть что-то сообразить. Но в ушах до сих пор звенели отголоски взрыва, а тело ныло от множества полученных ушибов. Лодыжка отзывалась ноющей болью, а по спине струился пот. Грудь нервно вздымалась от сбитого дыхания, но я всё же пытался сообразить, как будет правильно дальше вести диалог и какой пункт нашего устава следует выполнять.

– А что ты такое в него бросил, что он с ума сошел? – Рагат крепко пожал мою руку. – Мудрое решение, как раз время выиграл!

– Портки! – засмеялся Вовка. – Кто бы мог подумать, что они еще на что-то сгодятся!

– Хорошие джинсы были, – растерянно протянул я. – Постирать, так и сгодились бы…

Адреналин схватки начинал понемногу отпускать. Но меня всё же не покидало назойливое чувство, что чего-то не хватает, и я упускаю из внимания что-то очевидное.

– А знаете, когда я точно понял, что вы – странники?

Я помотал головой.

– Когда увидел, как ты ему закинул гранату прямо в стык нижней бронеплиты и воздушного фильтра. Тут уже точно никаких сомнений не осталось! Я бы так не смог. Даже кони бы не смогли! Совсем не верится! А скорость движений какая! Это надо так успеть ноги выставить, чтобы в пасть к нему не угодить!