Читать книгу Темная сторона - Галина Чередий, Галина Валентиновна Чередий - Страница 9

Глава 8

Оглавление

Не Лори! Не-Лори-не-Лори-не-Лори! Я твердил это себе едва ли не вслух, еле сдерживая мощную дрожь, что раскачивала все мое тело изнутри от ощущения губ незнакомки на моей коже, от звука ее глотков, каждый из которых едва не сбрасывал меня в неистовство оргазма.

Не она… но как же ошеломительно, неимоверно приятно снова испытывать это знакомое ощущение держать ее в своих объятиях, узнавая каждый любимый изгиб, пока она насыщается и медленно обмякает, охваченная сытой сонливостью. Кормить свою возлюбленную, отдавать ей добытую тобой у других жизненную силу – вот истинное наслаждение для мужчин того вида, коим я являюсь гораздо дольше, чем был человеком. Я уже крайне смутно припоминаю эту свою «первую жизнь». Не помню большую часть событий, чувств, не испытываю тоски по давно умершим близким. Хотя их у меня, по сути, и не было. Бастард, плод грешной страсти заезжей оперной дивы и князя Алтуфьева, не нужный ни ей, ни ему – вот кем я был от рождения. Подброшен еще в пеленках на порог отца, так как у матери не было ни сил, ни желания прерывать свою веселую, легкую жизнь, полную богатых и щедрых поклонников, где бы она ни гастролировала. Ведь молодость и красота так быстро увядают – нужно успеть взять от жизни все, а потом осесть с каким-нибудь глуповатым, но состоятельным бюргером в глубинке, где никто не в курсе ее похождений. И внебрачный ребенок не был уместен ни на одном из этапов ее жизненного плана.

Но и отцу я был как кость в горле. Точнее, ему бы на меня было и вовсе наплевать. Нет ничего проще – пристроить в семью крестьян и подкидывать на содержание ублюдка, но его жена была страшно ревнива. И пусть и знала, что у него таких вот детей вроде меня и от прислуги хватает, потому как папаша был тот еще блудливый кобель, а жена его в постели холоднее льдины, но именно я ее бесил особенно сильно, и, сберегая свои драгоценные княжеские нервы, он в шесть лет спровадил меня жить в дом своего друга – графа Кононова.

С матерью я, получается, не виделся никогда, отец мелькал периодически – приезжал навещать своего приятеля и едва кивал мне, когда попадался на глаза среди прислуги. Разве что передавал через посыльных деньги, и на том спасибо. Никакая не трагедия для кого-то, рожденного в те далекие времена. Обычное дело. Не о чем вспоминать.

Самое мое первое яркое воспоминание – это встреча с Лоралин. Несчастная, подвергшаяся жестокому грабежу, в результате которого погибли ее сопровождающие и прислуга, странствующая аристократка. Испуганная и божественно прекрасная для меня. И пусть много позже я узнал, что никакого нападения не было. Она просто решила, что пора полностью поменять жизнь и окружение, пока ее неувядающая молодость и красота не стали казаться странными. Но к тому времени я уже был ею обращен, без памяти любил, сам сделал бы все что угодно и не мог осуждать за случайные жертвы. То была суровая необходимость ради выживания вампира, а человеческая жизнь в те времена ценилась куда меньше, чем сейчас. Хотя о чем это я? Она и ныне ничто, особенно для мира нечисти. Главное, чтобы все было шито-крыто и не привлекало ненужного внимания.

Незнакомка на кровати шевельнулась, и я подался к ней, изучая состояние. Заодно в какой уже по счету раз силясь найти отличие от моей погибшей любви. Бесполезно. Пока она оставалась вот такой недвижимой, безмятежно спящей и молчаливой, не было ни единой зацепки, что помогла бы мне отринуть наваждение. Зато в сознании она однозначно отличалась. Даже тот самый жест – стыдливо прикрыться хоть как-то от моего наглого разглядывая руками – был абсолютно не свойственен Лори. Никакого смущения, ни притворного, ни настоящего, никогда. Она обожала возбуждать, привлекать жадные вожделеющие взгляды, купалась в похоти, кажется, никогда этим не пресыщаясь. Обстоятельство, стоившее мне множества ревностных терзаний и боли, но не умалявшего любви. Ведь наши правила были честными, однозначными и неизменными изначально: я – тот, кто существует для нее во всех смыслах, а не иначе. Я ее творение, птенец, избранный из сотен и сотен страстно желающих любовник, защитник, кормилец, а она – источник моих бесконечных наслаждений, та, что одарила тем, за что мне ей вовек не отплатить. Никогда мне это не казалось несправедливым… почти никогда. Ведь я был девятнадцатилетним дворовым мальчишкой, никем, прислугой, единственным достоинством которого была смазливая внешность, а она… она выбрала меня и возвысила.

