Читать книгу Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Шинаков - Страница 4

Форма 1. «Классический» полис

Полис – гражданская община, внутри которой отношения, включая конфликтные, регулируются посредством закона, реформ, общественного мнения. Ее сплоченность достигается тем, что она является коллективной военной организацией и (иногда) коллективным эксплуататором населения хоры или рабов. Характер связей государство – общество: первое на службе последнего; источник власти – общество; обязательная обратная связь; функции самообеспечения государственного аппарата отсутствуют; классовые интересы поглощены общенародными. Это, а также частноправовое рабство неграждан, международная торговля, колонизация, ограниченный характер земельной собственности и экзоэксплуатация (войны, торговля с варварами, эксплуатация неграждан, коллективные рабы и т. д.) позволяет поддерживать не только равноправие граждан, но и относительное благополучие, имущественное равенство. Это делало классические полисы достаточно внутренне стабильными организмами, а их граждан – заинтересованными в подобной форме государственности без дополнительных мер идеологического обеспечения.

В типологически близких полисам производственноторгово-ростовщических коммунах Италии (Флоренция, Сиена) и Дубровницкой республике отсутствие частноправового рабства, ограниченность контадо и внешних общегосударственных источников обогащения приводили к более резкому имущественному и социальному (но не политическому)[22] неравенству, социальным конфликтам и политическим переворотам, в том числе к союзам низов граждан с негражданами (грандами) против опоры республики – средних слоев буржуа. Впрочем, в этом суть и некоторых полисных тираний. Так, обожествленный (и убитый позднее гражданами) тиран Гераклеи Клеарх освободил и включил в свою «семью» (то есть аристократический род) рабов своих противников (Шелов-Коведяев, 1985. С. 176) (что-то сродни аристократическому пути формирования восточной деспотии). Были и иные случаи: союз городского демоса с земледельческими рабами-киллириями из местного населения против землевладельцев-аристократов. Но это едва ли не уникальный пример.

Форма 2. Земледельческий («восточный») город-государство

По сути, это то же чиновничье-бюрократическое государство, без разделения в правах жителей города и сельской округи. Источник власти – правящая верхушка. Но далеко не всегда лично царь, его род или династия – деспот. Часто у власти стоит коллегия жрецов, связанная с главным храмом, несколько аристократических родов, имеющих опору и в сельской местности в виде «их» общин или частных земельных владений. Власть правителя не столь абсолютна, как в территориальных «деспотиях», она опутана как старыми, родовыми, так и новыми, связанными с его обожествлением, ограничениями. Источник власти и господствующий класс, обладающий властью и собственностью, – аристократы-землевладельцы, воины и жрецы; подчиненный им аппарат – чиновники, солдаты-наемники (часто иностранцы) или рабы. Содержание их идет в основном за счет централизованной ренты – налогов. Гигантскую роль играет идеологическое обеспечение власти и религия.

Форма 3. Торговый город-государство

Специфика торговых городов-государств в том, что они часто являлись суборганизмами более крупных инотипологических образований (города Финикии, Малайи, Ганзы), но были и независимые – на Малабарском побережье, в Аравии, Сахеле, в средневековой Италии. Их отличает принципиальная этническая «открытость» городской общины, источником власти в которой были, однако, не все ее граждане, но аристократически-олигархическая верхушка, богатства которой позволяли ей экономически «подкармливать» граждан взамен на изъятие у них активных политических прав. Все три группы функций переплетаются в одно целое.

Господство может осуществляться и насильственными методами в случае конфликтов с «обществом», но после их ликвидации следуют определенные реформы компромиссного характера. Налогов нет, соединенный в одно целое господствующий класс купцов и финансистов (иногда связанный и с землевладением) имеет независимые от своего общества источники существования. Отношения государства и общества – реципрокность (по К. Поланьи) (Polanyi, 1957; 1967). Идеологическое обеспечение власти, кроме Финикии, слабое. Это государства достаточно мобильные и внутренне устойчивые, но слабые в военном отношении.

