Читать книгу Многоликий Христос. Тысячелетняя история тайных евангелий - Филипп Дженкинс - Страница 10

3. Острова Запада
Как в ирландских и британских церквах сохранялись древние христианские культуры

Оглавление

Здесь начинается чтение из Евангелия Иакова, сына Алфеева.

Ирландский сакраментарий, около 800 года

ОКОЛО 1000 ГОДА НЕКИЙ БЕЗВЕСТНЫЙ ЕВРОПЕЙСКИЙ МОНАСТЫРЬ составил рукопись римского писателя Саллюстия, используя для обложки какой-то ненужный пергамент. Оказалось, что пергамент содержит фрагмент старого ирландского миссала или сакраментария[24] с чтениями, подходящими для различных праздников и особых случаев. На мессе Обрезания чтение дня взято из Евангелия Иакова, точно в таком же формате, какой использовался в канонических евангелиях Марка или Иоанна. Не было никакого указания, что статус этого текста в чем-то отличен от статуса евангелий, не вызывающих сомнений в своей ортодоксальности.1

Из цитируемого на мессе текста – краткого рассказа об обрезании Иисуса – невозможно узнать, что еще могло быть в этом евангелии, однако оно было подписано весомым именем. В VI веке западная церковь уже знала (и отвергла) евангелие, приписанное Иакову Младшему, сыну Алфея. Больше всего удивляет в этой истории то, что у ирландской церкви имелась копия такого текста несколько веков спустя и совершенно неприметно использовалась для употребления в литургии.2

Как мы видели, церковь была ограничена в своей власти запрещать доступ к древним альтернативным текстам. Странно, но даже европейские церкви, находившиеся под надзором ортодоксального/кафолического мейнстрима, были часто в высшей степени независимы, в том числе и в выборе текстов для чтения. Одно лишь признание папского примата не означало подобострастного следования римскому направлению в любом аспекте духовной и интеллектуальной жизни. Не означало оно и полного послушания некоему отдаленному бюрократическому центру в том, какие отдельные тексты можно читать, а какие – нельзя. Со временем папство расширило контроль над церковной жизнью, но это произошло не в одночасье.

Тем более это касается Британских островов, сыгравших решающую роль в сохранении и использовании древних писаний и утраченных евангелий, чуть ли не повсюду исчезавших. Самыми поразительными, пожалуй, были таинственные иудео-христианские писания, возвращающие нас к раннеапостольским временам. Исследование этих текстов дает нам удивительное свидетельство преемственности между древним средиземноморским христианством и христианизированными территориями Западной Европы от ее центра до отдаленных границ.

Ирландия была неслыханно богатой сокровищницей альтернативных евангелий и прочих писаний, что было весьма важно, учитывая ту роль, которую ирландские монахи играли в обращении Англии и Шотландии в VI и VII веках, и их деятельность повсюду в Западной Европе в последующие два столетия. Средневековое христианство очень сильно обязано этим островным (ирландским и британским) влияниям.3

Процесс обращения Ирландии в христианство начался в V веке, хотя длился, вероятно, столетие с лишним. Страна занимала необычное положение в христианском мире. Избежав завоевания римлянами, Ирландия не имела и тех политических структур, которые сформировали церковь в других краях. При отсутствии городов епископы не могли играть той определяющей роли, какую играли в других странах, и жизнь церкви зависела от монастырей. Лишь с английским завоеванием 1170 года Ирландская церковь полностью встроилась в стандартную католическую[25] структуру и иерархию. Но если прежняя Ирландия существовала вне римской политической сферы, то ее церковь однозначно являлась частью более широкой общезападной общины, признававшей пап как наследников Петра. Что бы ни писали некоторые современные авторы, выдающие желаемое ими за действительное, мы имеем дело не с маргинальной «кельтской» организацией, пропитанной мистицизмом в стиле «нью-эйдж». Это была определенно католическая церковь. Хотя ирландские церкви имели ряд несогласий с Римом, в основном по вопросам, относящимся к календарю, они никогда не утрачивали этого чувства преданности Петру.4

