Читать книгу Тёмный детектив - Григорий Андреевич Неделько - Страница 5

Полёт на полицейской машине выдался не самый приятный, и не только из-за того, куда мы направлялись. Мы втроём еле поместились в авто и жались друг к другу, как шпроты в банке, да простит меня повелитель воды Ктулху. Особенно тесно и неудобно было Тиндалу. У меня даже появлялась мысль сбежать, выпрыгнув на ходу – даром что бессмертный. Но я быстро отказался от безумной идеи: бессмертный – да, конечно, разумеется… охота была бы ноги ломать. В смысле, щупальца.

Поэтому я сидел и молча ждал, пока рьяный молодой коп, то и дело побулькивая, довезёт нас до участка. Это оказался тот самый участок, где работает Азатот. Я вздохнул с облегчением, чем привлёк внимание глубоководного. Отчитываться перед ним я не собирался. А про себя решил, что как можно скорее разберусь с возникшим недоразумением, вернусь за оставленным у особняка автомобилем – сами довезут, раз уж такое дело – и забуду обо всех этих неприятностях. У меня есть дела поважнее, например дело, порученное мне Шуб-Ниггурат.

Шуб. Что же с ней? Действительно ли её не могут найти? В самом ли деле её похитили? Или она сама сбежала? По опыту я знал, что, когда берёшься за расследование, особенно дЕла, казавшегося прежде пустяковым, жди любых последствий. И наиболее непредсказуемое случается, когда вас нанимает не кто-нибудь, а самая настоящая femme fatale.

Так, за размышлениями, я ПОЧТИ не заметил, как мы добрались до участка. Когда мы приземлились, коп приказал выметаться, что я с радостью и сделал. Полицейский же снова взял Тиндала за поводок, и мы втроём вошли в здание полиции. Глубоководный отдал пса первому попавшемуся сотруднику в форме, добавив, что животное надо немедленно вернуть хозяину. Все знали, чей это пёс, так что второй легавый немедленно удалился. А меня рьяный жабообразный повёл на дактилоскопию.

По дороге я лучезарно, обворожительно – насколько мог и позволяла ситуация – улыбался всем подряд, как бы говоря: смотрите, произошла ошибка, я не виновен, смешно, правда? Никто, однако, не ответил мне улыбкой; скорее наоборот – глядели мрачно и иногда даже раздражённо, едва ли не агрессивно.

Когда некоторые из моих конечностей выпачкали в краске и приложили к бумаге (на все ушло бы слишком много времени), я позволил себе пошутить:

– Ну что, доволен? Теперь можно и по домам? Или сначала чайкУ?

Коп шутки не оценил. Пробормотал что-то недовольно и начал меня обыскивать. Несмотря на мои протесты, забрал и магнитный ключ от особняка, и отмычки, фонарик, бластер… С интересом взглянул на пару контейнеров и изъял их тоже. Передал стоящему неподалёку толстяку и, подталкивая меня в спину, куда-то повёл.

Вскоре я понял куда – к камерам.

– Парень, – сказал я ему, – ты переусердствуешь…

– Заходи, – крайне серьёзно отозвался глубоководный, отпирая и отворяя дверь с магнитным замком. – И шляпу сними. Мне отдай.

– Я с ней не расстаюсь: подарок жены, – парировал я, пряча шляпу в карман плаща.

– Её тоже допросим, – пообещал полицейский.

– Да вру я, нет у меня никакой жены.

– Дача ложных показаний? – Коп сощурился, окончательно войдя то ли в раж, то ли в роль, то ли в оба сразу.

– Шутишь?

Глубоководный не ответил. Запер меня в камере и, гремя гидрокостюмом, стал удаляться.

– Азатота позови! – крикнул я ему вслед.

Ноль реакции. Что ж, ничего удивительного, учитывая, как развиваются события.

Я присел на нары, по соседству с другим арестантом. Рассматривать его, а тем более, общаться сейчас вовсе не было желания.

Не успел я погрузиться в невесёлые думы, связанные с моим нынешним положением, как из-за поворота, в нашу сторону, вырулила знакомая грузная фигура с дымящейся трубкой. Подплыла к нам.

