Читать книгу Белый юг - Хэммонд Иннес, Хэммонд Иннес - Страница 4

В Кейптауне было лето. Когда мы повернули к аэропорту, перед нами открылся вид, напоминающий раскрашенную тарелку – белые дома и коричневые скалистые глыбы Капских гор на фоне ярко-голубого неба. Я почувствовал пустоту в желудке. Где-то там, внизу, ждало меня мое будущее – если, конечно, я не упущу его. Я был и возбужден, и взволнован. Начиналась новая жизнь. Глядя на солнце, сияющее в чистом небе, я испытал удивительное чувство свободы. Зима осталась позади. Когда шасси самолета коснулись длинной посадочной полосы, мне захотелось петь. В этот момент я взглянул на Джуди, и все мое веселье пропало. Она сидела в кресле, сгорбившись и напряженно глядя в окно – она не отрывалась от него еще с Момбасы. Я вспомнил, как мы ехали в такси в Каире, как она плакала на летном поле в Найроби. Я хотел что-нибудь сделать для нее. Но чем я мог ей помочь?

В здании аэропорта я поблагодарил Блэнда за перелет. Он пожал мне руку. Его лицо было бледным, но хватка – просто железной.

– Рад, что мы смогли взять вас с собой.

Затем он пробормотал традиционные пожелания и вышел следом за Вайнером. Я попрощался с Тимом Бартлетом, и в этот момент, словно чертик из коробочки, передо мной возник Бономи. Улыбаясь, он схватил меня за руку.

– Если Южная Африка окажется плохая, майстер Крейг, езжайте в Австралию, – сказал он. – Вот имя человека в Сиднее, который вам поможет. Скажете ему, что Альдо Бономи прислал вас.

Он протянул мне листок бумаги, на котором нацарапал имя и адрес. Я поблагодарил его и пожелал ему удачи на ледяном юге. Его лицо вытянулось.

– Кажется, я предпочитаю остаться здесь. – Он пожал плечами и улыбнулся: – Но я всем жертвую ради искусства – даже моим комфортом.

Ко мне подошла Джуди.

– Ну что, пока, Дункан, – сказала она и протянула мне руку. Она даже смогла улыбнуться. – Всего два судна… – пробормотала она. – Ты сейчас в гостиницу?

– Да. Поеду в «Сплендид». Может быть, я в итоге окажусь в каких-нибудь унылых меблированных комнатах, но несколько дней мне придется изображать из себя важную персону.

Она кивнула.

– А вы где останавливаетесь? – спросил я.

Джуди покачала головой.

– Давай попрощаемся здесь. Скорее всего, мы отправимся отсюда прямо на судно. Все уже решено. Мы покидаем Тэйбл-Бэй через несколько часов.

Я молчал, не зная, что сказать.

– Надеюсь, что ты… ты… – Я никак не мог подобрать нужных слов.

Она улыбнулась.

– Спасибо тебе. – Вдруг она повысила голос: – Если бы я только знала, что там произошло. Если бы только Ид или Эрик сообщили подробности. Но я не знаю ничего. – Ее пальцы сжали мою руку. – Прости. У тебя и своих проблем хватает. Удачи тебе. И спасибо – с тобой было так хорошо.

Она приподнялась и поцеловала меня в губы. И прежде, чем я успел хоть что-то сказать, развернулась и направилась к машине – я услышал цоканье ее каблуков по бетонным плиткам.

На этом все должно было кончиться. Мне пора было заняться поисками работы, а им – отправляться в Антарктику. Однако все вышло иначе.

Я снял в «Сплендид» номер и позвонил Крамеру. В телефонном справочнике он значился как консультант по горной промышленности. Его секретарь сказал, что он будет после обеда. Но застал я его лишь вечером. Он обрадовался мне, но, когда узнал, почему я в Кейптауне, голос его стал другим.

– Тебе следовало написать мне, парень, – заявил он. – Я предупредил бы тебя. Сейчас неподходящий момент для поиска работы, если у тебя нет никакой технической специальности.

– Но ты же говорил, что всегда сможешь найти для меня работу, – напомнил я.

– Господи ты боже! – сказал он. – Тогда была война. С тех пор все переменилось, особенно за этот год. Да, ты не мог выбрать более неподходящего момента. Сейчас все плохо – очень плохо, старик. Царит паника, все просто трясутся от страха.

– А что случилось?

– Компания «Уордс», владеющая акциями рудников Западного Ранда, обанкротилась. Это сравнительно небольшая компания, но все в панике – боятся, а вдруг во всей отрасли творится то же самое… Сегодня вечером я устраиваю дома вечеринку. Так что приходи. Может быть, я смогу для тебя что-нибудь сделать.

Он продиктовал мне адрес и повесил трубку.