Не-Лори снова шевельнулась, совсем чуть-чуть, но все же напоминая мне о том, что день промелькнул незаметно и через какие-то несколько часов она проснется и будет снова зверски голодна. Вот это состояние лютого голода я уже прекрасно помнил. Ведь то были восхитительнейшие моменты, которые не повторялись никогда больше. Вампир мужского пола пьет из обратившей его женщины лишь пока происходит сам процесс обращения до завершения, совсем не мгновенный и даже не быстрый, в отличие от глупых выдумок в романах.

Наскоро проверил действие охранных и запирающих заклятий на всех окнах и дверях, и не только тех, что ведут наружу. Беспечным людям невдомек, что каждый оконный и дверной проем подобен заготовке портала для тех, кто владеет искусством открывать их. И кое-кому не нужно никаких легендарных первых приглашений войти. Личных трений с нечистью подобного толка у меня еще не происходило, но кто сказал, что некто, кому я перешел дорогу, не наймет-призовет-принудит их, дабы устроить мне «сюрприз». Так что сразу же после заселения я не пожалел ой какую немалую сумму плюс еще и несколько «особенных» услуг для одного очень сильного мага, чтобы превратить свое новое городское прибежище в настоящую нерушимую крепость, пусть внешне об этом ни за что было не догадаться.

Выйдя на балкон, несколько секунд смотрел вниз на город в рано сгущающихся весенних сумерках, а потом перенесся на один хорошо известный мне пустырь позади большого приземистого здания, обнесенного совсем неспроста очень высоким забором. Нарочно не скрывая себя никаким мороком, постоял там неподвижно минут пять, вполне, на мой взгляд, достаточные для того, чтобы меня не только увидели, но и хорошенько рассмотрели. Для большей ясности я, еще когда пошел по направлению ко входу в бывший производственный корпус, переоборудованный теперь в весьма особенный и, к моему сожалению, все более популярный клуб, демонстративно вытащил из нагрудных ножен единственный прихваченный с собой кинжал. Высоко поднял обе руки, показывая тем, кто уже встречал меня, что не кровавую бойню пришел устроить. Мне просто нужно быстро «заправиться» кровью и вернуться обратно.

Тяжелая железная дверь, ржавая и скрипучая, создающая нарочитое впечатление давно не используемой, стала открываться еще до того, как я совсем приблизился. В дверном проеме появилась Наталья Мухина собственной персоной, здешняя хозяйка, а за ее спиной маячили мрачными тенями оба ее кормильца и защитника: Андрей и более юный, и оттого нервный, Маркус – недавнее творение госпожи Мухиной.

– У меня не происходит ничего, что заставило бы тебя явиться, Рубль! – без приветствия начала Наталья, проходясь по мне цепким тревожным взглядом.

Высокая, статная брюнетка с весьма щедрыми формами и красивым лицом, которое не портила явная печать порочности и сластолюбия. В свое время она делала мне предложение о сближении, но я отказался. Когда в спальне совсем уж проходной двор – это для меня чересчур. Если я и терпел ветреность Лоралин, то лишь потому, что она была моей создательницей и не в моем праве было менять изначальные правила. Инстинкт диктует женщинам-вампиршам обзаводиться достаточным количеством кормильцев и защитников. А новообращенный, каким был я, практически не в состоянии потянуть все эти обязанности в одиночку. А к тому времени, когда я смог… у меня уже не было Лори.

– Почти эту же фразу я слышал буквально на днях, а после этого оказалось, что один посчитавший себя слишком умным оборотень наплодил целую кучу неполноценных и собрался устроить дележку власти и территории с Галактионовым.

