Читать книгу Академия Драчевых Напильников - И. Каравашкин - Страница 5

Безудержный открыл глаза. Лежал он в кровати, в своей комнате, двухкомнатной хрущёвки спального района рабочей окраины. В полумраке комнаты с зашторенным окном и выключенным светом рядом с ним проглядывался женский силуэт:

– Мама?

– Если хочешь, то можешь называть меня мамой, – разрешила ведьма Семиглазка.

– А ты тут что делаешь? – выдохнул Безудержный.

– Я осуществляю квалифицированный уход за лежачим больным, – весело отрапортовала ведьма.

– Каким ещё больным?

– А ты, у нас, типа, здоровый?

Здоровым себя больным не чувствовал, и необходимость в сиделке не ощущал:

– А мама где?

– А твоя мама с моим папой, – игриво сообщила ведьма, и видя реакцию на лице Безудержного, пояснила, – у нас они сидят и чаи гоняют. У них общие темы нашлись. Обсуждают молодое поколение и проблемы его воспитания.

– Чего? Как это она у вас?

– А вот так. А почему бы и нет? Не такая уж наша семья и плохая, чтобы к нам гости не захаживали. Мы с папой, может быть, самая образцовая семья в этом доме, а то и в районе. А ещё он у меня непьющий. И не курит. Вот!

– Дя-я? Ну-ну. А папа у тебя красивый?

– Весь в меня! – горделиво описала внешность своего отца сестра-сиделка.

– У него такие же длинные золотые волосы и тонки нежные черты лица?

– Ну нет, – захихикала ведьма, – он по женским оценкам красивый мужчина.

– И много у него женщин?

– Много. Но все они у него в заточении, превращённые в документоведов-архивариусов, в подземелье с библиотекой технической документации из техупра.

– Ну, раз красивый, то и ладно.

– А что, ты своей мате запрещаешь общаться с некрасивыми мужчинами?

– Моя мама взрослый, самостоятельный человек, чего бы ей с некрасивыми-то общаться?

– Ха, какой ты умный, аж завидно. Ты себя как чувствуешь?

– Да ничё так, вроде бы. А сколько времени?

– Да уже десятый час.

– Это я всего час, что ли, проспал?

– Около часа. И три дня, – пояснила ведьма.

– Три дня?!!

– А сколько ты хотел бы? Вы там так чем-то грохнули, что, блин, все подумали – завод взорвался.

– Ну, да, почти что завод.

– Так что вы там взорвали? Взводного два дня менты допрашивали. Ему со всем взводом ещё на педсовет идти.

– А я?

– А что – ты?

– Ну, мне – тоже идти?

– Не. Тебя эти лошары когда принесли, сказали, что ты типа не при делах, они тебя у парадной подобрали, ты со ступеньки упал, на плащ свой наступив. И к их замутам никакого отношения не имеешь.

– Даже так?

– Я, правильно понимаю, что это – по законам братства они тебя отмазали? Чё ты там для них такого геройского совершил, что они за тебя аж три красных алмаза заплатили?

– Чего??! За что они заплатили за меня?

– За лечение. Ты, видать, очень неудачно с лестницы упал, что аж сама Старуха тебе зелье варила.

– Старуха? Бл-ли-иин.

– Если ты в себя пришёл, то может расскажешь, что там с тобой произошло?

– Да ничего такого. Чутка переборщили. А так – обычный лутинг.

– Нифига себе – обычный. Пол города на уши поставили.

– Ну, бывает. Мы же не нарочно.

– Ну, не хочешь говорить, и не надо. Я сейчас придумаю, как тебя разговорить.

– А лежачего не бьют!

– Да я тебя и пальце не трону!

– И лягухами с крысами не забрасывают!

– И не думала даже. Я, как портниха, которая шьёт модные и стильные вещи, умею находить элегантные решения возникающих сложных проблем.

– Да нет никакой проблемы. Просто не о чём рассказывать, пошли на первый круг, там точка респауна глюканула. Чтобы оттуда свалить, пришлось бабахнуть. Ну и дэцел перестарались.

– Чего-то ты недоговариваешь. А, всё!

– Что, всё?

– Придумала! Ты пока лежи тут и никуда не уходи, а я быстренько за купальником сбегаю.

– Э, так не по правилам. Милиция, помогите! Ведьмы невинности лишают!

– Ой, нашёлся, тут – невинный какой.

– А вот и нашёлся! В отличие от некоторых!

– Это ты на кого намекаешь?

– Да тут больше и не на кого.

– Это я-то – некоторая? Да я вообще непорочная дева!

