Читать книгу Вдовы носят траур - Эрл Стенли Гарднер - Страница 3

Глава 3

Оглавление

Баффин подъехал к агентству ровно в семь на дорогой спортивной машине. Он остановился у обочины и открыл дверцу. Я прыгнул на сиденье рядом с ним и пристегнул ремень.

– Вы понимаете, что я действую только ради этой женщины? – спросил в который уже раз Баффин.

– Вы мне это уже говорили.

– Только для нее! – упрямо вдалбливал он эту мысль в мою голову.

– Вы женаты? – спросил я.

– Какое это имеет значение?

– При шантаже – огромное.

– Да, – сказал он отрывисто. – Я женат!

Минуты две мы ехали молча.

– Моя жена, – неожиданно сказал Баффин, – превратилась в холодную корыстную хищницу, домашнюю золотоискательницу.

– Вы опасаетесь, что она может пойти на развод?

– В любую минуту! – воскликнул он. – При первом удобном случае!

– Вы полагаете, что она может ухватиться и за данный случай?

Он отрицательно покачал головой.

– Почему вы в этом так уверены?

– У меня есть основания для уверенности. Моя жена уже несколько месяцев меня в чем-то подозревает. Поэтому она покинула нашу спальню и запирается от меня на ночь в комнате, где теперь спит. Мы почти не видимся и днем. Когда же случайно встречаемся, она становится холодной как лед. Мне известно и то, что она наняла частных детективов, чтобы выследить меня.

– Вы уверены, что она все еще не имеет против вас никаких улик?

Баффин осклабился:

– Скажу вам по секрету, Лэм, что я чертовски умен в семейных делах!

– Вот как?

– Я догадался, что у меня появился «хвост»! По номеру машины я и выяснил, какому детективному агентству она принадлежит. Там я сумел узнать, что моя жена наняла двух сыщиков следить за мной по восемь часов в день. После этого я мог в любой момент от них отделаться. А главное, у меня оставалось достаточно времени, чтобы делать свои дела тогда, когда за мной вообще не следили. Для этого у меня оставалось шестнадцать часов в сутки. Слава богу, моя жена слишком скупа, чтобы оплачивать круглосуточную слежку.

– Вы не боитесь, что шантажист может продать вас вашей жене?

– Он не продаст меня никому! Мы сейчас заплатим ему и навсегда покончим с этим делом.

– Хорошо иметь дело с оптимистом! – сказал я. – Это облегчает задачу шантажиста. Вы легко отдаете ему десять тысяч!

– Не я. Конни.

– Надеетесь на то, что шантажист не узнает о том, что вы женаты?

– Думаю, это ему и в голову не приходит! Его цель – укусить Конни, – уверенно сказал Баффин.

– А потом он захочет укусить вас.

– Поэтому-то вы мне и нужны! Чтобы он больше не кусался.

– Я не могу сделать невозможное.

– Это не невозможно! Вы же специалист в таких делах. А я – нет. Вы нагоните на этого парня страх божий. Вы напугаете его, вложите ему в карман десять тысяч, получите от него компрометирующие материалы и после этого дадите ему под зад коленом.

– Какие компрометирующие материалы?

– Фотографии.

– Интимного характера?

– На снимке видно, как мы с Конни выходим из мотеля. И регистрационная карточка – Николас Баффин с женой останавливались в мотеле на ночь.

– В таких случаях обычно регистрируются как мистер и миссис Джон Смит, – сказал я.

– Я знаю. Все так поступают. Но на этот раз это была не только развлекательная, но и деловая поездка. Мне должны были звонить в мотель по делу. Кроме того, я был уверен, что за мной никто не следит.

– Когда же вы узнали о слежке?

– Все эти подробности вам знать не обязательно, – раздраженно сказал Баффин. – Вы просто должны сегодня сделать то, что я вам поручил. И сделать это хорошо!

– Ладно. Попробую. Сейчас мы едем к Конни?

– Правильно.

– И Конни собирается вручить мне деньги?

– Да.

– Почему же Конни не может просто дать вам эти десять тысяч? И вы отдали бы их шантажисту! Или передали их мне…

– Она хочет, чтобы я при этом играл определенную роль.

– Какую?

– Я должен участвовать в переговорах с шантажистом. И помочь вам нагнать на него страх.

