Читать книгу О поэтессе Елисавете Кульман. Очерки. 2-е издание - Григорий Ганзбург, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

Cоставившие эту книгу очерки о Елисавете Кульман возникли как побочный эффект в ходе исследований в совершенно иной области.

В 1973 году, еще будучи студентом историко-теоретического факультета Харьковского государственного института искусств им. И. П. Котляревского1, я начал изучать пóзднее вокальное творчество композитора Роберта Шумана (работа велась под руководством И. Н. Дубинина, известного специалиста в области музыкальной гармонии). Эта тема привела к петербургской поэтессе первой четверти XIX века Елисавете Кульман (1804—1825) — одной из авторов стихов, озвученных когда-то Шуманом. Желая понять ход мыслей композитора, я обратился к произведениям Кульман и к источникам, сообщающим ее биографию. Разумеется, увлекся. Мне было тогда почти столько же лет, сколько прожила поэтесса. Знакомясь с материалами, я был сперва несколько разочарован: стихи Кульман показались чересчур староманерными и даже как будто неумелыми. То была архаика допушкинского стиха. Однако со временем я стал всё лучше ощущать прелесть такой поэзии. (Первый вариант моей работы о Кульман, к счастью, не был напечатан: теперь мне было бы неловко за тот наивный тон и теплоту. Но правда и то, что в 18 лет я, конечно, счел бы мой сегодняшний тон сухим и скучным. Время не оставляет неизменной живую субстанцию: в ней всегда что-то грубеет, а что-то размягчается.)

Елисавета Кульман — поэтесса основательно забытая. Ее наследие не переиздавалось на русском языке уже более полутора столетий. О ценности ее произведений существует широкий спектр мнений, в том числе полярные. Однако бесспорным фактом, навсегда включившим петербургскую поэтессу в историю мирового искусства, остается музыка Роберта Шумана, сочиненная на ее стихи (и в память о ней), и та восторженная оценка, которую гениальный композитор давал ее поэзии. В ходе изучения истории создания этой музыки, понадобилось анализировать, в чем оригинальность мышления и эстетических воззрений автора в зрелый период жизни, для этого следовало сопоставить реакцию Шумана на творчество Кульман с мнениями его современников. Были просмотрены все статьи и книги, написанные о Кульман в России. Несколько лет ушло на работу в архивах, поиски рукописных документов и печатных источников, свидетельствующих о реакции разных людей (от ученых-энциклопедистов до лиц малообразованных) на творчество и личность Кульман.

Когда видишь по документам, как поэтическое наследие движется во времени и проходит сквозь сознание всё новых поколений читателей, ощущаешь, будто пульсирует жизнь поэта. На протяжении полутора веков пульс этот был исчезающе редок и временами могло казаться, что пульса нет совсем. Но он был: документы, если их расположить хронологически, показывают, что пульс бился всегда…

Интереснейшие материалы, прошедшие через мои руки, оказались более обширны, чем это требовалось для публикации по шумановедческой теме, с которой всё началось. Новая — кульмановедческая — проблематика ответвилась в самостоятельное исследование, результаты которого пришлось публиковать отдельно. Сделать это удалось не сразу: тема Кульман в литературоведении глухая (как выражались тогда литературные чиновники, «неактуальная», по другой терминологии — «недиссертабельная»). На фоне же тематики по тем временам актуальной и диссертабельной (например: народность и партийность искусства, теория социалистического реализма, диалектика национального и интернационального в художественном творчестве, отражение в искусстве героических свершений коммунистического строительства, высоких моральных качеств советского человека и т. д.) — то, чем занимался я, выглядело просто вздорным. С другой стороны, не спорю, что на фоне исследований о Пушкине, Толстом, Достоевском — масштабы предмета, о котором здесь идет речь, действительно, микроскопические. Так или иначе, но материалы о Кульман (а заодно и о Шумане) печатать никто не спешил. Статья, содержавшая публикацию важнейших архивных документов, законченная еще в начале 80-х, смогла выйти в свет лишь в 1990 году (правда, в самом авторитетном для фолологов-русистов академическом журнале «Русская литература», издаваемом Пушкинским Домом в С. — Петербурге). Другие работы ждали публикации больше двадцати лет и собраны в первом издании этой книги в 1998 году (текст первого издания полностью перепечатан в Германии в 2005 году, его перевела на немецкий язык Helga Häuser). Наиболее объемная часть подготовленных материалов появится в печати, вероятно, еще не скоро.

В мае 1997 года отдельной брошюрой вышли материалы к библиографии Е. Кульман, где учтены все случаи упоминания ее имени в печати и в архивных документах, находящихся на государственном хранении. Это была распечатка моей рабочей картотеки, сложившейся за 23 года.

К настоящему изданию приложен дополненный библиографический указатель, впервые изданный в 2021 году, который составлен по иному принципу, — источники расположены не в алфавитном порядке, как это было в указателе 1997 года, а в хронологическом, в ряде случаев учтены переиздания текстов, показывающие историю распространения сведений о поэтессе и частоту упоминаний о ней в печати. Хронологическая библиография как бы «ведет по следу», оставленному человеком в памяти культуры.

Публикуя в настоящем издании статьи, написанные в разные годы, я с благодарностью вспоминаю старших коллег, помогавших советом, консультациями, знакомившихся со статьями в рукописи, дававших рецензии и отзывы на мои работы, помогавших их обнародованию. Среди этих людей И. Н. Дубинин, Д. В. Житомирский, Д. Л. Клебанов, Г. А. Тюменева, Т. С. Кравцов, Г. А. Бортновская, Л. Н. Булгаков, З. Б. Юферова, О. В. Гусарова, Н. А. Пирогова, Л. Г. Фризман, М. Р. Черкашина-Губаренко, А. Д. Алексеев, Б. Ф. Егоров, Т. Б. Веркина, Irene Gramlich, Anton Bosch, Helga Häuser. Благодарю также Е. Б. Белодубровского, В. И. Глоцера, А. А. Гозенпуда, С. А. Фомичева, М. Ш. Файнштейна, любезно указавших не известные мне ранее источники; радио-журналистов С. С. Хивоянц, И. В. Долганову (Лобанову); издателшй Г. А. Дубовиса и Е. М. Берковича.