Со времени своего обращения Ирландия была тесно связана с более широким миром Галлии, а за ее пределами – с миром Средиземноморья. Хорошо известные торговые маршруты и коммуникации объединяли Ирландию с Испанией и Западной Галлией, а за их пределами – с Северной Африкой и с Левантом. Снова и снова исследователи ирландского искусства и литературы прослеживают литературные источники или художественные мотивы, ведущие непосредственно в вестготскую Испанию и в христианскую Северную Африку. Если мы когда-либо задавались вопросом, куда направилась живая культура христианской Северной Африки после опустошения этой территории вандалами, византийцами и арабами, то найдем и ответ. Ирландцы даже немного знали греческий язык в то время, когда для большинства представителей Западной Европы такое достижение было крайней редкостью.5

Египетские влияния были сильны как в самой Ирландии, так и на английской территории Нортумбрии, тесно связанной с Ирландской церковью. Мы можем проследить импорт книг и рукописей, равно как и литературные и художественные мотивы, указывающие на то, что Уильям Дэлримпл назвал «египетским контактом». В VII и VIII веках производство островных евангелий было связано с особыми коптскими технологиями, и образ Девы и Младенца в знаменитой «келлской книге» прямо наводит на мысль о египетских прецедентах (которые, в свою очередь, представляли собой имитации изображений богини Исиды, кормящей своего сына Гора). Как отмечает Дэлримпл, «недавно был доказано, что ирландский крест-колесо, символ кельтского христианства, был коптским изобретением и был изображен на коптском погребальном покрове V века, за три столетия до того, как он впервые появился в Шотландии и Ирландии».6

Один из вещественных знаков этого контакта – т. н. псалтирь из Фаддан Мор, которая была извлечена из торфяного болота в ирландском графстве Типперэри в 2006 году. Эта псалтирь – книга, дошедшая до нас в целости от самого раннего Средневековья и по праву являющаяся изумительной находкой. Но ее история стала еще более странной, когда археологи сообщили о найденном ими внутри ее переплета египетском папирусе VIII века.7

В конце VII столетия блистательный монах Адомнан возглавил монастырь на острове Айона, у западного побережья Шотландии. Там он написал ставшую популярной «Жизнь св. Колум Килле» (или Колумбы, т. е. «Голубя Церкви»), основателя аббатства, а около 680 года опубликовал подробнейший отчет о святых местах в Палестине – De locis sanctis. Информацию Адомнан получил от галльского епископа Аркульфа, который посетил Палестину, Египет и Константинополь, а по возвращении потерпел кораблекрушение у о. Айона. Около 820 года другой ирландский ученый по имени Дикуил сделал добротное описание пирамид, основанное на рассказе группы ирландских монахов, видевших пирамиды во время плавания по Нилу. (Они подумали, что это зернохранилища, построенные Иосифом для фараона много столетий назад.)8

Изделия и книги не только из Египта, но и со всего Средиземноморья широко циркулировали по британским островам, и их усердно копировали местные умельцы. Это помогает нам понять, как литературные и художественные влияния из далеких Палестины, Сирии и Египта распространялись по крайнему Западу, чтобы воплотиться в манускрипты, картины и резные работы. Христиане, жившие на западных окраинах Европы, никогда не забывали, что они принадлежат миру, уходящему корнями в Иерусалим.


ИРЛАНДСКИЕ МОНАСТЫРИ СОДЕРЖАЛИ ВПЕЧАТЛЯЮЩИЕ КОЛЛЕКЦИИ рукописей, которые могли доставляться из самых разных древних христианских земель и добывались отовсюду с пятого по X–XI века. Эти коллекции включали различные сборники апокрифов и альтернативных христианских текстов. Современные ученые кропотливо собирали эти рукописи и составили списки, содержащие более ста названий, известных в тогдашней Ирландии. Многие из этих рукописей представляют собой поэтическую переработку популярных историй, но мы находим также и полный набор широко известных альтернативных писаний. Некоторые тексты сохранились на гэльском языке Ирландии.9