– Не нравится мне все это! – сказал я. – Я хотел бы действовать самостоятельно.

– Вы получили пятьсот монет за один вечер. Делайте свое дело, а я буду делать свое! – отрезал Баффин.

Мы повернули на Гранд-авеню и остановились перед отелем «Монарх».

Баффин повернулся ко мне и сказал:

– Вы можете узнать Конни. Если узнаете, не показывайте вида.

– Разве мы раньше с ней встречались?

– Может, и так. Вы могли где-нибудь видеть ее.

– На экране? – спросил я. – По телевизору?

– Где-нибудь, – ответил он, паркуя машину. – Пошли.

– Вы уверены в том, что хотите, чтобы я поднялся с вами?

– Абсолютно уверен. Конни даст вам деньги. Вы отдадите их шантажисту.

Баффин посмотрел на свои часы. В течение последних десяти минут он смотрел на часы несколько раз.

В отеле мы на лифте поднялись на четвертый этаж. Баффин шел впереди. Остановился возле какого-то номера и постучал в дверь. Почти немедленно ее нам открыла одна из самых красивых женщин, каких я когда-либо видел на экране или в жизни.

– Хэлло! – сказал Баффин.

– Хэлло! – сказала она.

Баффин представил меня:

– Это частный детектив.

– Входите, – пригласила женщина.

Это был дорогой и безликий гостиничный номер.

– Ее зовут Конни, – представил мне женщину Баффин.

– Здравствуйте! – сказал я.

– Может быть, вы сядете, – пригласила она. – Хотите что-нибудь выпить?

– Не думаю, что нам стоит сейчас пить, – раздраженно сказал Баффин и снова взглянул на свои часы.

– Детектив знает, что он должен делать? – спросила Конни.

– Да, – сказал Баффин.

– Нет, – сказал я.

Конни перевела взгляд с одного на другого. Я объяснил ей:

– Мне сказали, что я должен вручить какому-то человеку десять тысяч долларов. Что я должен получить взамен?

– Скажи ему сама, Конни! – попросил Баффин.

– Вы должны получить у него фотографии, снятые возле «Рэстебит-мотеля» неделю назад, шестого числа, приблизительно в девять тридцать утра. На фотографии изображены я и Николас Баффин. Он помогает мне сесть в машину. Наши лица видны очень хорошо. Кроме того, отчетливо виден номер нашей машины. Вдобавок у шантажиста имеется регистрационная карточка – Николас Баффин с женой зарегистрированы в мотеле «Рэстебит» пятого числа около десяти тридцати вечера.

– Речь идет об оригинале карточки или о ее фотокопии?

– У него есть сама карточка.

– Каким образом шантажист ее достал?

– Бог его знает.

– Как он сделал снимки?

– Очень просто, – сказала Конни. – Он ждал нас утром в своей машине на стоянке у мотеля. Когда Николас выносил наш багаж, этот человек начал прогревать мотор. Николас положил чемоданы в багажник и подошел ко мне, чтобы помочь мне сесть в машину. Тут шантажист подъехал к нам ближе. Получилось, что мы как бы загораживали ему путь, мешали проехать. Я показала ему рукой, чтобы он отъехал назад. Николас повернулся и закричал на него: «Что ты так торопишься, приятель?!» Или что-то вроде этого. Нам показалось, что этот человек был как бы под хмельком: сидит в машине и ухмыляется. Фотоаппарата мы не видели. Наверное, он был спрятан где-нибудь в автомобиле.

– Вы видели фотографии?

– О да.

– А как насчет регистрационной карточки?

– Мы видели фотокопию.

– Фотокопии стоят гривенник дюжина. Этот человек мог сделать тысячи таких копий. Он может сделать сто негативов. Мы потребуем, чтобы он вернул отпечатки, негативы и саму регистрационную карточку. Заплатим за них. Уничтожим. Но, возможно, шантажист уже сделал фотокопии с фотокопий и передал их кому-нибудь. Тогда появится новый шантажист с новыми требованиями.

– Поэтому вы нам и нужны, – вмешался Баффин.

– Чего вы от меня ждете?

– Вы должны предотвратить такой поворот событий. Не допустить, чтобы это случилось.

– Вы многого хотите.

– Мы и платим много, – отрезал Баффин.

– Значит, это было шестого утром? – спросил я у Конни.

– Да.