Форма 4. Сложный (иерархический, разросшийся) город-государство

Относясь к разряду уникальных, могут, хотя и редко, возникать на уровне «протогородов» (Теночтитлан). Имеют очень сложную территориально-политическую структуру с градацией политических прав, но с обязательным сохранением на вершине «пирамиды» привилегированной «столичной» общины, активные политические права которой, правда, ущемлены в пользу общегосударственной политической верхушки. Политическая ступенчатость наверху непременно дополняется социально-политической внизу. Ранний вариант – держава ацтеков, классические – Карфагенская, Римская и Новгородская республики, в «миниатюре» – Херсонесское и Псковское государства, а после приобретения крупных земельных владений и городов на материке, создания «колониальных империй» – Венеция и Генуя.

Форма 5. Кастовое государство

Главная характеристика – слабый государственный аппарат на службе части общества (определенных каст), так как многие государственные функции выполняются обществом в лице отдельных каст и общин. Каста отличается и от клана, и от сословия своей религиозной освященностью и узкопрофессиональной направленностью. В клан входят люди всех уровней богатства, статуса, профессий. Даже в «аристократических» кланах были и земледельцы, и рабы. Сословия ближе к касте, но они не столь локально ограничены и не имеют, кроме некоторых, отдельного руководства. Нельзя согласиться с Л.Е. Куббелем (Куббель, 1988), что касты стадиально предшествуют сословиям – это параллельный путь развития организаций типа варн или открытых корпораций воинов (дружины) в раннесредневековой Европе, или специализированных племенных групп в Африке[23], родов («государство» в Сычуани). В любом случае кастовое государство гораздо ближе к феодально-иерархическому (особенно у раджпутов в VIII–X вв.), чем к чиновничье-бюрократическому авторитарному. Наличие крупных общин – практически маленьких стабильных субгосударств с внутренней жесткой кастовой системой и регламентированным самообменом, делавшими их самодостаточными во всех отношениях (кроме военного) организмами, позволяло часто меняющим свои границы и правителей государствам иметь дело лишь с главами этих общин (старостами или советами-панчатаями), не вмешиваясь в их внутренние дела и раскладку налогов. В итоге государственный аппарат практически устранился от выполнения соционормативной, судебной, регулятивной и хозяйственно-организаторской функций (главных для чиновничье-бюрократических государств) и полностью сосредоточился на самообеспечении, внутренней борьбе и иногда защите от внешних вторжений (впрочем, чаще неудачной).

Существует четкое разделение функций государства и общества, причем большую часть «общенародных» и значительную часть «классовых» функций (внутри общин были крупные землевладельцы и зависимые от них крестьяне и слуги из других каст) выполняло общество. В результате деятельность государственных и общественных структур разворачивалась в двух разных плоскостях, хотя на верховный суверенитет претендовало все же государство. При сильной религиозности общества функции идеологического обеспечения государственной власти религия напрямую не выполняла. В чистом и сложившемся виде эта форма представлена только в послебуддийской, но доисламской Индии середины – второй половины I тысячелетия н. э., затем дополнилась исламскими феодальными институтами, что превратило Индию в «двухуровневое» государство (систему государств).

Форма 6. Чиновничье-бюрократическое авторитарное государство

Чаще всего получается из протогорода-общины, основанной на ирригационном земледелии, храмовой общины (часто сливавшихся) или из равноправного союза племен. В качестве путей его образования более всего подходит «римский», по Ф. Энгельсу (через узурпацию власти и собственности родовой верхушки управления), хотя марксизмом иногда назывался и военный («германский», по Ф. Энгельсу) (Никифоров, 1966) путь. Скорее, так: военная экспансия была необходимым механизмом территориального расширения первоначальных ячеек восточной деспотии, возникших в основном на хозяйственно-организаторской и редистрибутивной основе.

