Читать книгу Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Ева Винтер - Страница 5

Снег падал пушистыми хлопьями, напоминающими кусочки сахарной ваты. Папа остановил машину недалеко от вокзала и уже собирался выйти, чтобы помочь мне с чемоданом.

– Па, я сама. Вы лучше езжайте домой, а то из-за снегопада попадете в пробку.

– Алесса, не говори ерунды, как ты сама пойдешь с этим чудовищем, – парировал папа, намекая на размер моего чемодана.

Что поделать, не умею я собираться в поездки. С большим трудом мама уговорила не брать летние платья, но огромный желтый чемодан все равно оказался полностью забит вещами.

– Меня там Марта встретит. – Единственный аргумент, который пришел мне в голову.

– Дорогой, там же будут парни! Взрослой девушке уже стыдно показываться перед джентльменами в сопровождении отца! – Мама, смеясь, спародировала леди Фезерингтон из любимого сериала «Бриджертоны»[3].

– Мам! – Я постаралась сделать угрожающий вид, из-за чего очки сползли на нос.

Но в чем-то она была права: мне хотелось прийти к поезду без родителей. Все-таки уже семнадцать лет, и я в старшей школе!

– Хорошо. – Отец сдался и вышел из машины, чтобы вытащить чемодан из багажника. – Но напиши, как сядешь в поезд.

– Договорились! – Я чмокнула отца в щеку и, помахав маме, потащилась к главному входу центрального вокзала.

Вторая победа! Кажется, отец становится более податливым. Может быть, отпустит потом на учебу в Италию? Я так соскучилась по теплой погоде, ласковому морю и ветру, который играет с волосами, а не доводит до оцепенения. За семь лет жизни в Финляндии так и не привыкла к погоде, где сказочная зима заставляет надевать теплые колготки, чтобы просто добежать до магазина.

А первая победа – что он отпустил меня с классом на Рождество в Рованиеми. Это будет мое первое Рождество вне дома! Зато в Лапландии и с Санта Клаусом. Все местные там уже бывали много раз, но Рождество в нашей семье – семейный праздник. Мы всегда проводим его дома с многочисленными родственниками из Италии.

– Это не твоя семья снималась в «Один дома»? – спросила Марта, однажды заглянув ко мне, когда мои младшие кузены пытались разгромить все вокруг, открыть все подарки и съесть пиццу.

Обожаю эти дни. Дом сразу становится живым, теп-лым и музыкальным. Родственников не любит только мой шпиц Уго – спасается в тишине моей комнаты, защищая своего любимого мягкого слона. Да, характер ему достался финский.

– Где же ты? – Я прыгала вдоль поезда, пытаясь согреться, похожая на розового зайца в новом спортивном костюме, который сшила специально для этой поездки.

Неужели собрали всю школу? Я передвинула чемодан к группе своих одноклассников, которые яростно обсуждали кормление оленей в деревне Санты. Но от холода я не могла сказать ни слова, только улыбалась и кивала.

Долго ждать не пришлось, Марта никогда не опаздывала. Под одобрительные взгляды парней и, будем честны, завистливые взгляды девушек подруга появилась на перроне, дефилируя, словно по подиуму. Длинные светлые волосы покачивались от каждого шага, походка супермодели и взгляд хищницы. Мы с ней инь и ян. Темное и светлое. Брюнетка и блондинка. Она всегда за женственность, я за комфорт. Но я хочу быть дизайнером одежды, она – адвокатом. Минус на минус дает плюс. Поэтому с самого моего первого дня в школе мы стали лучшими подругами.

– Ура! – Марта чмокнула меня в щеку, оставив след от розового блеска на моей щеке. – Наш вагон следующий.

Куратор нашей поездки, руова[4] Эклунд, замахала руками:

– Пять минут до отправки! Все в поезд!

Уговаривать нас не пришлось – мы заскочили в теплый вагон и сели на свои места.