– Всего неделю назад, – сказал я. – Сегодня понедельник, тринадцатое.

– Правильно.

– А регистрация в мотеле состоялась пятого?

– Да.

Баффин взглянул на часы.

– Я думаю, Конни, Дональд все понял.

– Ах, ваше имя Дональд? – спросила Конни.

Я кивнул.

– Хорошее имя. Подходит для честного и знающего свое дело профессионала.

Она оглядела меня с головы до ног. Баффин нетерпеливо ерзал на стуле. Она встала, подошла к двери, которая, очевидно, вела в спальню, и сказала:

– Я оставлю вас на минуту.

Конни отсутствовала меньше тридцати секунд. Она вернулась с пачкой денег, которые тут же передала мне. Я сосчитал их. В пачке оказалось сто сотенных бумажек.

– Хотите расписку? – спросил я.

Она рассмеялась. Ее смех прозвучал искренне. Во всей этой истории искренность показалась мне неожиданной.

– О господи, конечно, нет! – сказала она. – Я хочу выпутаться из этой неприятной истории. Остальное меня не интересует.

– Десять тысяч – большой кусок.

– Знаю, – сказала она. – Но эти деньги не имеют для меня большого значения. Их мне дали на студии, чтобы замять историю с шантажом.

– Какая именно студия? – спросил я.

– Не говори ему, – быстро сказал Баффин.

– Почему, Ник?

– Он не узнал тебя, – сказал Баффин. – Пусть твое имя останется неизвестным.

Она улыбнулась мне.

– Пожалуй, я промолчу, – послушалась Конни совета Баффина.

– Нам пора, Дональд, – торопил он.

Я встал. Конни протянула мне руку.

– Удачи, – сказала она.

– Скорее всего, удача мне действительно понадобится.

Баффин открыл дверь. Она проводила нас в коридор. Через четыре минуты мы были в спортивной машине Баффина.

– Ну, вы получили деньги, – сказал Баффин. – Теперь все в порядке?

– Спокойно, – сказал я. – Я получил деньги. Но теперь я хочу вам кое-что сказать.

– Что?

– Я не отдам эти деньги никому до тех пор, пока не сочту, что все сделано так, как надо.

– Мне это подходит, – согласился Баффин.

– При этом я полагаю, что никто не собирается отобрать у меня эти деньги.

Он поднял брови с искренним, а может быть и поддельным, удивлением.

– Никто, – со значением повторил я. – Я также не позволю хитростью или мошенничеством вымогать эти деньги.

– Почему вы вообще думаете о каком-то вымогательстве или мошенничестве? – обиженно спросил Баффин.

– На всякий случай, – сказал я. – Всякое бывает.

Сидя в машине, я открыл маленький чемоданчик-кейс, который захватил с собой. Вытащив оттуда бесшумный револьвер, я засунул его в боковой карман пиджака. Баффин одобрительно смотрел на эту процедуру. Потом он заключил:

– Вижу, вы серьезно намерены оправдать свой гонорар.

Мы тронулись с места и медленно поехали. Остановились около отеля «Стилмонт». Баффин опустил в автомат пятидесятицентовую монету – плату за пользование гостиничной стоянкой. После этого наша машина заняла на стояночной площадке свободное место.

Выключив мотор, Баффин снова посмотрел на часы и сказал:

– Минуточку.

Затем он открыл дверь, вылез из машины и куда-то ушел. Впрочем, скоро он вернулся и опять сел в машину.

– Чем мы сейчас занимаемся? – спросил я.

– Мы ждем.

– Выплата будет происходить здесь?

– Не здесь – в отеле.

– Чего же мы ждем?

– Когда будет нужно, я об этом скажу.

Я уютно устроил мой курносый револьвер в ладони так, что в любой момент мог простым легким движением кисти направить его на Баффина. Он не заметил этих моих манипуляций. Выключив в машине свет, он откинулся на сиденье. Вытащил из кармана сигарету. Прикурил от автомобильной зажигалки. Но тут же раздавил сигарету в пепельнице. Мы ждали минут десять. За это время на стоянку въехало полдюжины машин. Две уехали. Потом подошла большая машина. Баффин взглянул на нее и выпрямился на сиденье. Водитель поставил машину через три автомобиля от нас. Вылез. Посмотрел на часы. Не спеша пошел к входу в отель.