Я положил трубку и посмотрел в окно. Яркое солнце внезапно показалось мне жалкой подделкой. Я решил принять ванну, и пока прохлаждался в воде, зазвонил телефон. Я накинул полотенце и бросился в спальню.

– Крейг? – Это был мужской голос, резкий и твердый.

– Крейг слушает.

– Это Блэнд, – произнес голос, и внутри меня что-то оборвалось. – Моя невестка сказала мне, что во время войны вы командовали корветом.

– Совершенно верно, – ответил я.

– Где и сколько времени?

Я не понимал, к чему он клонит, но сказал:

– Я принял командование в сорок четвертом и оставался на этой должности до конца войны.

– Хорошо, – произнес Блэнд, замолчал ненадолго, затем продолжил: – Я бы хотел поговорить с вами. Вы можете спуститься в номер 23?

– Здесь, в отеле?

– Да.

– Я думал, вы уже уехали.

– Я остановился здесь на ночь. – Его голос внезапно стал резким. – Когда вы сможете подойти?

– Я принимал ванну. Спущусь, как только оденусь.

– Отлично. – Он повесил трубку.

Я не спешил с одеванием. Мне нужно было время, чтобы обдумать все. В голову пришла идиотская мысль. Она касалась вопроса Блэнда насчет моего командования корветом во время войны.

Наконец я оделся; тянуть больше было нельзя. Я вышел в коридор и на лифте спустился на второй этаж. Постучал в дверь под номером 23. Мне ответил сам Блэнд:

– Входите, Крейг.

Он провел меня в большую комнату с видом на Эдерли-стрит.

– Что будете пить? Виски?

– С удовольствием, – ответил я.

Я смотрел, как он наливает виски. Его руки слегка дрожали, движения были тяжелыми и неторопливыми. Он предложил мне сигарету.

– Присаживайтесь. Итак, молодой человек, полагаю, вы уже заглянули фактам в лицо. У вас нет работы, а перспективы не слишком впечатляют.

– Ну, не знаю. Я еще не начинал искать…

– Я же сказал, давайте смотреть фактам в лицо, – прервал меня Блэнд с невозмутимостью человека, привыкшего к тому, что он всегда прав. – Я многое знаю о здешних людях. И имею здесь определенное влияние. Сейчас здесь царит «золотая» паника, а это работает отнюдь не на руку вновь прибывшему.

Он водрузил свое крупное тело в кресло. Я ждал. Какое-то время он сидел, буравя меня взглядом. Внезапно он откинулся назад.

– Я собираюсь предложить вам работу в «Южной антарктической китобойной компании», – произнес он.

– А что за работа? – поинтересовался я.

– Я хочу поручить вам командование «Тойром III» – тем буксирным судном, которое должно доставить нас на борт «Южного Креста». Садмен, капитан, и второй помощник прошлой ночью попали в автокатастрофу. Оба сейчас в больнице.

– А что с первым помощником?

– Его тоже нет на судне. Он заболел еще до того, как «Тойр III» оставил «Южный Крест». Насколько я понимаю, вам известно о гибели начальника экспедиции Нордала. Необходимо, чтобы мы отбыли как можно скорее. На поиск человека, который мог бы командовать буксиром, я потратил целый день, но не нашел никого подходящего. А те, кто подходили, не имели желания четыре месяца торчать в Антарктике. Но вечером моя невестка сказала, что вы во время войны командовали корветом. Наше китобойное судно тоже корвет, некогда принадлежавший военно-морскому флоту. Поэтому я тут же вам позвонил.

– Но у меня нет необходимых документов. Я не могу просто так взойти на капитанский мостик…

Блэнд замахал своей ручищей.

– Я все устрою. Доверьте это мне. Надеюсь, у вас нет других проблем? Вы сможете управлять корветом? Вы не забыли навигацию?

– Нет. Но я никогда не ходил в Антарктику. Я не знаю, что…

– Это несущественно. Теперь что касается условий работы. Вы будете получать столько же, сколько и Садмен – то есть пятьдесят фунтов плюс премиальные. Вы отработаете весь сезон, после чего сможете выбрать – остаться вам в Кейптауне или вернуться в Англию. Надеюсь, вы понимаете, что ваше командование «Тойром III» будет временным – вам нужно лишь дойти до «Южного Креста». После чего вы передадите судно помощнику капитана одного из китобоев. Я не могу нанять вас без их согласия. Но думаю, что мы найдем для вас интересную работу. А получать вы будете столько же, сколько за командование судном. Ну, что скажете?

– Не знаю, – ответил я. – Мне нужно подумать.

– Нет времени, – сказал он резко. – Я хочу знать прямо сейчас. Я должен прибыть на «Южный Крест» и выяснить, что там произошло.

– А вы получили какие-нибудь более подробные сведения относительно гибели Нордала? – спросил я.