– Я слышала об этом. – Голос ее уже не звенел откровенной недружелюбностью. – Я сожалею о твоей ко…

– Алиса в порядке! – оборвал я ее. – И я пришел не с целью доставить тебе неприятности, Нат. Мне просто необходимо быстро и обильно поесть.

Нужно было видеть выражение изумления на лице вампирши. Ну да, до сих пор я никогда не прибегал к услугам ее человеческих кормильцев и вообще не скрывал своего негативного к этому отношения. Считал, что добровольность этих людей очень-очень условна, примерно как у наркоманов, которые вроде всегда по своей воле бегут за новой дозой, но, по сути, гонит их туда тяжкий смертельный недуг. «Подсесть» на тот кайф, что приносили «ласковые» укусы, было проще простого, а вот избавиться от этого пристрастия почти невозможно.

– Я даже не знаю… ты ведь против того, как у меня все тут происходит, – замялась Мухина.

– Мне нужно только питание, ничего кроме этого, – уточнил я.

– В том-то и проблема. Кормильцы же сюда не за деньгами приходят, сам понимаешь. Ладно, пообещай, что никого внутри не тронешь, чтобы там тебе ни показалось, и мы найдем тебе кого-нибудь быстренько.

– Двоих, – добавил я конкретики.

И без того круто изогнутые брови Натальи взлетели чуть не до корней волос, а ее молчаливо стоявшие мужчины оживленно замялись.

– Ты кормишь кого-то? – от удивления Наталья перешла почти на визг. – Серьезно, Рубль? Какого черта, я ведь предлагала тебе…

Ладно, возможно, это было не удивление, а возмущение.

– Наташа… – начал Маркус с явным упреком в тоне, но она шикнула на него, как на непослушного пса.

– Вот потому-то я и не согласился, – усмехнулся я, покачав головой.

– Ну и дурак! – рыкнула вампирша, показав мне острия своих клыков в злом оскале. – Заходи, накормим. Двойная оплата.

– Как скажешь, – кивнул я и двинулся за ней следом, с каждым шагом все больше погружаясь в грохот тяжелой музыки и в густой, тягучий коктейль из смрада сигаретного дыма, похоти людей и нечисти, с резкой горькой ноткой страха и ненависти, мгновенно возникшей в толпе при моем появлении.

– Подожди лучше тут, – указала Мухина на затемненную нишу в стене для уединения. – А то половину посетителей мне распугаешь.

– Бу! – щелкнул я зубами в сторону уставившейся на меня компании молодых инкубов. Такие, не обретя полной силы в юности, частенько промышляли тем, что, вот так сбившись в стайку, подчиняли волю одной бедолаги и «высасывали» ее подчистую, не умея еще вовремя останавливаться. А потом в лучшем случае ту ждали психбольница и пожизненные приступы жесточайшей депрессии. Но обычно исход был один – самоубийство. – Злой Рубль не трогает тех, кто ведет себя по всем правилам.

«Смешно. Сам ведь свои прямо сейчас нарушаю», – подумал, наблюдая, как инкубский молодняк резво теряется в толпе.

Лиц парня и девушки, которых минут через десять привела ко мне Наталья, я постарался не запоминать. Они и так уже пахли оба возбуждением, хотя были предупреждены, что ничего приятного им со мной не светит. С инстинктивной реакцией, выработанной неоднократным впрыскиванием в сознание ментальных эндорфинов, ничего не поделать. На мгновение у меня было искушение отплатить им за кровь ожидаемым удовольствием – я ведь сотни раз делал это раньше со случайными жертвами. Но тем однократная случайность и отличается от систематического употребления этой нашей внушаемой вампирской наркоты. Об одном разе с легкостью можно забыть, а вот для этих двоих уже выхода не было.

Сытый настолько, насколько не бывал уже давным-давно, я махнул Наталье, хищной птицей наблюдавшей за мной и все больше нервировавшей этим своих защитников, и направился к выходу. Что же, пищу я добыл, заодно и волну слухов запустил. Если уж решился сотворить такую низость… нечего затягивать.

Темная сторона

Подняться наверх