Баффин подождал, пока мужчина не скрылся из виду, после чего сказал мне:

– Ну, Лэм, делайте вашу работу.

Он открыл дверцу. Я положил десять тысяч в свой чемоданчик и взял его в левую руку. В правой я держал спрятанный в кармане плаща и направленный на Баффина револьвер. Когда мы подошли к дверям отеля, я быстро переложил револьвер в чемоданчик.

Баффин шел впереди. Мы подошли к портье.

– В какой комнате остановился мистер Стармэн Калверт? – спросил Баффин.

– Мистер Калверт только что приехал к нам. Его комната семьдесят один двадцать один…

– Вы можете позвонить ему?

– Боюсь, он еще не успел попасть к себе в номер. Лифт только что ушел.

– Отлично, – сказал Баффин. – Он ждет нас. Мы поднимемся к нему.

– Я должен сначала позвонить ему, – сказал портье. – Таковы наши правила…

– Конечно, – сказал Баффин. – Позвоните ему через пару минут, когда он доберется до номера. Скажите, что люди, которых он ждет, уже идут к нему.

Мы на лифте поднялись на седьмой этаж. Мужчина, который приехал в большой машине, стоял теперь у дверей лифта. Я прикинул, что ему около сорока. Это был небольшого роста, стройный человек с седыми усиками и синими глазами. Он имел вид процветающего банкира.

Мельком взглянув на Баффина, он начал внимательно изучать меня.

– Я думал, что мы застанем вас в номере, – сказал ему Баффин.

– Я заметил вас на автомобильной стоянке и ждал вас здесь, – спокойно ответил человек.

– Вы не могли нас видеть, – заспорил с ним Баффин.

Мужчина засмеялся коротким металлическим смехом:

– Тогда почему же я жду вас здесь?

Не отвечая ему, Баффин сказал мне:

– Это Калверт.

– Вы принесли? – спросил у него Калверт.

– Он принес, – ответил Баффин.

– Ол-райт. Тогда отправимся ко мне в номер, – предложил Калверт.

Он пошел впереди нас по коридору. Около номера 7121 Баффин остановился. Калверт продолжал идти.

– Вот ваш номер, – сказал Баффин, – семьдесят один двадцать один.

Калверт покачал головой и даже не оглянулся на нас. Мы пошли за ним по коридору дальше. Около номера 7115 Калверт вынул из кармана ключ и отпер дверь.

– Что это значит? – спросил Баффин.

– В таких делах надо быть предусмотрительным, – улыбнулся Калверт. – На свое имя я получил номер семьдесят один двадцать один. Другой номер я взял на чужое имя. В делах такого рода человек должен защищать себя от любых случайностей: частных детективов, полиции, спрятанных магнитофонов, тайных свидетелей. – Калверт распахнул дверь. – Заходите, джентльмены!

Я подождал, пока войдет Баффин, и в это время открыл свой чемоданчик, сунул в него левую руку, чтобы сразу, как только он понадобится, схватить револьвер.

– Входите, – предложил мне Калверт.

– После вас, – улыбнулся я.

Он колебался какое-то мгновение, потом засмеялся и сказал:

– Ладно. Исполняйте роль надзирателя, если вам это нравится. Я не стану порицать вас за это.

Он вошел в комнату. Я последовал за ним и закрыл дверь ногой. Потом запер ее на задвижку.

– Значит, так, – сказал Калверт. – У нас общее дело. Мы все заинтересованы, чтобы оно прошло гладко. Если мы будем вести двойную игру, мы далеко не уйдем. Садитесь, джентльмены.

Мы сели.

– Деньги при вас? – второй раз спросил Калверт Баффина.

– У него, – снова кивнул на меня Баффин.

Я достал из чемоданчика десять тысяч. Большая пачка: сто стодолларовых бумажек.

У Калверта загорелись глаза. Он потянулся за деньгами. Но я сказал:

– Кажется, деньги предназначены на обмен?

– Ах, извините, – улыбнулся Калверт. – Я забыл. Немножко…

Он пошел к шкафчику, достал из кармана ключ и отпер его. Пока он занимался этим, я незаметно включил спрятанный в моем кейсе магнитофон. Калверт достал из шкафчика большой конверт и повернулся ко мне лицом.

– Здесь три фотографии восемь на десять, – сказал он и протянул их мне.