– Да, – ответил Блэнд. – После обеда пришла еще одна телеграмма. Нордал исчез. Это все, что известно. Не было никакого шторма, вообще ничего такого, что могло бы привести к падению человека за борт. Он просто исчез. Вот почему я хочу отправиться туда как можно скорее.

Он замолчал, а я попробовал привести в порядок свои мысли. Значит, меня четыре месяца не будет в Южной Африке. А затем передо мной снова встанет проблема работы. Крамер, возможно, уже переговорил с нужными людьми, и меня ждет предложение о работе.

– Мне нужно обдумать все это. Сегодня вечером я встречаюсь со своим другом. А потом я сообщу вам.

Его щеки затряслись.

– Я хочу получить ответ сейчас.

Я поднялся.

– Прошу прощения, сэр. Я высоко ценю ваше предложение. Но вы должны дать мне несколько часов.

Блэнд собрался было сказать мне что-то резкое, но передумал. Несколько секунд он сидел не шевелясь, пристально глядя на кончик своей сигары. Затем что-то буркнул и поднялся с кресла.

– Ладно. Позвоните мне сразу, как примете решение. Я буду ждать вашего звонка.

Я спустился вниз и пропустил пару рюмок в баре под лестницей, надеясь встретить Джуди. Наконец я попросил посыльного вызвать мне такси. Пока я ехал к Крамеру, моя голова была занята мыслями о Джуди и таинственной смерти ее отца. У меня было предчувствие, что я окажусь впутан во все эти дела. Оно возникло с того момента, как позвонил Блэнд. И какой-то внутренний голос нашептывал мне: «У тебя есть единственный шанс избежать этого. Воспользуйся им». Но как только я приехал к Крамеру, я понял, что такого шанса у меня нет.

Дом Крамера был построен в стиле голландского фермерского дома. Стоил он, наверное, немалых денег. Внутреннее убранство выглядело роскошно. Вечеринка была в полном разгаре. Крепкие напитки лились рекой. Публика в основном состояла из бизнесменов и молодых женщин. Крамер приветствовал меня очень тепло, но я понял, что единственное, на что я могу рассчитывать, – это познакомиться с одной-двумя «девчушками», как он называл их. Крамер ушел, а я остался в объятиях милой «девчушки», которая высыпала на меня ворох непристойных сплетен. Я передал ее какому-то типу – специалисту в области металлургии – и ушел в бар.

В баре несколько парней обсуждали последние слухи, касающиеся рудников. Один из них сказал:

– Думаете, содержание проб на этом руднике завысили специально?

– Конечно, – ответил другой. – Если бы они не были уверены в этом абсолютно точно, они никогда бы не осмелились арестовать Вайнберга. Я думаю, пробы были слишком уж хороши для того, чтобы быть настоящими.

– Уверен, что они были завышены, – вставил третий, тучный американец, весь в золоте. – Но бедняга Вайнберг – лишь прикрытие. За ним стоит кто-то поважнее.

– Кто же?

– Упоминались три имени. Вайнберг и двое парней, о которых я раньше не слышал, – Блэнд и Фишер. Они сбыли свои акции за сутки до того, как все раскрылось.

– Прошу прощения, – вмешался я. – Кого ни встретишь, все говорят о том, что крах «Уордс» повлиял на финансовую ситуацию. Что это за компания – «Уордс»? – На меня уставилось три пары глаз. – Я только сегодня утром прибыл из Англии, – объяснил я.

– Вы хотите сказать, что не слышали про «Уордс»? – спросил американец.

– Я вообще ничего не смыслю в финансовых делах.

Эти трое, казалось, вздохнули с облегчением.

– Ладно, будь я проклят! – произнес американец. – Приятно встретить кого-то, кто еще не обжегся на этом. Дело в том, что цена на акции компании «Уордс», которые стоили всего десять шиллингов, за последние четыре месяца поднялась до пяти фунтов – когда стали поступать сообщения о высокой ценности рудника на сравнительно небольшой глубине. Сейчас все эти игры раскрыты. Директор арестован. Все операции на фондовой бирже приостановлены. Не думаю, что вам бы удалось скоро избавиться от этих акций. Они не годятся даже как туалетная бумага – слишком уж жесткие, – добавил он. – У меня тоже есть несколько штук.

– А кто такой мистер Блэнд? – спросил я почти машинально. – Вы сказали…

– Молодой человек, я не говорил ни о каком Блэнде. Во всяком случае, это очень распространенное имя. Я не люблю, когда меня подслушивают.

Он холодно посмотрел на меня своими рыбьими глазами. Я взглянул на остальных. Их взгляды вновь стали враждебными.

Я отвернулся и принялся за свою выпивку. Покончив с ней, я тихонько выскользнул из бара и, окруженный мягкими, как бархат, тенями, побрел в сторону огней Кейптауна. Это было чудесно. Ветер приносил запах цветов и прохладу вечера, приятную после жаркого солнца.