– Ага, ща. Я может и больной, но не на голову, чтобы ведьминым сказкам верить.

– А вот и не сказки. Я самая что ни на есть дева и не по гороскопу, – ведьма от возмущения аж подскочила.

– Давай-давай, рассказывай мне тут.

– Да, я невинная дева, в отличие от тебя.

– Кого ты лечишь? Все вы ведьмы одинаковые. Вам лишь бы праведника совратить.

– Тоже мне, праведник выискался. Сколько ты там своих дам света на конюшню перетаскал?

– Какую ещё конюшню? У меня обет! Я чист и непорочен! Я себя, в отличие от некоторых, храню и блюдю до свадьбы.

– Это я себя храню!

– Да ни одна ведьма себя не хранит!

– А я не такая ведьма, я – храню! – ведьма была возмущена и оскорблена до глубины своей ведьмовской глубины бездушной.

– Ты это своим жеребцам рассказывать будешь!

– Каким – жеребцам, чё ты несёшь?

– Таким. Стройным и мускулистым. Каких вы там себе в избушку заманиваете?

– Что за стереотипы, ты реально думаешь, что у девушек на уме только рослые мускулистые жеребцы?

– А чё, не так что ли?

– Да сам, ты, жеребец мускулистый!

– Я – немощный дрыщ, и нет никакого смысла меня совращать! Я верен данному мной обету!

– Это ты своей Моргане расскажешь. А ну подвинься!

– Чего? Куда? Ты офигела?!

Но ведьма, не обращая внимание на возмущение лежачего больного, забралась на кровать и улеглась рядом, положив ему свою голову на плечо.

– Ну, больной, давай, рассказывай, как на конюшню девок таскал?

– Мадам, а вам не кажется, что ваше место не здесь?

– А теперь – здесь.

– Чего ты добиваешься?

– Ничего. Просто полежать решила. Я и так полдня рядом с тобой просидела.

– А нафига?

– Ждала, когда очнёшься. Волновалась.

–Волновалась? Что очнусь и ничего не расскажу?

– Нет. Просто за тебя волновалась.

– Ведьма и волновалась?

–Да, ведьма. Да, волновалась. А что?

– Такого не бывает. Ведьма просто так не волнуется.

– А я тебе уже сказала, я – неправильная ведьма.

– Неправильных ведьм не бывает!

– Больной, лежите спокойно, вам вредно волноваться.

– А ты ко мне не прижимайся!

– Это я в лечебных целях.

– И трёшься ты об меня тоже в лечебных целях?

– А, что? Это терапия такая. Очень действенное народное средство. Скажи ещё, что тебе неприятно.

– А вот и не скажу. Это ты в аниме увидела рецепт прикладывания ведьмы к телу больного?

– А вот и не гунди. Лежи себе, выздоравливай.

– Ну, блин. Ну прекрати, это не честно.

– Да что тебе не так-то? Сам же говоришь, что приятно.

– Я этого не говорю!

– Ах, значит, тебе неприятно, что у тебя в объятиях находится прекрасная девушка?

– А зачем эта прекрасная девушка трётся там, где не надо?

– А может этой прекрасной девушке тоже приятно?

– А раз ей приятно, то пусть и трётся себе, только не об больного. Не. Ну я серьёзно, ну пожалуйста.

– Чего ты ноешь? Я же ничего такого не делаю. Ну прижалась к тебе немножко.

– Ничего себе – немножко. Думаешь мне от такой телесной терапии станет лучше?

– А почему тебе должно стать хуже от такой терапии?

– А тебе бы самой было бы приятно, когда у тебя в некоторых труднодоступных местах было бы несколько дискомфортно?

– Ты это о чём?.. Аа-аа! Хе-хе. Значит я тебе нравлюсь?

– Да нравишься, нравишься. Но это не значит, что надомной ты можешь безнаказанно издеваться.

– Я не издеваюсь, а делаю тебе релакс через энжой.

– Себе, блин, делай.

– А, какой хитренький. Ты тут такой, значит, будешь лежать и смотреть, как я себе приятно делаю, да, шалунишка?

– И не мечтай. На что мне в темноте смотреть-то. А прибора ночного зыринья у меня нет.

– Ой, в темноте он посмотреть не может. Зануда. А как я тебе нравлюсь?

– Да очень ты мне нравишься. Сама что ли не видишь?

– Неа, ты же не показываешь. Или покажешь?

– И не подумаю. Обойдёшься. И прекрати уже наконец. А то я приму ответные действия.

– Это какие же? Тоже тереться начнёшь об меня?