В этом году запустили первый экспериментальный экспресс в деревню Санта Клауса, который едет без остановок. В этом поезде нет купе – только сидячие места. Но есть важный плюс – вагон-ресторан, в рекламном буклете которого всем пассажирам обещают вкусные снеки и горячие напитки.

– Как мы все знаем, эту замечательную поездку нам оплатила школа. – В начало вагона вышла руова Эклунд со своей вечной улыбкой. – Поэтому давайте будем культурными и вежливыми!

– Постараемся! – Голос с хрипотцой прозвучал с сиденья впереди нас.

Этот голос я узнаю из тысячи. Отто Ярвинен – вредный, заносчивый, высокомерный. Конечно, он еще высокий голубоглазый блондин (и это все его достоинства). Я надеялась, что он не перейдет в старшую школу, но мечта так и осталась мечтой. Никогда не понимала, почему в него влюбляются все девчонки. Только мы с Мартой не поддались его чарам. Я не люблю хоккеистов. Подруга любит брюнетов. Поэтому ей больше подходит Фокс, дружок Отто. Но раз мы обе против одного, то и второй нам не подходит. Женская дружба – сильная вещь. И никакие парни не смогут ее сломить.

– Ага, он постарается. – Я в воздухе показала кавычки. – Уснуть не получится от их болтовни.

– О, крошка, тебе мешает моя болтовня? – Отто перегнулся через кресло. – Можете пересесть к нам, и мы сообразим что-нибудь на четверых.

– Как здорово, что ты научился считать до четырех, – ответила Марта. Вот за нас она всегда могла постоять.

– Отстань ты от них. – Фокс одернул друга. – Эклунд уснет, пройдемся по поезду. Найдем кого-то более разговорчивого.

Фокс подмигнул Марте, но она одарила его только закатыванием глаз и цоканьем языка.

Впереди нас ждало восьмичасовое путешествие. Спать сидя, наверное, сложно, но все мучения стоят того, чтобы оказаться в заснеженном рождественском парке развлечений.

* * *

Я проснулась от резкого толчка поезда. Весь вагон спал. Слышен был только стук колес. За окном мелькали редкие деревья, укутанные снегом. Марта, завернувшись в шарф, улыбалась во сне. Интересно, что ей снится?

А мне нестерпимо захотелось какао. Что поделать, стоит первой снежинке упасть на землю, мне нужны горячий напиток и рождественские фильмы.

Марту я решила не будить, а тихонько встала со своего места и пошла в сторону вагона-ресторана. Спящие люди всегда выглядят добрыми и красивыми. Может быть, потому что во время сна они в своих мечтах?

Я выбрала стол у окна по движению поезда и стала вглядываться в темноту улицы. В наушниках Гвен Стефани поет вечную классику Let it Snow, столбик рождественского настроения ползет вверх. Горячее какао, заигрывая, обжигает язык, и твердое имбирное печенье совсем не портит настроение.

Скучающая официантка заварила себе второй стакан кофе, и будто во всем поезде не спят только три человека: машинист, она и я. Улыбнувшись, я продолжила наслаждаться своими мечтами. Не перестану верить, что в Рождество случаются чудеса.

Но только не в это! Спокойствие вагона-ресторана нарушил Отто. И кажется, он взбодрил официантку больше, чем кофе. Расплывшись, как сливочное масло на горячей сковородке, она подала ему напиток. Отто, подмигнув девушке, сел где-то сзади, вне поля моего зрения.

Я постаралась слиться с сиденьем, чтобы он меня не заметил, и сохранить праздничное настроение, которое поползло вниз. Нет-нет, я так легко не сдамся. Last Christmas от Wham! и большой глоток какао – не собираюсь отпускать ощущение чуда. Я закрыла глаза и постаралась представить себя в клипе на рождественскую песню… Вот-вот!