На окраине города я остановил такси и вернулся в отель. Я подошел к портье, чтобы взять свой ключ, и тут увидел, что из-за угла выходит девушка и направляется прямо ко мне. Это была Джуди. Я едва узнал ее. На ней было вечернее платье с декольте и туфли на высоком каблуке. Она казалась выше и изящнее.

– Я жду тебя.

Окруженное золотыми волосами, ее лицо казалось очень бледным.

– Меня? – спросил я. – Зачем?

– Ты уже принял решение? Ты будешь командовать «Тойром III»? – Ее глаза глядели почти умоляюще.

– Да.

– Милостивый Боже! – вздохнула она. – Если бы ты отказался, нам пришлось бы вызывать человека из Англии. Я бы не выдержала долгого ожидания.

– Извини, – сказал я, представив, что означали для нее даже несколько часов.

Она повела меня наверх, в номер Блэнда. Услышав мой ответ, он кивнул.

– Все устроено. Я знал, что вы не откажетесь.

Он взял трубку телефона и вызвал такси, а также договорился о том, чтобы багаж спустили вниз.

– Да, мистер Бономи и мистер Вайнер тоже едут с нами. И мистер Крейг, номер 404.

Положив трубку на место, Блэнд повернулся ко мне.

– Сложите свои вещи, Крейг. Мы отправляемся сегодня ночью.

* * *

«Тойр III» стоял на внутренней стоянке гавани. Он был выкрашен в черные и серые тона, его нос был специально укреплен для прохождения сквозь льды, а вооружение, которое обычно возвышается над палубой корвета и придает ему грозный вид, отсутствовало. Его обводы казались более плавными, хотя нижняя палуба юта все еще сохранила формы военного корабля. Теперь это было узкое, быстроходное и очень мощное буксирное судно. С трапа к нам спустились двое матросов, чтобы принять багаж. Это были крупные, бородатые парни.

– God dag[5], – пробормотали они, проходя мимо нас.

Оказалось, что все матросы – норвежцы. К счастью, главный механик был шотландцем. Он постучал в дверь моей каюты.

– Меня зовут Макфи, – произнес он с шотландским акцентом. Это был невысокий человек с жидкими, песочного цвета волосами. Он протянул влажную руку.

– Я Крейг. Замещаю Садмена.

Его лицо оживилось.

– Господи Иисусе! – воскликнул он. – Еще шотландец. Здесь во всей флотилии не сыскать ни одного шотландца, который мог бы взойти на мостик. Вы единственный. Все остальные капитаны – норвежцы.

– Мое назначение временное. – Я не смог сдержать улыбку, видя его волнение. – Надеюсь, у вас найдется немного виски, чтобы мы могли отпраздновать наше знакомство?

– О да, у меня немножко припасено… – Он бросил на меня быстрый взгляд. – А вы справитесь с такой посудиной? Надеюсь, что да, – ведь это бывший корвет, и для океана он песчинка, особенно когда пойдут льды.

– Не стоит волноваться, Макфи. Я командовал корветом.

– О, это очень хорошо. Что до меня, то я плавал только на больших судах.

– Мы поговорим об этом потом. А сейчас скажите, как тут с топливом и водой.

– Цистерны полны.

– Значит, все готово?

– Да, мы готовы были отправиться еще сегодня утром.

– Отлично. Как только получим сигнал от полковника Блэнда, сразу выходим. Кто-нибудь из команды говорит по-английски?

– Большинство знает пару слов.

– В таком случае пришлите мне в рулевую рубку лучшего из тех, кто знает английский.

– Есть, сэр.

Он развернулся, чтобы уйти, но я остановил его.

– Макфи, когда судно мыли в последний раз? Здесь тяжелый запах.

– О, это все киты, – усмехнулся он. – Если вы побываете на борту китобойного судна, то перестанете обращать внимание на запах.

– Не очень-то он приятный.

– То ли еще начнется, когда судно будет буксировать гниющие туши. Вы не будете чувствовать ничего, кроме вони карболки.

Когда он ушел, я поднялся в рулевую рубку. Ее отстроили заново в соответствии с новым назначением. Я посмотрел на кормовую палубу. Сквозь краску кое-где проступали пятна ржавчины, и вид у судна был грязноватый. Но верповальные тросы были аккуратно уложены в бухты, смазаны и вычищены. И хотя на флоте бухты укладывают по-другому, здесь это было сделано тоже искусно.

Кто-то хлопнул меня по руке.

– Hr directör[6], – услышал я.

По трапу поднимался Блэнд.

– Ну как, освоились? – поинтересовался он, войдя в рубку.

– Да, спасибо, – ответил я.

– Тогда пойдемте в штурманскую рубку, я покажу вам местонахождение «Южного Креста».

В рубке он нашел нужную карту.

– Судно вот здесь, – сказал он, тыча пальцем в точку, которая находилась примерно в трехстах милях к вест-зюйд-весту от Сандвичевых островов.