Мы хотим отметить также еще один существенный момент: социально и этнически нивелирующая политика правящих верхов. Наиболее четко это сказалось на образовании «деспотий» военным путем (или на поствоенном этапе их формирования). Это – искусственное перемешивание населения и уравнивание в правах (точнее, в бесправии перед властью) всех народов государства, в том числе и тенденция на лишение всех привилегий и «своего» народа-завоевателя. Кое-где этническим различиям вообще не придавали значения с самого начала (Китай, Вьетнам, Византия), где-то развитие было прервано в середине процесса нивелировки (Ассирия, Нововавилонское царство, Персия Ахеменидов, Рим эпохи домината). Иногда эта политика верхов является изначальной, хотя и с обеспечением гарантий собственной исключительности (сохранение особого положения инков по крови и привилегии в созданном ими разноэтничном государстве при явно выраженной тенденции к смешению, введению общеполитических и социальных институтов и даже языка для остальных групп населения).

Форма 7. Феодально-иерархическое государство

Для феодально-иерархической формы государственности самым существенным мы считаем связь определенного объема власти с конкретным земельным владением. Место в иерархии власти зависело от титула, передававшегося по наследству (то есть зависело от личности, а не должности, как на Востоке), и неразрывно связано с земельным владением определенного статуса. Король (император), даже наследственный, все равно был первым среди равных, сильным поддержкой крупных феодалов (ибо мелкие в «идеальной модели» ступенчато зависели от них) и размерами своего личного феода. Налоги почти полностью заменены рентой и повинностями. Общественно-государственные отношения, частное, публичное право, функции классовые и самообеспечения тесно переплетены. Власть более сильная, чем в кастовом государстве, проникающая во все поры общества, но дисперсная (даже в едином государстве), а не централизованная, как в чиновничье-бюрократической форме. Чаще всего возникает из корпоративно-эксплуататорских структур «германским» (по Ф. Энгельсу) или военным, гораздо реже аристократическим, еще реже плутократическим (покупка титулов, владений и доли во власти) путем. Вторичные признаки – четкое сословное отделение слоя, имеющего исключительное право на власть (а иногда и право на ношение оружия), обоснованное и освященное религией, имеющей здесь особое государственное значение. Города как центры власти имеют минимальное (в «идеале» – не имеют никакого) значение, в отличие, например, от восточной деспотии. Иммунитетные пожалования (налогов, доли судебной и административной власти) временного характера имели место и на Востоке (в чиновничье-бюрократической форме) в качестве жалованья чиновникам и воинам. Но они не были гарантированы никаким правом, обычаем и полностью зависели от воли государя. Сама по себе иерархия власти – тоже не показатель: она была и в чиновничьем аппарате, причем должности на определенном уровне в некоторых странах имели наследственный характер (Попов, 1990; 19936), но не были связаны с конкретными земельными владениями и местной властью. Нельзя, конечно, исключать попыток «феодализации снизу», то есть попыток чиновников превратить ранговые, должностные и наградные наделы в наследственные, а также присвоить себе собственность и власть над теми землями, с которых им поручалось собирать налоги.

Форма 8. Государство – религиозная община

Наиболее прямую альтернативу кастовому государству в плане социально и этнически нивелирующей политики представляет государство как религиозная община. Таких государств в мировой истории мало: это Арабский халифат и некоторые его наследники и «оппоненты» (государство ассасинов 1090–1256 гг., например), отчасти Тибет и территориальные организации духовно-рыцарских орденов. Начали создавать государственность подобной формы табориты в Чехии, она была идеалом и некоторых деятелей кальвинизма и нидерландской революции, образцом которым служила идеализированная Оттоманская империя как государство – община верующих.