На соблазнительные предположения наводят некоторые драгоценные тексты, которые могли быть доступны для Ирландской церкви, включая ранние евангелия. Ирландские церкви наверняка были знакомы с такими ветхозаветными апокрифами, как Жизнь Адама и Евы, Апокалипсис Моисея и Книга юбилеев. Из новозаветных апокрифов им были известны версии Евангелия от Никодима, а также «Сошествие во ад», «Письма Абгара», Псевдо-Матфей, Евангелие детства от Фомы, Послание Павла к лаодикийцам и все стандартные альтернативные жития апостолов.10

Как это ни удивительно, ирландские клирики непосредственно знали Протоевангелие, псевдоевангелие о ранней жизни Девы Марии. Этот текст был очень хорошо известен в греко- и сирийскоговорящем восточном мире, но в гораздо меньшей степени – на латинском Западе. В Западной Европе в основном приспособили этот материал к евангелию, известному как «Псевдо-Матфей». Однако Ирландия узнала этот восточный текст из первых рук.11

Ирландцы не только знали подобные тексты, но и полностью внедряли их в свою национальную литературу. Ирландские писатели настолько хорошо разбирались в таких текстах, что свободно приспосабливали их к своему эпосу. Описывая магов, которые искали Младенца Иисуса, одна средневековая книга приводит перечень различных псевдоевангелий, которые проливали свет на это событие. Это то, что «Иаков Колен» говорит в своем Евангелии детей или «что Матфей, сын Алфея, сказал в своем евангелии и в Libro de Infancia Mariae, то есть в книге, в которой рассказано о рождении Марии». Замечательное имя «Иаков Колен» указывает на брата Иисуса, который, говорили, «был так набожен в молитве, что его колени огрубели, словно верблюжья кожа».12

В одном ирландском повествовании св. Иосиф видит магов, приближающихся к месту рождения Иисуса. Иосиф зовет своего сына Симеона, и они пытаются разобраться в странном поведении магов: «Я полагаю, сын мой, что это предсказательное искусство друидов – они и шага не сделают, не подняв головы к звездам; вот они и обсуждают между собой знамения». Иосиф в действительности описывает трех друидов – или, вернее, семерых – сколько насчитывали ирландские мудрецы.13

Одна за другой волны вторжений и разрушений уничтожили ирландскую раннесредневековую культуру, прежде всего культуру самого славного ее периода – примерно от 550 до 800 года. Однако и сохранилось достаточно, чтобы предположить, что Ирландия в те времена, видимо, располагала целой библиотекой альтернативных христианских текстов, которая очень удивила бы власти мейнстримной церкви в Риме или Константинополе.


АНГЛИЯ ТОЖЕ ПРЕДОСТАВЛЯЕТ МНОГО СЮРПРИЗОВ в плане книг, которые читались и почитались. Столь значимой для ученых делает Англию то, что сохранившиеся тексты позволяют точно определить (как нельзя установить в отношении других мест) – что́ там использовалось в отдельные времена. Мы знаем, что альтернативные тексты были широко распространены в христианском мире; целый ряд рукописей на разных языках дает нам представление об их популярности. Но часто мы не знаем точного времени, когда они употреблялись. Например, в Армении сохранилось множество апокрифических текстов, но в позднейших копиях, начиная с XVI века и далее. Разумно предположить, что их читали и намного раньше, но полной уверенности у нас нет.14

Однако в Англии исторические обстоятельства дают нам надежные ориентиры для датировок. Англосаксонская Англия была обращена в течение столетия после 597 года и в последующие века стала одним из самых оживленных культурных средоточий Западной Европы. Скандинавские вторжения причинили ей огромный урон в IX столетии, но англосаксонская культура и литература продолжали процветать вплоть до норманнского завоевания 1066 года. Через пару поколений после этой катастрофы англосаксонский язык перестал считаться языком образованных людей. Когда мы находим текст, связанный с Англосаксонской церковью, мы можем с уверенностью сказать, что он употреблялся приблизительно где-то между 600 и 1066 годами и едва ли намного ранее или позднее.15