Я отметил эту точку карандашом.

– Оно движется на юг. Ид сообщил, что вокруг много льда, а погода ухудшается. Точные координаты мы определим завтра. Вы уже встретили главного механика? – спросил Блэнд. – Он шотландец.

– Да, я только что разговаривал с ним.

– Двигатели в порядке?

– Да.

Он кивнул.

– Наши местные агенты все уладили. У меня есть все необходимые документы. Вы можете выходить, как только будете готовы. Буксир требуется?

– Я никогда не покидал порты на буксире, – ответил я.

Он схватил меня за руку.

– Нам следует ладить друг с другом, – сказал он и тяжело стал спускаться по трапу на палубу.

Какое-то время я не двигался, глядя сквозь переплетение кранов на теплое, усеянное звездами небо. Мои ладони вспотели. Я немного нервничал. Чужое судно и чужая команда. А там, далеко на юге, были паковые льды и целая флотилия судов, чьи действия были мне непонятны.

Я услышал звук шагов по трапу и обернулся. Это был матрос.

– Капитан Крейг? – проговорил он с норвежским акцентом. – Макфи велел мне явиться к вам.

– Хорошо. Мне нужен человек, который бы переводил остальным мои команды.

– Ja[7]. – Он кивнул большой бородатой головой. Его глаза сверкнули под сальным козырьком кепки. – Я говорю по-энглески хорошо. Я два года на американских судах. Я говорю хорошо.

– Отлично. Помогай мне и повторяй мои приказы по-норвежски. Как твое имя?

– Пир, – ответил он. – Пир Солхейм.

Я велел ему найти рулевого и договориться о вахтах. Рулевой оказался плотным приземистым человеком. Он не шел, а катился словно маленький бочонок.

– Да, капитан, – окликнул он меня, и я увидел, что он расставил людей на перлинях[8] и кранцах[9]. Забортный трап почти полностью был уже перенесен на борт.

– Двигаемся вперед, – скомандовал я.

Солхейм повторил. Тяжелые перлини втащили внутрь. Во рту у меня пересохло. Прошло ужасно много времени, прежде чем я скомандовал:

– Медленно вперед!

Не успел Солхейм повторить за мной, как из машинного отделения раздался сигнал. Рулевой все понял.

– На корму!

Я следил за уборкой перлиней, слушал доклады о выполнении команд, а тем временем расстояние между судном и причалом все увеличивалось. Я дал команду «право руля!» и смотрел, как нос судна разворачивается. Корма даже не коснулась бетонного причала. Матросы стояли у кранцев, наблюдая за тем, как ускользает причал, затем повернули головы в сторону капитанского мостика. Внезапно я почувствовал, как ко мне вернулась былая уверенность.

– Внимание, когда судно пойдет вперед! – сказал я, а нос уже глядел в сторону гавани. – Вперед!

Двигатели равномерно зашумели. Пол под моими ногами мягко завибрировал. Из темноты вынырнули бетонные стены устья гавани. Мы вышли из Тэйбл-Бэй.

Неожиданно рядом кто-то произнес:

– Приятно увидеть моряка за работой.

Я обернулся – передо мной стояла Джуди, закутанная в шубку. Она улыбалась. Я вспомнил о тех временах, когда управлял своим старым корветом. А сейчас я был бы готов отказаться от годового заработка ради улыбки и присутствия хорошенькой девушки у меня на мостике. Краем глаза я заметил, как на корме неожиданно возникла тучная фигура Блэнда – он направлялся к своей каюте.

– Мы немного испугались – вдруг у тебя возникнут трудности при выходе из гавани, – сказала Джуди.

Я усмехнулся.

– Думаешь, я мог бы во что-нибудь врезаться?

– Ну, ты же понимаешь – о том, что ты командовал корветом, мы знаем только с твоих слов. – Она улыбнулась. – Но сейчас я могу сообщить тебе, что команда целиком и полностью доверяет новому капитану.

– Спасибо, – ответил я. – Это слова Блэнда или твои?

Она снова улыбнулась.

– Я всего лишь, как говорится, «дочь команды». Это сказал председатель компании. Он решил, что тебе будет приятнее, если эти слова передам я.

Я заглянул ей в глаза.

– Ну а ты как сама думаешь? – спросил я.

– Мудрая женщина скажет совсем не то, что думает, – ответила Джуди с легкой улыбкой.

И вдруг, словно догадавшись о том, какая мысль пронеслась у меня в голове, она развернулась и, бросив короткое «спокойной ночи», вышла из рубки.

Какое-то время я стоял не двигаясь, глядя на звезды и разыскивая сверкающее созвездие Южный Крест. Капские горы казались темной тенью, на фоне которой сверкали огни города.

– О’кей, кэпитейн? – спросил рулевой, кивая в сторону нактоуза[10]. Он встал на курс 50 градусов зюйд-вест.