– Ну наконец-то. – Я аж вскочил с нар, краем глаза заметив, что сокамерник недовольно на меня покосился. Было в нём что-то знакомое…

– Что наконец-то? – переспросил Азатот, как-то странно на меня глядя. – Допрыгался?

– У тебя ключи с собой? Тогда выпусти меня скорей – мне ещё дело расследовать.

– Дело, каким бы оно ни было, подождёт.

– Сомневаюсь.

– А вначале, – словно не слыша меня, продолжал Азатот, – надо разобраться с твоими преступлениями.

Я подумал, что ослышался.

– С чем?

Азатот даже вынул трубку изо рта, прежде чем повторить, этак значительно:

– С преступлениями.

Я усмехнулся, невесело и криво.

– И в чём же они заключаются? Украл твою собаку? Так ты сам мне её одолжил.

– Допустим?

– Что значит допустим?! – взъярился я.

– Тише, подследственный.

Я плюхнулся обратно на нары, сверля глазами Азатота. Мой сокамерник, как я заметил, переводил заинтересованный взгляд с полицейского босса на меня и обратно.

– Что значит допустим? – гораздо тише, вкрадчиво осведомился я.

Азатот не стал отвечать на мой вопрос. Вместо этого сказал:

– А как быть с похищением леди Ниггурат?

– Так она всё же похищена?

– Тебе видней.

Я презрительно хмыкнул.

– А проникновение в особняк Ниггуратов? – не останавливался Азатот.

– Но она сама дала мне ключ!

– И от запертых комнат тоже?

– Я проводил обыск. Ты знаешь, как это делается. Я действовал в её интересах. Кроме того, ты был в курсе.

– Я не был в курсе.

– Был.

– Нет. Я не знал, куда ты направляешься. А если бы выяснил, непременно остановил. – Он вернул трубку в рот, пыхнул дымом. – И посадил намного раньше.

Я обескураженно покачал головой и сказал:

– Шутка затянулась.

– Я тоже так считаю.

Я недоверчиво переспросил:

– Правда?

– Да. А потому признавайся скорее. Раньше сядешь – раньше выйдешь, как вам, уголовничкам, должно быть известно.

Я скрестил руки на груди и отвернулся от того, кого раньше считал умным, достойным полицейским. От бывшего начальника. Самодовольного болвана.

– Ну, раз так, – проговорил Азатот, – посиди пока тут, подумай. – И он зашагал по коридору к выходу из помещения с камерами. Но по дороге не преминул бросить не оглядываясь: – За тобой придут попозже.

Я услышал, как закрылась за ним дверь. Плюнув на пол, я обхватил голову щупальцами и погрузился в совсем грустные мысли, принялся ждать неведомо чего. Наверное, чуда. Только о каком чуде может идти речь здесь, в обители тёмных богов? На него не стоит и рассчитывать. А судьба моя, кажется, уже предрешена.

– Что, мужик, ложно обвинили? – Раздавшийся справа голос вывел меня из оцепенения.

Я обернулся и наконец рассмотрел сокамерника. Вернее, попытался, потому что лик его был на удивление блёклым и нечётким, будто размытым. Да, кого-то мне этот типчик явно напоминал.

– Как видишь, – неласково откликнулся я.

– Меня Гипносом зовут, – представился брат по несчастью.

Гипнос? А ведь я о нём слышал. Его-то за что посадили?

– Ньярлатхотеп.

– Очень приятно. – Гипнос растянул бескровные губы в улыбке, такой… непонятной, загадочной.

– Ты-то как сюда попал? У них что, недобрана норма по поимке богов?

– У полицейских-то? Не знаю, как насчёт тебя, а меня скрутили в принципе за дело.

– А именно?

– Злоупотреблял личными способностями.

А вот это уже становилось интересно.

– Какими именно? – переходя на шёпот, поинтересовался я.

– Я покажу, – тоже шёпотом пообещал Гипнос. – Тебе правда интересно? Просто кивни, если да.

Я кивнул.

– Вот и отлично, – по-прежнему тихо сказал Гипнос. – Давай сюда руку.

– У меня щупальца.

– Без разницы. Сюда давай.

