Читать книгу Неназванный. Книга вторая - Ева Грей - Страница 3

Он ушёл до того, как поле снова стало обычным.

Не потому что боялся её – потому что рядом с ней мир вел себя иначе. Не ломался, не дрожал, а тихо съезжал, как плохо закреплённая конструкция. Это было опаснее любых Охотников.

К вечеру он увидел деревню.

Небольшую, вытянутую вдоль дороги, с аккуратными домами и ровными заборами. Всё выглядело правильно: дым из труб, свет в окнах, люди, возвращающиеся с поля. Слишком правильно.

Он остановился на расстоянии.

Имена здесь не шумели.

Они синхронизировались.

Это ощущалось сразу – как хор, поющий в унисон, без фальши и без пауз. Не живой хор, а настроенный механизм. Удобный. Эффективный.

– Плохо, – сказал он тихо.

Он сделал шаг вперёд – и мир не отреагировал. Ни сопротивления, ни давления. Это было новым. Обычно границы чувствовались сразу.

Он вошёл в деревню.

Люди здоровались друг с другом одинаково. Не словами – интонацией. Кивали с одной и той же задержкой, улыбались одинаково широко, отворачивались в один и тот же момент.

Он шёл по улице, и у него появилось странное ощущение:

если он закроет глаза, ничего не изменится.

– Добрый вечер, – сказал мужчина у колодца.

– Добрый, – ответил он.

Мужчина улыбнулся. Улыбка была правильной. Не тёплой. Не холодной. Подходящей.

Имя мужчины ощущалось странно: не отдельное, а как часть узора. Взять его было бы легко. Слишком легко.

Он отступил.

– Вы здесь недавно? – спросила женщина, проходя мимо.

– Прохожу, – ответил он.

Она кивнула – ровно так же, как кивал мужчина у колодца.

– Тогда не задерживайтесь, – сказала она спокойно. – У нас не любят задержек.

Слово прозвучало не как предупреждение. Как правило.

Он пошёл дальше.

На площади он увидел детей. Они играли – но игра была странной. Один бросал мяч, другой ловил, третий смеялся. Потом – пауза. Потом всё повторялось точно так же. Не похоже. Одинаково.

Он замер.

– Это не аномалия, – понял он. – Это результат.

Кто-то здесь долго и системно вмешивался. Не стирал имена – выравнивал. Делал их совместимыми, удобными, безопасными.

Так выглядит мир без конфликта, – подумал он. – И без выбора.

Он почувствовал, как внутри что-то отзывается. Часть его – та, что стала холоднее после заимствований, – оценила увиденное.

– Эффективно, – сказал он себе. – И ужасно.

Он заметил женщину у дома на краю деревни. Она стояла неподвижно, глядя в стену, будто ждала команды.

Он подошёл ближе.

– Вам помочь? – спросил он.

Женщина медленно повернула голову.

– Помощь не требуется, – сказала она. – Функция выполняется.

Слова были не человеческими. Не потому что механическими – потому что лишёнными причины.

Он сделал то, чего не хотел.

Он коснулся имени.

Не взял.

Проверил.

И сразу отдёрнул руку – внутри ударило холодом.

Имя было целым.

Но пустым.

В нём не было противоречий. Не было сомнений. Не было альтернатив.

– Ты живая, – сказал он тихо.

Женщина моргнула. На секунду – настоящим образом.

– Да, – сказала она. – Конечно.

И тут же вернулась в прежнее состояние.

Он отступил, чувствуя, как внутри поднимается что-то, похожее на страх.

Не за себя.

– Это не она, – понял он. – Это система, доведённая до предела.

Он вышел из деревни до темноты. Никто не пытался его остановить. Никто не смотрел ему вслед. Он просто перестал быть частью узора.

Когда дома остались позади, он сел у дороги и долго не двигался.

Так выглядят люди без трещин, – подумал он. – И без свободы.

Он вспомнил девушку из поля.

> «Некоторые из нас – хищники».

Теперь он понимал.

Есть те, кто ломает имена, чтобы выжить.

А есть те, кто чинит мир так, чтобы выживание стало ненужным.

И это куда опаснее.

Он встал и пошёл дальше, решив для себя одну вещь:

если ему когда-нибудь придётся выбирать

между пустотой

и таким порядком —

он выберет пустоту.

Потому что пустота

хотя бы

оставляет место

для решения.

А где-то далеко, в Реестре, появилась новая строка:

Обнаружена зона стабильного искажения.

Источник: неизвестен.

Рекомендуется наблюдение.

Кто-то посмотрел на неё и сказал:

– Это не сбой.

И кто-то другой ответил:

– Нет. Это пример.

И впервые в системе возник вопрос,

на который не существовало

правильного протокола.