– Да, – сказал я и похлопал его по плечу. Позднее, прокладывая курс, я обнаружил, что парень вел судно с точностью до трех градусов.

Весь следующий день мы шли по курсу зюйд-вест со скоростью тринадцать узлов; вокруг было синее, спокойное море, на небе сияло летнее солнце. Утром я отправился на проверку судна и прихватил с собой рулевого; я был очень удивлен, обнаружив палубы, политые из шлангов, вычищенные столы в кают-компании, сверкающий камбуз и матросов, которые все время были чем-то заняты и любые мои слова встречали неизменной улыбкой. Когда мы добрались до машинного отделения, я сказал Макфи:

– Все почти так же, как на флоте.

Он усмехнулся и провел грязноватой рукой по свежевыбритым щекам.

– Не обольщайтесь, сэр. Это все-таки буксирное судно, а не корвет. Они будут играть по правилам пару-тройку дней. До них уже донесся слух, что вы не китобой, а военно-морской офицер. А большинство из них служили на флоте во время войны. Они от души повеселятся, когда узнают, что у них была проверка.

Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо.

– В таком случае проверок больше не будет, – сказал я коротко.

– О, это только развеселит их. Вот будет разговоров, когда мы доберемся до «Южного Креста», – как ими командовал британский офицер, как он проверял их, а они вставали по стойке смирно. – Он подмигнул. – Это развеселит их, – повторил он, а затем взволнованно добавил: – Вы не обиделись на то, что я немножко объяснил вам правила игры?

– Нет, конечно, – ответил я.

Просматривая позже список членов команды, я обнаружил там одно имя, которое привлекло мое внимание, – доктор Уолтер Хоув. Я вызвал по переговорному устройству Макфи.

– Что это за доктор Хоув и почему я его до сих пор не видел? – спросил я. – Он питается вместе с офицерами?

– Да, но мы тоже видим его в кают-компании не слишком часто, – раздался в трубке голос Макфи. – Он самый большой пропойца во всей флотилии. Это точно. Зато он все знает о том, что делают киты. Он ученый, работает на «Южную антарктическую компанию» с войны. Конечно, он временами очень докучает, но, когда узнаете его, вы поймете, что он неплохой.

Знакомство с доктором произошло в тот же вечер. Я сидел в рулевой рубке, потягивал кофе и закусывал сэндвичами, затем спустился к себе в каюту, надел шлепанцы и решил отдохнуть за бутылкой виски, которую нашел в рундуке Садмена. В этот момент открылась дверь, и на пороге возник человек.

– Мое имя Хоув.

Он стоял в дверном проеме, слегка покачиваясь и в нерешительности уставившись на меня выпученными, налитыми кровью глазами. Это был высокий человек, заметно сутулый; голова состояла словно из одного лба без всяких признаков подбородка. На шее торчал острый кадык, который судорожно ходил вверх-вниз, как будто Хоув пытался что-то проглотить. Он вперился глазами в бутылку.

– Вы не возражаете, если я сделаю глоток? – спросил доктор Хоув.

Он вошел в каюту, и я заметил, что каблук на левом ботинке у него выше, чем на правом. Он не хромал, но из-за того, что одна нога у него была короче другой, двигался как-то боком, словно краб, и при этом все время взмахивал правой рукой, словно удерживая равновесие.

Хоув уселся на мою койку и провел пальцами по истрепанному, несвежему воротнику, как будто он сдавливал ему шею. Я налил виски и протянул ему стакан. Виски исчезло в мгновение ока – как дождевые капли исчезают в песке.

– Так-то лучше, – произнес он, и его губы растянулись в проказливой улыбке. – Я гадкий, да. О, не стоит стесняться. Я смешон, когда пьян. – Он замолчал, а затем добавил: – А пьян я почти всегда.

Он наклонился вперед, все больше возбуждаясь.

– Гадкий утенок. Так меня называли мои сестры. Пропади они пропадом! Чертовски трудно начинать жизнь с того, что тебя высмеивают твои сестры. К счастью, мать жалела меня, и к тому же у нее были деньги. Я начал пить, когда достиг половой зрелости.

Он издал смешок, влез с ногами на постель, улегся на спину и закрыл глаза. Его одежда выглядела так, будто он спал в ней.

– Чем вы здесь занимаетесь? – спросил я.

– Чем занимаюсь? – Он открыл глаза и, прищурившись, уставился в потолок. – Моя работа состоит в том, чтобы говорить им, куда летом идут киты. Я биолог, океанограф, метеоролог – все в одном лице. Это почти то же самое, что гадать на кофейной гуще. Мне стоит сказать, что в воде есть планктон, и меня сразу называют ученым. Любой из старых скиттеров мог бы делать то же самое с помощью своей интуиции. Только не говорите Блэнду. Я торчу на этой работе с войны и не хотел бы ее потерять.