Англичане впитывали самые разные культурные и духовные влияния. Отчасти они с жадностью учились у ирландцев. В течение века после 550 года Ирландская церковь начала большую миссионерскую работу в Шотландии и Нортумбрии (Северная Англия), создавая один из крупнейших культурных и художественных центров современного христианского мира. Нортумбрия, в свою очередь, стала местом, откуда рассылались миссии по всей западной Европе, а также источником книг и рукописей.16

Но Англия находилась также под непосредственным средиземноморским влияниям. Хотя и трудно представить себе свободное хождение текстов в мире премодерна, культурные и торговые связи могли простираться очень далеко, даже в самые темные из «темных веков». В 770-е годы английский король Оффа решил отчеканить ценнейшие монеты, самые древние в своем роде сохранившиеся в англосаксонском мире образчики. На реверсе монет изображено то, что дизайнер счел фантастической декоративной работой на оригинале, с которого копировал: то был арабский динарий из Испании или Северной Африки. Вот почему на этой новаторской монете сугубо христианского короля можно видеть декларацию мусульманской веры: «Нет Бога, кроме Аллаха», сделанную арабским куфическим шрифтом.17

С самой первой миссии в 597 году англосаксы поддерживали особые отношения с папами и с Италией, вплоть до того, что англичане стали одними из первых защитников вселенской папской власти. В 668 году Папа вывел английскую миссию из застоя, отправив с ней две выдающиеся фигуры – сирийца-византийца Теодора из Тарса как архиепископа Кентерберийского, и северно-африканского настоятеля Адриана. Эта миссия принесла Английской церкви новую зарю. Нортумбрийский историк VIII века Беда рассказывает нам, что Теодор и Адриан были «весьма начитаны как в священной, так и в светской литературе». И продолжает: «Они собрали целую толпу учеников, и ежедневно струились от них реки знания, орошавшие сердца их слушателей; а вместе с книгами св. Писания они также учили искусствам церковной поэзии, астрономии и арифметики. В наши дни живы еще некоторые из их учеников, которые пишут стихи на греческом и на латыни так же хорошо, как и на своем родном языке». Христиане из коренных англичан, такие как игумен Бенедикт Бишоп, курсировали между Англией и Италией в поисках манускриптов и литургических материалов.18

К VIII веку Англия и Ирландия были открыты всевозможным средиземноморским влияниям, проявившимся, например, в таких легендарных шедеврах, как издания евангелий «линдисфарнское» и «келлское». Вполне по-средиземноморски выглядят виньетки-декорации на англосаксонских каменных крестах в отдаленных уголках Англии и Шотландии. Мы видим сходные влияния в религиозных писаниях и в благочестии. Именно через влияние Теодора-сирийца англосаксы стали глубоко почитать апостола Фому, святого, пользовавшегося особым почитанием у сирийцев. Фома прославлялся во множестве апокрифов, распространявшихся по Британским островам.19


В БИБЛИОТЕКЕ АНГЛИЙСКИХ ХРИСТИАН ИМЕЛИСЬ все стандартные для того времени книги Библии, включая такие второканонические, как книги Юдифи, Товита и Премудрости. Но английскому духовенству был также знаком и объемный корпус ветхозаветных псевдоэпиграфов, «ложно названных» писаний, приписывавшихся великим патриархам и пророкам. Они знали Вознесение Моисея, псалом 151[26] и многие тексты, описывавшие путь Адама и его семейства. Они даже использовали неясный ирландский текст De Plasmatione Adam, который был добавлен к имевшейся уже Жизни Адама и Евы. И когда писатели использовали такие тексты, они не проводили четких различий между ними и теми текстами, которые сегодня считаются включенными в мейнстримный Ветхий Завет. Средневековая английская церковь – образец западной ортодоксальности и лояльности к папству – читала набор писаний, весьма отличный от современной западной Библии.20