Я начал изучать снимки. На них был изображен «Рэстебит-мотель». Были отчетливо видны лица Конни и Баффина. У него лицо было повернуто немного назад. У стоящей рядом с ними машины был открыт багажник. Там лежал чемодан. Второй чемодан стоял на земле рядом. Номер автомобиля был виден очень отчетливо. На другом снимке Баффин помогал Конни сесть в машину.

– Вот оба негатива, – продолжал Калверт, вынимая из большого конверта конверт поменьше.

Негативы были тридцатипятимиллиметровые. Значит, фотографирование производилось дорогой камерой.

– Фото сделаны с лучшего негатива, – объяснил Калверт. – Другие негативы не использовались.

– Только эти два снимка? – спросил я. – Других не было?

– Еще один снимок ранее был отправлен мистеру Баффину для ознакомления.

Я слушал его не перебивая.

– А вот, – продолжал Калверт, – регистрационная карточка мотеля: «Мистер и миссис Николас Баффин». Обратите внимание, что это оригинал. Дата: пятое число этого месяца. Фотографии делались на следующее утро – шестого.

– У вас имеются фотокопии регистрационной карточки?

– Только одна, которую мы показали Баффину. Негатив здесь, в конверте.

– Как можно убедиться в том, что вы говорите правду? – спросил я.

Калверт улыбнулся:

– Очевидно, в этом деле есть вещи, которые вам придется принять на веру.

– Вера – хорошая штука. Но не при шантаже.

– Мне не нравится такой подход к делу, – сказал Калверт. – Я не одобряю вашу позицию. Речь идет не о шантаже.

– О чем же?

– Просто некоторые заинтересованные лица хотят купить определенные фотографии и определенные документы. Им очень легко это сделать. Однако при этом имеются другие люди, которые охотно купят данные материалы за более высокую цену.

– Но вы предпочитаете продать их за меньшую сумму?

– Заинтересованным лицам? Да.

– Почему?

– Потому что мне срочно необходимо иметь именно десять тысяч – не больше и не меньше. Эта сумма определяется необходимостью, а не рыночной стоимостью документов.

– Отлично, – сказал я. – Вам не нравится слово «шантаж». Вы чертовски хороший фотограф. Но у вас неприятности, и вы срочно нуждаетесь в десяти тысячах долларов. Вам не хотелось бы прибегать к такому методу доставания денег, но у вас нет другого выхода.

– Вы сформулировали мою позицию ясно и четко, – подтвердил Калверт.

– Как вы думаете, кто я такой? – спросил я у него.

– Полагаю, адвокат, представляющий интересы некоторых заинтересованных лиц.

– У меня несколько иная профессия. Я нахожусь здесь, чтобы обеспечить гарантии того, что, покупая эти документы, заинтересованные лица произведут только один платеж. Только один.

– Даю слово, – пробормотал Калверт.

– Слово чести? – спросил я.

Он кивнул утвердительно. Но тут же покраснел и спросил:

– Это сарказм?

– Это вопрос.

– Даю слово чести.

– У вас нет намерений вторично использовать эти документы?

– Как я могу это сделать, если возвращаю их вам?

– У вас могут остаться другие негативы или другие отпечатки.

– Больше у меня ничего нет.

– Значит, вы не имеете намерений что-нибудь предпринимать с этими документами в будущем? В любой форме?

– Точно.

– Тогда вы не будете возражать, если я приму определенные меры предосторожности? Необходима гарантия, что вы не измените вашего решения. Кроме того, всегда остается опасность, что кто-либо мог тайно снять копии с этих документов. И этот «кто-либо» тоже может захотеть однажды получить за них плату.

– Я не возражаю против любых мер предосторожности.

– Отлично. В таком случае прежде всего я хочу взглянуть на ваши водительские права.

Мгновение он колебался. Потом вынул из бокового кармана бумажник и дал мне права.

Его действительно звали Стармэн Калверт.

Я пересек комнату, подошел к шкафчику и достал из него несколько листков бумаги со штампом отеля. Потом вернулся к столу и положил бумагу перед Калвертом.

– Это еще зачем? – спросил он.

– Расписка за десять тысяч долларов. А также гарантия, что мой клиент больше не будет поставлен под удар.

– Разве возможны такие гарантии?

– Пишите то, что я продиктую. Вашей рукой. Сверху поставьте дату. Сегодня у нас тринадцатое число.