Формально эти образования близки теократиям (которых было особенно много на ранних этапах политогенеза), но именно формально, внешне: по формам правления. По сути же различия весьма значительны: в теократиях источник власти – жрецы, передающие волю богов, в государстве-общине – она сама и непререкаемый религиозный закон, изменить который не в силах его «толкователи». Очень многое сближает (особенно в системе правления и функциях) с чиновничье-бюрократической монархией: это и четкая организация управления, и забота о благоустройстве территории, путях сообщения, организации хозяйства, науки, культуры, о бедняках. Однако последние функции в «восточных деспотиях» сложившегося типа (то есть без учета инков, например) чаще провозглашались целью государства, а в некоторых государствах-общинах ислама были реальностью. И речь не только об эгалитаристских организмах типа Рустамидского имамата (да и других имаматов), но и о самих законах ислама, системе налогообложения, наличии общественного фонда для поддержки неимущих (Панова, Вахтин, 1990; Матвеев, 1993). Иным было положение правителя и роль законов. Если в деспотиях единственным источником права был государь и все общество было обязано повиноваться изданным им актам, но не он сам, то в «общинах» закон был один на всех. Не только в Халифате, где правитель формально (часто и реально) избирался общиной или ее «лучшими по знаниям и мудрости» представителями – муджтахидами, но и в Турецкой империи он не был абсолютным монархом. Не был он, как в «восточной» форме, верховным собственником земли и недр[24], но лишь их распорядителем от имени общины. «Религиозные государства» отчасти напоминают корпоративно-эксплуататорскую форму, а ордена во многом и являются ей на деле. И у арабов, и в Тибете, и в Прибалтике элементы сходства восходят к факту завоевания, что морально, религиозно, политически, да и экономически (разные налоги – или их отсутствие вовсе – для «общины» и подчиненного ей населения) являлось фактором сплочения и живучести эгалитаристских тенденций внутри господствующей религиозной общины. Со временем в Халифате и Тибете этот фактор отошел на второй план или вообще исчез, но в социальном плане (через феодализацию) законсервировался в орденах и возобновился в Османской империи, а также постоянно «подновлялся» в зонах соседства кочевников и земледельцев. Кстати, и для Аравии, и для Тибета прообразом этой формы можно считать полукочевые «двухуровневые» (с эксплуатацией кочевниками политически организованных земледельцев) или корпоративно-эксплуататорские образования.

Для религиозно-общинной формы государственности характерен также большой разрыв между теорией (идеологией) и практикой. Законы шариата были установлены для эгалитарных, слабо дифференцированных общин (в них выделялись лишь вожди и купцы), но меняться, в отличие от социально-экономических и политических условий существования[25], не могли. Что же касается национально-нивелирующей политики, то в государствах как религиозных общинах (мусульманских, христианских, буддистских) она заменялась религиозно-нивелирующей.

Форма 9. Корпоративно-эксплуататорская форма

Корпоративно-эксплуататорская форма в основном относится к «средним» этапам политогенеза (чаще всего к переходному – между вождеством и ранним государством – периоду) и может обретать разнообразные конкретные варианты формы: этнические, расовые, религиозные, хозяйственно-культурные (кочевнические), собственно «корпоративные» («дружинное государство», например). Как понятно из описаний «двухуровневых государств», эти две формы весьма схожи, но имеют одну существенную разницу: корпоративно-эксплуататорское государство не терпит сохранения даже элементов политического суверенитета и специфики у покоренных, хотя часто старается законсервировать их социальный, этнокультурный, реже конфессиональный (ибо последний часто равен политическому) статус для простоты идеологического обоснования своих прав на их угнетение. Благодаря последнему фактору к данной форме нельзя отнести, например, державу инков (последние – правящая корпорация) из-за их национально-нивелирующей политики, а также объединения русов конца IX – середины X в., сохранявшие местные уровни власти.

Среди зрелых государств примеры такого рода единичны и связаны со «вторичным», привнесенным политогенезом. К таковым можно отнести лишь Тевтонский (и отчасти Ливонский) орден, где ранжированная, но равноправная, корпоративно сплоченная религиозно-военная община с выборным руководством являлась коллективным эксплуататором христианизированного, но немецкого населения[26], а в Ливонском ордене – отчасти и самоуправляющихся немецких городов, составлявших как бы «второй уровень» государственности. Ордена выступали верховными собственниками земли и крепостных, часть которых эксплуатировалась коллективно, а часть отдавалась в лен отдельным братьям, становившимся феодальными сеньорами, но одновременно и фогтами – чиновниками-наместниками ордена. Имели место и налоги, и рента, трудовая и военная повинность. Элементы этой формы есть в Римской империи с ее делением на «граждан» и «неграждан», странах ислама, особенно Турции (по религиозному принципу), в мамлюкском Египте, где власть принадлежала корпорации гвардейцев из бывших рабов-гулямов.