Предупреждая возможную насмешку, я сказал:

– Я ничего не смыслю в китобойном деле, как вы, наверное, догадываетесь. Что такое планктон и кто такие скиттеры?

Он издал какой-то кудахтающий звук, повернулся и, ухмыляясь, взглянул на меня.

– Планктон – это пища моря. То, чем питаются финвалы. О господи, поехали.

Он сел и недвусмысленным жестом протянул мне стакан. Я налил ему виски.

– Существует два главных подотряда китообразных, – произнес он с притворной важностью школьного наставника, – у одних есть зубы, а у других – китовый ус. Например, кашалот питается кальмарами, которых достает с океанского дна. У финвала рот полон роговых пластин – китового уса, он питается планктоном, который похож на крошечных креветок. За один присест он заглатывает тонн двадцать воды, а затем пропускает ее через свои пластины, словно через сито. Вода выходит, а планктон остается. Чтобы кит весом в восемьдесят тонн смог выжить, ему необходимо огромное количество планктона, – добавил Хоув. – Мы в основном ловим финвалов. А чтобы найти их, нужно найти планктон – что я и пытаюсь делать, определяя его наличие по температуре воды, течениям и так далее.

– А скиттеры? – спросил я, когда он замолчал.

– Скиттер – это капитан, или шкипер, маленького китобойного судна. И тот, кто работает на гарпунах, тоже скиттер. Но иногда мы называем их канонирами.

Он снова лег на спину, словно утомился от этого краткого изложения. Мы помолчали с минуту, я пытался придумать тему, которая бы интересовала нас обоих.

– Что-то странное с Нордалом, – неожиданно произнес Хоув. Секунду назад я подумал о том же. – Это был удивительный человек.

Я вспомнил, как Джуди говорила то же самое.

– Так же думает и его дочь, – сказал я.

– К черту его дочь! – раздраженно воскликнул Хоув, приподнимаясь на локте. – Маленькая шлюха, которая влюбилась в такое дерьмо, как Эрик Блэнд, не имеет права называть Бернта Нордала своим отцом.

– Не кричите. Блэнд может услышать вас.

– Хоть бы Блэнд понял, каков на самом деле его сын! – заорал он со злостью.

– А чем он, собственно, плох? – спросил я.

Хоув сел на койке, свесив ноги и покачивая ими.

– Ничем, – ответил он, – за исключением того, как устроены его мозги, – произнес он резко. – Блэнд – дурак, если он думает, что сумеет передать свое дело сыну, отправив его на промысел китов. Все, о чем думает Блэнд, – это деньги. А вот Бернта Нордала интересовал сам промысел. После войны он и Блэнд основали «Южную антарктическую компанию». Нордалу было поручено управление судном. У нас того, кто отвечает за промысел и все действия на судне, называют управляющим. Четыре сезона мы ловили столько китов, сколько никто не ловил. Почему? Потому что я знаю, где находится планктон? Потому что у скиттера хорошая интуиция? Нет. Потому что старик Бернт Нордал просто чуял китов. И нашей фактории киты обходились намного дешевле, чем другим. И все потому, что парни делали то, что говорил Нордал, – они просто обожали его. – Он залпом выпил остаток виски. – А теперь он мертв. Исчез. Никто не знает, как и почему это случилось. – Хоув покачал головой. – Он всю свою жизнь провел на море. В этих ледяных морях он чувствовал себя как дома. Он не мог просто так исчезнуть. Ей-богу! – добавил он горячо. – Я разнюхаю, что там на самом деле произошло, даже если на это уйдет весь сезон.

Думаю, именно тогда у меня и возникло предчувствие беды. Хоув уронил голову на руки и тихонько покачивался из стороны в сторону.

– Хотел бы я знать, о чем он думал той ночью, когда погиб, – прошептал он.

– Ну а сами вы что об этом думаете? – спросил я. – Самоубийство?

– Самоубийство? – Хоув вздрогнул, словно я ударил его. – Нет, – сказал он резко. – Нет, он никогда бы не сделал этого. – Он покачал головой. – Конечно, вы не знаете его. Он был небольшого роста, но обладал поразительным запасом энергии и замечательным чувством юмора. Глаза у него вечно сверкали. Он был счастлив. Мысль о самоубийстве никогда бы не пришла ему в голову. Он любил жизнь.

– Но если Блэнд планировал передать руководство компанией своему сыну, – может быть, это навело его на мысль о самоубийстве? – предположил я.

Хоув издал короткий смешок, напоминающий лай шакала.

– Однажды Блэнд украл у него дочь, – сказал он. – Даже тогда Бернт Нордал и не подумал сводить счеты с жизнью. Нет, он утешил себя связью с замужней женщиной. – Он улыбнулся с таким видом, словно сказал что-то остроумное. – Нет. Что бы ни случилось, он не стал бы убивать себя.