Я протянул чёрный отросток. Гипнос немедля схватил его и сжал мощной рукой.

«Сейчас оторвёт», – подумал я.

Но нет, этого не произошло – случилось нечто совсем другое. Мир друг завертелся перед моими глазами, заколыхался, зашатался, заходил ходуном, и я… куда-то начал проваливаться. Ощущения были очень похожи на те, что испытываешь, когда теряешь сознание или стремительно засыпаешь, – чего только со мной не происходило за бытность мою копом и детективом, есть с чем сравнить. И вот я окончательно провалился в какую-то прозрачную бездну, в дыру без конца и начала. Я падал, падал, падал… и спал…

А потом вдруг – очнулся, проснулся. Но очутился я при этом в совершенно ином мире. Там, где не видел вокруг пространства и где не ощущал хода времени. Мутная рябь плавала вокруг. Что-то колыхалось. Рядом со мной стоял Гипнос и довольно улыбался.

– Глупые копы, – сказал он. – Подсаживают к Владыке Снов сокамерника, а тому не надевают наручники. Совсем расслабились.

– Или слишком спать хотели, голова плохо работала, – подхватил я, уже понимая, что произошло.

Гипнос, благодаря моему согласию – не словесному, а ментальному, – слил воедино наши сознания. В этом ему помог и контакт с моим телом. Он перенёс нас из камеры в мир грёз. Я слышал о подобном, но со мной такого раньше не происходило.

– Вижу, ты не обескуражен, – заметил Гипнос. – Настоящий тёмный бог.

– Давай лучше выбираться отсюда, – предложил я. – А то вдруг погоня…

– Погоня? Это вряд ли. Здесь никому, кроме нас с Птером, делать нечего.

– Ты о Птеронафтиане?

– О нём самом.

– Он твой друг?

– И достаточно близкий. Насколько близки могут быть тёмные боги. И при этом конкуренты – по снам.

– Отлично-отлично. Но давай всё-таки выбираться назад в привычный мир.

– А для меня оба мира привычны. Но ты, думаю, имел в виду Чистилище. Что ж, давай – я не против.

Но вместо того чтобы перенести нас в материальный мир, Гипнос вдруг издал странный звук. Он будто бы кричал – но не ртом. Я почувствовал эти колебания… где-то на уровне подсознания. Они были очень громкими. А потом явился он, просто возник перед нами.

Я сразу узнал его. Птеронафтиан. Полупрозрачный, точно бы перетекающий внутри и снаружи. Лупоглазый, похожий на гигантскую стрекозу то ли с бивнями, то ли с мандибулами. И с небольшими крылышками.

– Привет, Птер, – поздоровался Гипнос.

– ЗдорОво, – ответствовал тот. – Опять угодил в какую-нибудь неприятность?

– Да наши власти никак не смирятся с понятием свобода личности.

– Мне можешь не рассказывать. Стоит лишь немного пронзить реальность или осквернить Бытие…

– Дело говоришь.

– Зачем звал-то?

– Птер, можешь помочь нашему другу богу?

Птеронафтиан бросил на меня оценивающий взгляд.

– Это Ньярлатхотеп, что ли? – спросил он непонятно у кого. И сам же себе ответил: – Наслышан, наслышан. Что ж, как не помочь другому божеству. Хватайся за бивень. Только осторожнее, не дёргай – запасных у меня нет.

Я счёл это шуткой, но всё же взялся за «мандибулу» Птеронафтиана достаточно осторожно.

– Вот и отлично, – сказал Гипнос. – Спасибо, Птер. Увидимся.

И он исчез.

– До встречи, – бросил Птеронафтиан в пустоту. После чего обратился ко мне: – Куда тебя подбросить?

– Особняк Ниггуратов знаешь?

– Ещё бы.

– Туда.

– Как скажешь, приятель. Готов?

– Всегда готов.

– Молодец. Тогда… полетели.

И он начал разгоняться… стоя при этом на месте. Всё быстрее и быстрее проносилась реальность сна мимо нас. Мы набирали скорость до тех пор, пока я не перестал различать что-либо и у меня не закружилась голова. А затем – мы пронзили реальность.

И вновь очутились в Чистилище.