Форма 10, Двухуровневое государство

Характеристика этой формы давалась автором ранее[27], поэтому здесь мы ограничимся перечислением конкретных социально-политических организмов этой формы на этапе зрелой (сложившейся) государственности. Параллельно-иерархические (при одной господствующей) структуры (полисной, «восточной» формы и «варварского» уровня) наблюдаются в разных сочетаниях и соотношениях в эллинистических государствах Востока (Селевкидское, Боспорское, Греко-Бактрийское и Парфянское царства). В этом случае, впрочем, не один (полисный) господствует над другим («варварским», вождеским), а над теми и другими стоит монарх, стремящийся, используя противоречия этих двух уровней, превратить свою власть во что-то подобное «восточно-деспотической». В этом плане его можно было бы назвать «двухопорным» и сравнить с абсолютистскими монархиями Европы переходного от феодализма периода, внешне близкими «восточным». Однако здесь это временное положение, вызванное соотношением сил старого и нового классов, на Боспоре же двухуровневость понималась не как временная мера, а как длительная политика, характеризующая самостоятельную форму государственности.

В Средневековье Ливонский орден состоял из «низшего уровня власти» (поначалу он был представлен племенными княжествами латгалов и селов, затем – самоуправляющимися городами, в том числе входящими в Ганзу) и господствующей над ним (или находящейся в договорных с ним отношениях) военно-духовной корпорации (Королюк, 19726). Различия между уровнями являлись вначале этнополитическими, затем – социально-политическими. О допущении двух типов отношений («союз» и «подчинение») в одном унитарном или федеративном в территориальном плане государстве упоминал В.Д. Королюк также для Юго-Восточной Европы. Напоминает «двухуровневость» структура Индии эпохи Делийского султаната и империи Великих Моголов: мусульманская «империя» господствует, кастовые княжества подчинены ей. Отчасти относится к «двухуровневым» зрелая Римская республика: граждане Рима – другие города государства – «союзники» (вождества самнитов и др.). Однако и в том и в другом случаях безоговорочное отнесение этих «систем», или «федераций», организмов к форме «двухуровневых государств» затрудняется сложностью и динамичностью отношений как внутри уровней, так и между ними. Впрочем, и сама «двухуровневость» является не только характеристикой форм государственности, причем по преимуществу переходной и ранней, а не сложившейся (или промежуточной в территориально– и стадиально-типологических планах между разными формами зрелой государственности), но и линией развития через контакт разнотипических вождеств, связанной с установлением между ними связей уже государственного характера.

Элементы этой формы есть в Римской империи с ее делением на «граждан» и «неграждан», в странах ислама, особенно в Турции (по религиозному принципу), в мамлюкском Египте, где власть принадлежала корпорации гвардейцев из бывших рабов-гулямов. Это же положение сложилось и с Хазарией, которую можно отнести либо к полукочевому раннему государству (и тогда сложность ее структуры закономерна и не требует объяснений), либо все же к этапу зрелой государственности двух, а то и трехуровневой формы (корпорация иудео-хазар – столичных чиновников, жрецов, купцов с наемной армией; «вождества» степных ханов; славянские «вождества» и города-государства Крыма).

Форма 11. Сложное государство

Понятие «сложное государство» охватывает те социально-политические организмы, которые интегрируют в себе несколько вышеперечисленных форм государственности и типов связей между представляющими их суборганизмами. В определенном смысле конкретно выраженной частью «сложной» формы государственности являются «сложные города-государства» и «двухуровневые государства». Однако в плане «организации пространства» к ним все же наиболее применим термин «империя», хотя в теории они могут быть федерациями и конфедерациями. В то же время не все империи относятся только к этой форме, но в других формах империи сопутствуют обычно ранним фазам, после чего следует либо распад на отдельные организмы, либо консолидация в унитарное государство.