«Плюм!» – в меня что-то легко ударилось. Я открыла глаза и сняла наушники. Даже не сомневалась! Против движения поезда, с противоположной стороны, сидел Отто. Его наглая ухмылка и глаза с озорным блеском. Только у него хватит ума (или глупости!) кинуть салфеткой.

– Не спишь? – нагло спросил он.

– Ты совсем? – Я покрутила пальцем у виска.

– Я подсяду?

– Нет!

Не обращая внимания на мой ответ, Отто пересел ко мне и поднял салфетку, которой в меня кинул.

– Тебе тоже подружка спать мешает своим храпом? – Он засмеялся, но как-то беззлобно.

– Просто захотелось побыть одной. – Я сделала акцент на слове «одной».

– Ага, мне тоже, – ответил Отто, раскинувшись на сиденье.

И тишина. Я смотрю в окно, он смотрит куда-то в даль. Или в себя.

Он вполне даже ничего, когда молчит. Но стоит открыть рот… Его шуточки раздражают до трясучки.

– Что пьешь? – Он прервал тишину.

– Какао. – Я не хотела отвечать, но ответ сам сорвался с языка.

– Я тоже. Гадкий. – Отто поставил стакан на столик.

«Гадкий»… ТЫ ТОЖЕ!

– Можешь заказать что-то другое и вернуться на свое место. – Я повела плечом, давая понять, что разговор мне неинтересен.

– Там нет тебя. – Его голос прозвучал спокойно и уверенно.

Он шутит? Или заигрывает?

Почти каждая в школе мечтала бы услышать от него это. Но не я.

Отто посмотрел мне в глаза, а я, почувствовав, как краснею, и не ответив, повернулась к окну.

– Ненавижу Рождество.

Это признание прозвучало как гром среди ясного неба.

– Такое возможно? – Он снова привлек мое внимание.

– А почему нет?

Дурацкая манера отвечать вопросом на вопрос. Он еще больше начинает меня раздражать, но любопытство взяло верх.

– Все любят Рождество, – с полной уверенностью произнесла я.

– А я нет.

– Тогда зачем поехал в это путешествие?

Отто, прищурившись, посмотрел на меня:

– Вдруг случится чудо? – Он пожал плечами и фыркнул, как недовольный ежик.

– Ты пришел поиздеваться? Это опять какие-то ваши шуточки с Фоксом?

– Фокс храпит в унисон вместе с твоей Мартой. А я просто пришел… подумать.

– Полезное занятие. Попробуй почаще этим заниматься.

Я никак не могу его разгадать. Может быть, он просто носит маску выскочки и вредины?

– Так почему ты не любишь Рождество? – Я решила сделать шаг ему навстречу.

Возможно, ночной разговор в поезде показывает людей настоящими. И ранимыми.

– Просто со мной никогда не происходило волшебства.

Его ответ был таким честным и трепетным, что у меня в уголках глаз появились слезинки.

– Вот только не начинай плакать. Тебе же не десять лет. – Отто сделал глоток какао.

– Иди ты!

Да, ему точно не стоит открывать рот! На секунду я даже представила, как заношу стакан с какао над его головой и медленно переворачиваю…

– А ты фанатка Рождества, я правильно понимаю?

– У нас большая семья. И мы всегда проводим его ярко и весело…

– Открываете подарки, пьете глёг[5]? – сказал Отто, поигрывая бровями.

– Я пью только какао. – От его воодушевленного вида мне стало немного смешно. – Так почему ты не любишь Рождество?

– Хочешь докопаться до правды? – Отто опять сделал лицо мачо, но я уже поняла, что под ним скрывается простой парень. Меня не обманешь.

И неожиданно он вскочил и подошел к официантке, чтобы заказать новую порцию какао.

– Раз ты хочешь вывести меня на чистую воду, то нам необходима новая порция! – Он поставил два стакана на стол и шепнул: – Но печенье это есть невозможно. Я не люблю Рождество, потому что это глупый праздник, который превращает взрослых людей в детей.

– А это ли не чудо? Ты же сам говорил про волшебство.