– Что я должен писать дальше?

Я начал медленно диктовать:

– Пишите. «Я, Стармэн Калверт, получил десять тысяч долларов наличными от Дональда Лэма. Эта сумма является компенсацией за то, что я вернул Лэму определенные фотографии и негативы, сделанные мной и изображающие мужчину и женщину в тот момент, когда шла погрузка чемоданов в их автомобиль около „Рэстебит-мотеля“. Эти фотографии были сделаны утром шестого числа. Я передал Лэму все имеющиеся в моем распоряжении документы. Других негативов и фотографий не существует. Я передал также регистрационную карточку мотеля, датированную пятым числом, и соответствующий негатив. Других копий с этой карточки не существует. Мне остро необходимы десять тысяч долларов, у меня нет другого пути достать такую сумму, поэтому я вынужден прибегнуть к шантажу».

– Мне не нравится это слово, – сердито перебил меня Калверт.

– Вам придется написать его – нравится оно вам или нет, – спокойно ответил я.

Он покраснел от злости.

– Вы не можете меня заставить.

– Но ведь и вы не можете заставить меня отдать вам десять тысяч.

– Тогда вы не получите фотографии. Я могу продать их в другом месте.

– Валяйте, – предложил я.

– Послушайте, – сказал он. – Я пытаюсь действовать разумно. Идти вам навстречу. Но и вам следовало бы щадить мои чувства.

– Я тоже действую разумно. Я диктую эту расписку так, чтобы, подписав ее, вы больше ничего не могли предпринять в ущерб моему клиенту. Или чтобы этого не мог сделать тот, кто тайно снял с негативов другие копии.

– Повторяю вам: мне не нравится слово «шантаж».

– И все-таки его надо написать. Без этого сделка не состоится.

Минуту он колебался. Потом, снова покраснев от злости, все-таки написал так, как я продиктовал. И подписался.

– Внизу поставьте номер ваших водительских прав, – потребовал я.

– Вы слишком многого хотите.

– Вы слишком много получаете.

– Пока что я получил только слишком много оскорблений.

Я пожал плечами:

– Если вы, имея такую чувствительную натуру, все же пошли на такое дело, стало быть, у вас крайняя нужда в деньгах. И нужны они вам срочно.

– Ваша взяла, – сказал он и начал выводить под своей подписью номер водительских прав.

Я достал из чемоданчика коробку для снятия отпечатков пальцев.

– Будь я проклят, если соглашусь еще и на это, – вскочил с места Калверт.

Я медленно начал класть десять тысяч назад в чемоданчик.

– Разве не достаточно того, что я уже сделал для вас? – жалобно спросил он.

Я сидел молча. Тогда он взглянул на Баффина.

– Может, мы обойдемся без отпечатков пальцев? – спросил у меня Баффин.

– Нет, – твердо ответил я.

– Я, как клиент, имею право сказать вам, Лэм, что не следует заходить слишком далеко.

Я сидел молча.

Калверт повернулся ко мне спиной и направился к шкафчику. Баффин раздраженно сказал ему вслед:

– Он вооружен, Калверт!

Тот медленно повернулся к нам и снова пошел к столу. Так мы и сидели молча. Наконец Баффин сказал:

– С такими деньгами многое можно сделать, Калверт. Вы можете уехать в другую страну. Дональд предъявляет вам такие требования только для того, чтобы защитить меня. Он отдаст листок с отпечатками пальцев не в полицию, а мне.

Снова наступило молчание. Потом Калверт медленно и неохотно открыл мою коробку, прижал большой палец к чернильной подушке и оставил на расписке отпечаток.

Я взял бумагу. Положил ее в карман и передал ему деньги. Конверт со всеми документами я спрятал в своем чемоданчике.

– Ну все, – сказал я. – Теперь остается только посмотреть, хорошо ли сработал магнитофон.

И вынул из кейса маленький магнитофон.

Калверт смотрел на меня с ужасом. Он оцепенел. Потом глаза его налились кровью, и он резко отодвинул стул.

– Сидите спокойно, Калверт, – сказал я.

– Вы не сделаете этого, – прошипел он.

– Я уже сделал это.