Учитывая зачастую временный, эфемерный характер «сложных государств» (например, империя Карла V, включавшая феодально-иерархическую Германию, почти абсолютистскую – вариант чиновничье-бюрократической формы – Испанию, бывшие города-государства Италии и Фландрии, американские колонии, по отношению к которым испанцы выступали как «корпоративные эксплуататоры»), в данном случае мы ограничимся перечислением возможных вариантов «идеальной модели». Однако к «сложным» нельзя отнести ни Византийскую, ни Китайскую, ни Священную Римскую империи, в связи с полным (или относительно полным) господством в них чиновничье-бюрократической или феодально-иерархической форм государственности.

1. Сложносоставные разноуровневые состоят из типологически одинаковых, но разных по уровню политогенеза суборганизмов, строящих свои отношения с центром по-разному, чаще – как подчинение или союз (например, империя Карла Великого).

2. Сложнотипологические равноуровневые, чьи составные части имеют разные формы, но примерно одинаковый стадиально-политический уровень. В качестве примера можно привести некоторые эллинистические монархии Востока, в том числе «двухуровневые».

3. Сложнотипологические унитарные состоят из разных по типу и уровню суборганизмов, отношение которых с центром строится одинаково (сравните Боспорское царство, в котором с определенного момента Спартакиды считали одинаково подданными и греческие полисы, и варварские вождества). Для более раннего этапа – инки.

4. Сложнотипологические разноуровневые (федеративные) имеют не только разные формы и уровни составных частей, но и разные типы отношений как между собой, так и с центром.

Если вернуться к пространственной модели форм государственности, то сложносоставные государства, независимо от характера связей между суборганизмами разных, но относительно «чистых» форм, будут находиться на пересечении нескольких сфероидов. В случае четко выраженной «двухуровневой» – внутри сфероида этой формы, в случае разнотипологичности при господстве одной из форм, вопрос решается сложнее. Графически конкретный организм можно нанести и на периферии внешней оболочки сфероида данной формы, на расстоянии наибольшего удаления от ядра – данной идеальной модели, либо вообще вне любого из сфероидов, отдельными точками (организмами). В частности, находятся на периферии двухуровневого сфероида, с тенденцией выйти из него вовсе, и некоторые эллинистические монархии, в которых власть стоит (или старается встать) над обеими своими опорами – полисами и чиновничье-бюрократическим местным аппаратом (или «суборганизмами» варварского облика и уровня). Каждое «сложное» государство индивидуально, уникально и по составу, и по набору связей, и по соотношению уровней политогенеза его суборганизмов. Даже небольшой Ливонский орден оказывается не только сложносоставным в территориальном, но и сложно-типологичным в «вертикальном» плане. В нем, причем зачастую в одних и тех же составных единицах, сочетаются признаки корпоративно-эксплуататорской, феодально-иерархической, двухуровневой, торгово-городской, общинно-религиозной форм, при внешнем господстве последней.

Анализ государственных идеологий древности и Средневековья позволяет выделить два основных типа взаимоотношений между государством и обществом. Для государств, выросших естественным путем из «общин» (полисы), первые находятся на службе у второго. Легизм же, например, Китая является обоснованием тоталитарной «восточной деспотии», где общество («масса», «народ») – только объект приложения творческой активности правителя, поле для его законодательных экспериментов. Наличие или отсутствие законов само по себе не признак «демократизма» или его отсутствия – важен их источник и степень всеобщности применения. В легизме законы обязательны к исполнению лишь для «народа» («общества»), но не для издающего их «правителя» («государства»). В эпоху становления раннефеодальных монархий, особенно в Центральной и Восточной Европе, и не только там, где обошлось без завоевания и римской подосновы (то есть государственность развивалась на местной основе, как бы с нуля), возникает новая политическая теория. Если в реальности короли часто выбирались верхушкой общества или приходили к власти в результате реализованного конфликта, то в идеале их власть представляется «богоданной» или, по крайней мере, имеющей независимое от данного общества происхождение. Встречается и несколько иное направление – призвание правителя самим народом, иногда из своей среды (Чехия, Польша, мордва и др.).