– Это глупость! Волшебство в другом…

– Твое поведение в школе тоже часто глупое! – перебила его я, не дав договорить.

– А мы сейчас обсуждаем Рождество, а не мое поведение. – Отто улыбнулся. – Я понимаю, что это твой любимый праздник. Но для меня… это просто глупость. Все эти традиции, песни, веселье… Чушь для инфантильных людей.

– Просто ты бесчувственный, высокомерный, наглый…

– А наглость моя тут причем?

– Не знаю! – Я закипала от злости. – Невозможно не любить Рождество!

– Возможно, – тихо произнес он. – Если твой отец портил его все детство.

Я осеклась. Его неприязнь к празднику – не из-за самого Рождества, а из-за тяжелых воспоминаний и чувства одиночества, связанного с этим временем. Просто моя страсть к празднику не обычное увлечение, а способ наполнять жизнь теплом и светом даже в самые темные дни. Какие мы разные.

– Отто… А хочешь, я покажу тебе настоящее Рождество? – неожиданно даже для себя самой предложила я.

– Разве мы не к нему едем? – Он не сдержался и опять съязвил, но я решила пропустить это мимо ушей.

– Нет, мы едем в сказку. А я покажу тебе настоящее, живое Рождество в Хельсинки.

– И ты думаешь, у тебя получится?

– Ты бросаешь мне вызов?

– Мне кажется, это ты хочешь доказать, что Рождество – классный праздник… И приглашаешь меня на свидание! – Он потер руки.

Отто посмотрел на меня, а я снова залилась краской. И если бы в поезде было холоднее, то можно было бы заметить, как из моего носа пошел пар.

– Это не свидание! – почти закричала я, привлекая внимание официантки.

– Но очень похоже! – Он продолжал издеваться надо мной.

– Все, я с тобой никуда не пойду! – Я отвернулась к окну.

– Извини! Я просто неудачно пошутил. Но ты сама виновата: слишком мило покраснела.

Если он сейчас не замолчит, то я его ударю этим засохшим имбирным печеньем в виде снеговика.

И он больше не произнес ни слова. Неужели я сама пригласила Отто Ярвинена на свидание? От волнения у меня закружилась голова. Я пойду доказывать, что Рождество – классный праздник? Что я вообще творю?

– Если хочешь, приходи к нам в гости! – Кажется, мой разум полностью меня покинул.

– Ты уже хочешь познакомить меня с семьей? – Отто засмеялся, а мне захотелось плакать.

Я встала и пошла к выходу из вагона-ресторана. Какая же я дурочка! Вот зачем мне понадобилось с ним разговаривать?

Быстрым шагом я направилась к своему месту, но Отто меня догнал и остановил между вагонами.

– Извини, пожалуйста! – Он взял меня за плечи. – Я не всегда могу оставаться серьезным.

– Ты вообще… Ты… Ты… Гринч! – Я всхлипнула. – Мне захотелось погрузить тебя в праздник, потому что ты показался настоящим. А ты!..

– Может быть, я не люблю Рождество так сильно, как ты… Или не могу быть серьезным. Но больше всего на свете мне хочется провести эти каникулы с тобой.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, и, не удержавшись, поддалась его объятиям. Кажется, я ждала этого с самого первого дня в школе, но боялась признаться. Отто Ярвинен, хоккеист и звезда, которого я заставила себя ненавидеть, потому что мне ничего с ним не светило…

Среди мерцающих огней, тихого шума зимнего вечера и стука колес я приобрела что-то большее.

– Только эти каникулы?

– Все каникулы…

Отто аккуратно взял меня за подбородок и наклонился ко мне.

Горячие губы со вкусом какао коснулись моих. Чудо Рождества способно преодолеть любые различия.

– Так в чем волшебство Рождества для тебя? – Я отстранилась на шаг.

– Волшебство? В том, что ты наконец-то увидела меня… Настоящим.