Я включил звук, и в комнате сильно, громко и чисто зазвучали наши голоса. Выключив звук и укладывая магнитофон назад в чемодан, я сказал Калверту:

– Советую не забывать, что у меня находится подписанное вами признание в шантаже, отпечатки пальцев и запись нашего разговора. – И добавил, обращаясь к Баффину: – Я думаю, мы имеем все, что нам необходимо.

Калверт встал.

– Вам не кажется, что вы не оставляете человеку возможностей для самоуважения? – горько спросил он.

Неожиданно Баффин начал извиняться перед ним.

– Очень сожалею, Калверт, – проговорил он. – Я бы не хотел играть так, как играет Дональд. Но я сам просил его обеспечить мне полную безопасность от дальнейших неприятностей.

– Вы не должны были обращаться со мной как с шантажистом, – сказал Калверт.

Я взял свой чемоданчик и молча вышел из комнаты. За мной вышел Баффин. Калверт закрыл за нами дверь.

– Вы были слишком жестоки с этим парнем. Разве это необходимо? – недовольно сказал мне Баффин в коридоре.

– Вы поручили мне определенную работу. Я стараюсь выполнить ее как можно лучше. И все-таки я не знаю, выполнил ли я ее с гарантией. Нельзя исключить, что он пойдет к вашей жене с копиями этих фотографий.

У Баффина отвисла челюсть. Потом он сказал:

– Он даже не знает о том, что я женат. Повторяю вам, что все это дело касается только Конни.

– Будем надеяться, – сказал я.

В машине Баффин потребовал:

– Теперь давайте-ка мне фотографии. И все остальное.

– Я отдам все документы тому, – твердо сказал я, – кто вручил мне деньги.

– Конни? – спросил он недоверчиво.

– Конечно. Вы поручили мне сделать так, чтобы она была ограждена от возможности шантажа в будущем. Я сделал все, что мог. Конни дала мне деньги, и она получит документы. Вы сами сказали мне, что дело касается только Конни.

– Вам не удастся увидеть ее сегодня.

– Почему?

– Это неудобно по ряду причин.

– Тогда я подожду, пока это будет удобно.

– Послушайте, Лэм, так нельзя. Вы ведь имеете дело со мной.

– Если бы я имел дело с вами, то вы бы и дали мне десять тысяч. Но по каким-то причинам Конни не захотела доверить вам эти деньги. Поэтому я не могу доверить вам документы.

– Лэм, вы несете абсолютную чушь. У нее и в мыслях этого не было.

– А что было у нее в мыслях?

– Она хотела только защитить меня от неприятностей.

– Отлично, – сказал я. – Тогда и я хочу защитить вас от неприятностей. Чтобы вы были в стороне. Сбросьте меня возле моей конторы.

Баффин взглянул на меня с ненавистью:

– Ну вы и сукин сын!

– Конечно, я прошу подвезти меня к агентству только при условии, что вы не передумали и мы не отправимся сейчас к Конни, – сказал я, как бы не замечая его слов.

Он тронул машину с места. Некоторое время мы ехали молча. Неожиданно он сказал:

– Послушайте, Лэм. Вы должны доверять мне. Я ваш клиент. Ведь это я обратился в ваше агентство. Это я нанял вас. Я заплатил пятьсот долларов. Вы работаете на меня.

– Деньги для выплаты шантажисту дала мне Конни. И она хотела получить документы.

– А я говорю вам, что она делает это для меня.

– Пусть она прикажет мне отдать вам документы, и я с удовольствием сделаю это.

– Как бы вам не напороться на неприятности, – пригрозил мне Баффин.

– Это какие же неприятности?

– За такое отношение к клиенту вы можете потерять лицензию.

– Делайте что хотите. Неприятностей у нас и так хватает. Мы к этому привыкли.

На этом разговор закончился. Баффин о чем-то задумался, глубоко и надолго. Мы расстались с ним без прощальных поцелуев.

Как только я вбежал к себе в кабинет и бросил на стол свой чемоданчик, я сразу же позвонил в отель «Монарх».

– Соедините меня с номером четыреста пять.

– Там никого нет, – ответила телефонистка.

– Вы ошибаетесь. Я недавно был в нем и…

– О, мисс Констанция Алфорд сняла этот номер только на сутки. Ее неожиданно вызвали, и она уехала час назад.

Я поблагодарил девушку и повесил трубку. Потом достал из чемодана большой коричневый конверт и запер его в сейф.

Вдовы носят траур

Подняться наверх