Читать книгу Неназванный. Книга вторая - Ева Грей - Страница 4

В зале Реестра не было окон.

Это не считалось проблемой – свет здесь был не нужен. Информация читалась без него. Лица сотрудников были ровными, спокойными, почти одинаковыми. Не потому что их делали такими. Потому что так было удобнее работать.

– Повторите, – сказал человек у центрального стола.

Экран перед ним показывал схему. Не карту. Не маршрут. Поведение.

Точки появлялись и исчезали, соединялись линиями, потом линии обрывались.

– Субъект не следует паттернам уклонения, – сказал аналитик. – Он не уходит в зоны тишины. Не растворяется полностью. Он… корректирует.

– Это и раньше случалось, – ответил другой. – Аномалии всегда адаптируются.

– Не так, – возразил аналитик. – Обычно они усиливают защиту или бегство. Этот – меняет логику реагирования среды.

Наступила пауза.

– Уточните, – сказал человек у стола.

– Он не избегает внимания, – сказал аналитик. – Он делает внимание неэффективным.

Кто-то тихо выдохнул.

– Охотники? – спросили из глубины зала.

– Потеряли темп, – ответили сразу. – След нестабилен. Контакт кратковременный. Давление не даёт результата.

– Потому что давление предполагает страх, – сказал кто-то. – А страх у субъекта снижен.

Это было зафиксировано в отчётах. Слишком рано. Слишком быстро.

– Значит, старые протоколы больше не работают, – сказал человек у стола.

Он не спрашивал.

– Предлагаю фазу два, – сказал аналитик. – Фиксацию возможностей.

– Рано, – ответили ему. – Это усилит эффект.

– Уже усилился, – сказал аналитик и вывел новый фрагмент данных.

На экране появилась деревня. Ровная. Стабильная.

– Это не его работа, – сказал кто-то сразу.

– Но это результат среды, – ответил аналитик. – А он способен оценить её эффективность.

Человек у стола долго смотрел на изображение.

– Мы создавали систему, чтобы имена не конфликтовали, – сказал он наконец. – Не чтобы их выравнивали до отсутствия выбора.

– Система не различает мотив, – сказал аналитик. – Только результат.

– А результат опасен, – ответил человек.

Он встал.

– Охотники отзываются, – сказал он. – Частично. Полностью – нет.

– Тогда кто? – спросили.

Он повернулся.

– Фиксаторы, – сказал он.

В зале стало тише.

– Они не ловят, – продолжил он. – Они не давят. Они ограничивают. Убирают варианты до тех пор, пока субъект не становится совместимым.

– Или перестаёт быть субъектом, – добавил кто-то.

– Это допустимый риск, – ответил человек у стола.

Он нажал на панель, и в системе появились новые строки.

Протокол F-1: активация.

Тип реагирования: структурное ограничение.

Цель: снижение вариативности субъекта.

– Контакт прямой? – спросили.

– Нет, – сказал он. – Только через среду. Пусть мир станет теснее.

В этот же момент, далеко от зала Реестра, он остановился на краю дороги.

Не потому что почувствовал опасность.

Потому что вариантов стало меньше.

Он огляделся.

Дорога вела вперёд – но ощущалась узкой. Поле слева – непривычно ровным. Даже воздух будто подталкивал в определённом направлении.

– Началось, – сказал он тихо.

Он не знал слова «Фиксатор».

Но он знал ощущение, когда мир

начинает подсказывать

слишком настойчиво.

Он сделал шаг в сторону – и почувствовал сопротивление. Не боль. Не давление. Неудобство.

– Значит, так, – сказал он.

Он улыбнулся – коротко, без радости.

– Тогда придётся думать шире, чем дорога.

И пошёл туда, где мир ещё не успел решить,

что для него лучше.

А в Реестре человек у стола смотрел на новую схему и сказал:

– Он поймёт.

– И что тогда? – спросили его.

Он ответил не сразу.

– Тогда мы узнаем, – сказал он, —

сколько свободы

можно убрать,

прежде чем мир

сломается вместе с тем,

кто не захотел вписаться.