Что касается новозаветных апокрифов, то среди английских читателей того времени мало кто сомневался в подлинности Послания Павла к лаодикийцам или Евангелия от Никодима. В VIII веке в Нортумбрии епископ Гексхэма Акка создал то, что Беда называет «очень полным и выдающимся собранием» житий и описаний мученичеств апостолов и свидетелей веры, помимо многих других церковных книг. Особый интерес вызывало все, связанное с апокалиптическими, или последними, временами, включая Visio Pauli, апокалипсис Павла, о котором мы говорили в главе 2. Англичане знали и любили христианские разделы Оракулов Сивиллы (Versus Sibyllae de Iudicio), в которых древние языческие провидцы предсказывали, как считалось, приход Христа, и христианский апокалипсис (это мы опишем далее, в главе 6). Вошедшее в легенду глубокое почитание англичанами Девы Марии означает, что широкое хождение там имели тексты и псевдоевангелия о Ее жизни.21

На Британских островах почиталось также т. н. Воскресное послание, Carta Dominica, еще один апокриф. Написанное якобы самим Иисусом, оно, как думали, упало на землю, в какую-то чтимую христианскую усыпальницу, несколько лет спустя после Воскресения и содержало настоятельное требование строго соблюдать закон празднования субботы. Впервые появившись в VI веке, оно распространялось в различных формах, часто давая ответы на вопросы о недавних событиях и спорах, а иногда воплощаясь в «переписку» между Христом и легендарным сирийским царем Абгаром. Кажется, едва ли уместно говорить о живучести этого текста, все еще всплывавшего на поверхность в памфлетах и картинках в эпоху викторианской Англии.22

Англосаксонские читатели ни в коем случае не были некритичны в своем принятии этих альтернативных текстов. В VIII веке великий церковный историк Беда признавал сомнения в их подлинности, но по-прежнему выступал в защиту их чтения. Очевидное подозрение, например, вызывала Первая книга Еноха, «потому что эта книга, представленная под его {Еноха} именем, считается на самом деле написанной не им, а изданной другими под его именем». Но она еще заслуживала чтения, особенно потому, что цитировалась как одна из книг Нового Завета в каноническом Послании Иуды.23

Другие ученые были более скептичны и разоблачали отдельные альтернативные тексты как поддельные. Ученый VIII века Альдхельм осуждал Visio Pauli. Так же высказывался и более поздний писатель Аэльфрик, который ратовал бы за всеобщее искоренение в народе апокрифических текстов, если бы только это было возможно. В самом деле, многие тексты он причислял к прóклятой категории lease gesetnysse, «ложных {или лживых} сочинений» – термин намного более враждебный, чем просто «апокрифы». Но даже сам Аэльфрик цитировал апокрифические рассказы о рождении и родословной Девы Марии как авторитетные. Он также цитировал пятнадцать посланий Павла, включая Послание к Лаодикийцам. Но как даже такой скептичный и начитанный клирик мог, при отсутствии ресурсов, имеющихся в распоряжении позднейшей науки, решать, что относилось к канону, а что – нет?24


НЕЗАВИСИМО ОТ ВЫЖИВАНИЯ МАНУСКРИПТОВ и современных их упоминаний мы видим влияние этих альтернативных текстов в искусстве и поэзии.25

Среди прочих сохранился странный манускрипт, включающий Первую книгу Еноха, некогда влиятельный текст III или II веков до Р.Х., который мы подробнее исследуем в главе 6. Столетиями самым интригующим разделом этого апокрифа была т. н. Книга стражей, главы с 1 по 36. Читать «Еноха» – значит погружаться в эзотерический мир ангелов и тайных откровений, в фантасмагорическую вселенную «стражей, детей неба». Свободно развивая загадочное повествование в книге Бытие, «Енох» рассказывает, как стражи соединялись с земными женщинами, и от них рождались ужасные исполины – нэфилим. Весьма популярная в ранней церкви, Первая книга Еноха стала выходить из мейнстримного употребления с IV столетия.

24

Католические требники.

25

Напомним, что эпитет «кафолический» мы относим к христианским церквам в целом, а эпитет «католический» – только к Римской церкви.

26

В Синод. Библии – псалом 150.

Многоликий Христос. Тысячелетняя история тайных евангелий

Подняться наверх