Хоув с такой силой сдавил пальцами пустой стакан, что я испугался, как бы он не раздавил его. Потом наклонился, взял бутылку и до краев наполнил стакан неразбавленным виски.

– Но почему Блэнд так торопится передать управление делами в руки своего сына? – спросил я.

– Потому что каждый мечтает о том, чтобы сын продолжил его дело, – прорычал Хоув.

– Но почему он так торопится?

– Почему, почему… – Он снова повысил голос. – Вы задаете слишком много вопросов, прямо как школьник. Я когда-то был школьным наставником, – добавил он. – Преподавал естественные дисциплины. – Он сделал глоток. – Хотите знать, почему Блэнд так торопится? Ладно, скажу. Он спешит, потому что скоро умрет. Блэнд знает об этом. У него было два приступа. Что до меня, то чем скорее он умрет, тем лучше. Блэнд мошенник, в смысле…

Он внезапно умолк. Рот его открылся, и челюсть отвисла. Он не отрываясь смотрел на дверь каюты.

Я обернулся. Дверной проем почти полностью загораживало грузное тело Блэнда. Он вошел в каюту, и я увидел, что его лицо побагровело от гнева.

– Идите в свою каюту, Хоув, – произнес он спокойным голосом. – И оставайтесь там. Вы пьяны.

За спиной Блэнда мелькнуло бледное лицо Джуди.

Хоув съежился, словно ожидая, что его сейчас будут бить. Но затем выпрямился, вытянув длинную шею.

– Рад, что вы слышали, – проговорил он. – Я хотел, чтобы вы услышали. – Голос его стал твердым. – Я хочу, чтобы вы умерли. Чтобы вы умерли до того, как покинете Южную Африку и снова окажетесь в Норвегии, где встретите Энн Халворсен. – Он сжал кулаки и безучастным взглядом уставился в пространство. – Жаль, что я вообще родился, – тихо пробормотал он.

– Крейг, отведите его в каюту, – попросил Блэнд дрожащим голосом.

Я кивнул.

– Пойдемте, – сказал я Хоуву.

Шатаясь, он поднялся на ноги. Его взгляд по-прежнему не выражал ничего, но затем он повернул голову и поглядел на Блэнда, сжав кулаки.

– Если это вы убили его, – прошипел он, – да поможет вам Бог.

Его лицо было искажено, а глаза пылали ненавистью.

Блэнд схватил его за плечо.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил он с таким видом, словно еще секунда – и он выбьет из головы Хоува все мозги.

Толстые губы Хоува вытянулись в улыбку. Он словно стал выше и сильнее Блэнда.

– Если бы хеттеянин Урия выжил, – сказал он мягко, – что случилось бы в следующий раз?

– Нечего говорить загадками, – рявкнул Блэнд.

– Тогда скажу прямо, – почти выкрикнул Хоув. – Вы обманом выманили у Бернта женщину, которую он любил. Потом вы попытались лишить его доли прибыли от экспедиций. И, насколько я знаю, сделали еще кое-что похуже. Но не волнуйтесь, Блэнд. Я узнаю правду о его смерти. И если окажется, что виноваты вы, то… – Он ссутулился, и его глаза оказались на уровне глаз Блэнда. – Я убью вас.

Он развернулся и, слегка покачиваясь, пошел к двери, согнувшись так, словно ему приходилось выдерживать напор сильного ветра.

– С сегодняшнего дня, – сказал Блэнд резко, – вы отстранены от работы в компании.

Хоув обернулся; на лице его блуждала хитрая улыбка.

– Вам не следовало этого делать, Блэнд. Это нехорошо выглядит – сначала Бернт, теперь я. Слишком похоже на то, что вы пытаетесь избавиться от неугодных.

В дверях он столкнулся с Джуди. Она сделала шаг назад. Ее лицо было неподвижным, словно маска. Хоув остановился и секунду смотрел ей в глаза. Затем он засмеялся и вышел из каюты.

Джуди проводила его взглядом; ее плотно сжатые губы казались кровавой раной на бледном лице. Она молчала. Блэнд повернулся ко мне и пожал плечами.

– Прошу прощения, что вынудил вас присутствовать при столь мелодраматичной сцене. Боюсь, у него не все в порядке с головой. Я бы никогда не уволил его только из-за Нордала. Но я не знал, что ему известно о моих личных делах. Из-за этого в его больных мозгах возникло преувеличенное ощущение собственной значимости. Буду вам очень признателен, если вы не станете ничего никому говорить.

– Конечно.

Блэнд выглядел ужасно – его лицо приобрело синеватый оттенок, обвисшие щеки дрожали.

– Спокойной ночи, – прохрипел он.

– Спокойной ночи.

Он вышел из каюты и закрыл за собой дверь. Я налил себе виски и принялся раздумывать над тем, в какие запутанные дела меня втягивают.