– А тебе этого только и надо. Нифига. Какие же, вы, ведьмы, вредные.

– Ой, какой обидчивый. А со своими дамами света, ты как тёрся?

– Да никак. Достала ты с дамами этими. Ничего у меня с ними и не было. Я же в Ватикане служу. Ну, то есть, служил.

– А что, Ватикан вообще всё запрещает? И с ведьмами, и с дамами нельзя ничего?

– Да там такая куртуазность запредельного уровня, ого-го. Все друг за другом следят, а потом стучат наперегонки. Да прелаты с кардиналами кругом шарятся. И все хотят показать, что святее самого Папы.

– Сурово. И что, прям совсем ни с кем, ни-ни?

– Рыцарям праведного пути вообще ни-ни. Если дал обет, то нарушение смерти подобно, свои же растопчут. Только первые дамы и фрейлины на это плевать хотели.

– А им что, Ватикан ничего не делает за нарушения?

– За них Моргана впрягается. Вот за вами Старуха стоит, а в Камелоте за всеми дамами – Моргана.

– Ну-ка, ну-ка, давай про Моргану поподробнее, – заинтересовалась ведьма и повернувшись к больному лицом, улеглась головой поудобнее ему на грудь.

– Миледи, а не много ли вы себе позволяете?

– Неа, монсеньёр. Рассказывай давай. Как тебя Моргана с пути праведного сбивала.

– Да как и всех. У неё на этот счёт особой фантазии не наблюдается. Она тупо считает, что все её прям вожделеют до чёртиков.

– А ты как к ней угодил?

– Она как-то к Мерлину попёрлась, а меня с ней отправили, как секретаря от кардинала.

– Вы вдвоём, что ли отправились?

– Ага, вдвоём. Она одна никогда никуда не ходит, у неё каждый выход из замка – шоу-турне. А тут вообще целый караван с собой набрала. Ей же скучно. Опять же, от неё сэр Ланселот свалил.

– А он с ней мутил, что ли? А как же Гвиневрочка, не ревновала?

– Это не он мутил, а Моргана с ним мутила. А он от неё удрал с золотыми драконами биться.

– Ага, с драконами. Гвиневре своей напарил про Грааль, а Моргоше – про драконов. Все вы, мужики одинаковые. А Артурчик? Он прямо так всем всё и разрешал? Такой бардак в королевстве, а король не при делах?

– Нифига он не разрешал. Он сам от неё не знал куда деваться. Она и его достала. А думаешь, чего он с Мордредом разборки устроили? Моргана постоянно за Артуром таскалась и на всё Леди Игрейне жаловалась. Вот, ему, как брату и доставалось. Там вообще всё сложно у них было. Вот Моргане и заняться стало без Артура нечем. И она развлекалово себе придумала, рыцарей соблазнять.

– И у вас с ней было?

– Чего – было?

– Чего? Ну, это?

– Я чист и непорочен. И всё. Закрыли тему моей интимной жизни.

– Так она тебя так и не смогла соблазнить?

– Она не стоит хорошей карьеры.

– У, какой ты меркантильный. Я думала, рыцари на всё ради дамы сердца готовы.

– Так то – ради дамы сердца. А не ради какой-то дуры.

– Грубиян. Все рыцари такие надменные и грубые? Или только к ведьмам и колдуньям?

– А я к тебе грубый и надменный?

– А мне, наверное, повезло. Или ты ещё от ран не оправился. Продолжить терапию?

– Спасибо не надо.

– А если я тебе нравлюсь, ты бы смог меня полюбить?

– Ведьму? Полюбить? Святому рыцарю?!! – от такого вопроса Безудержный чуть сам себе больничный лист не продлил.

– Спокойно, спокойно. Расслабься. Я просто спросила, – успокоила его ведьма.

– Как простой человек, я бы тебя, конечно же, полюбил. Но, как рыцарь праведного пути, я о таком даже и подумать не могу.

– О-оо. А если бы полюбил, то как?

– В смысле – как? Тебе слайды показать?

– Да я про чувства, пошляк! Как сильно бы ты меня мог полюбить, если бы я не была ведьмой? А, ты, был бы простым принцем.

– Ну, не знаю. Наверное, – безумно.

– Что, вот прям таки и безумно?

– А чего бы и нет? Любовь – это прекрасное чувство.

– А за что бы ты меня полюбил?

– У тебя ещё много глупых вопросов?

– Они не глупые. Тебе-то хорошо. У тебя душа есть. Ты можешь любить. А я вот никогда не любила и никогда не полюблю. Вот мне и интересно, а как это, когда – любишь? И когда тебя – любят?

– Обсуждать теоретическую сторону любви бесполезно. Она нам только в чувственно сфере поддаётся изучению.

– Фигово. А мы бы были прекрасной парой? Как в сказках?

– Наверное, были бы. А может лучше. Чего гадать-то? Нам, увы, не судьба быть вместе, поэтому хватит на меня налегать. Я не железный дровосек, у меня сердце есть.

– А что тебе не так? Я же не прошу меня любить. А то что мы тут друг к дружке прижимаемся, разве это плохо? Ну, в плане, просто удовольствия, типа, телесного?

– Прижимаешься тут только ты. Я вообще-то – отжимаюсь от тебя, правда, безрезультатно. И это тебе всё просто. Нет души – нет любви. Я у меня сердце с разумом конфликтовать начинают. Так что бросай свои ведьминские штучки.

– А то что?

– А ничего.

– Нет скажи.

– Да, блин, чего тебе говорить? Анатомию, что ли не учила, не знаешь, что как случается?

– Ой. Думаешь, у нас с тобой что-случится?

– Не у нас с тобой, а у меня. У меня организм молодой и все системы функционируют нормально.

– Ладно, зануда. Какой ты трусишка, оказывается.

– Я не трусишка. Я верен клятве.

– Так ты всё равно уже не служишь в своём Ватикане. И не в ордене больше. Ты же теперь просто рыцарь, чего ты так за свой обет держишься?

– Может я и не в Ватикане, но всё равно остаюсь рыцарем, хоть и странствующим. Ну и, нельзя исключать шанса, что может быть обратно вернусь.

–А-аа. Думаешь, есть шанс?

– Блажен кто верует.

– А если обратно позовут, ты всё бросишь и вернёшься?

– Вернусь, меня тут вообще-то ещё ничего не держит.

– И меня бросишь?

– Ты заговариваешься. Мы с тобой вообще-то никто друг другу.

– Как? А после всего, что между нами было?

– А что между нами было?

– Ну, во-первых, ты меня видел, только одно это обязывает тебя на мне жениться!

– А вот и не обязывает. Ты бы Папский Вестник иногда почитывала, там его буллы печатают и решения вселенского собора.

– И что? Что там, есть папская булла разрешающая нагло пялиться на девушек без юбки?

– Я не пялился. А ты – не девушка, а ведьма. По ведьмам есть особый статут. И там все расписано.

– Что там расписано? Что вот так вот можно поматросить и бросить?

– Нет, не матросить. Да и никто тебя не матросит. Но ни у кого не возникает никаких обязательств, если будет доказано, что всё, что случилось с добрым христианином, есть козни ведьмы.

– Ах, так? Это я тебе, значит, козни устраиваю?

– Не начинай! Мы же всё уже обсудили. Вот чего ты от меня хочешь? Полюбить я тебя не могу. Женится на тебе – тоже.

– А дружить? Дружить-то мы можем? Или и тут тоже вселенский собор запретил?

– Вообще-то, да, – запретил. А если ты будешь так со мной дружить, то у меня не будет времени с тобой видеться.

– Это как это?

– Так это. Я всё время буду проводить на работе, чтобы заработать себе на нижнее бельё, которое от частой стирки будет портиться.

– Это я у тебя такую реакцию вызываю?

– А какую же ещё? Давай-давай. Елозь по мне своей идеальной ножкой, чтобы меня тут ваще инсульт хватил.

– Ой, да больно надо, раз ты весь такой недотрога. У тебя, когда день рождения?

– А тебе зачем?

– Я тебе на день рождения абонемент в бассейн подарю, ха-ха! – ведьма рассмеялась и встала с кровати, – ладно, отдыхай давай. Я завтра загляну. Чтобы был здоров и бодр, когда приду, всё понятно?

– С тобой невозможно. У тебя темы меняться, как в калейдоскопе. Как с тобой вообще беседу поддерживать?

– А чего не так? Мы же прост болтали. Или, тебе, как с твоей Морганой, нужна одна тема на весь вечер обсуждения рыцарских романов?

– Да нет. Но за твоими мыслями и не угнаться.

– Да, я – такая. Весёлая и легкомысленная. Шучу. Пакедова, не провожай, – и ведьма ушла, прикрыв за собой дверь.

Практически оправившийся от результатов провального лутинга, Безудержный лежал в тишине и полумраке пустого жилища, погружённый в собственные мысли. Но не долго. Минут через десять после ухода ведьмы вернулась мама.

У мамы было весёлое настояние, чего он у неё не наблюдал уже очень давно. Мама поведала, что у его одногруппницы такой милый отец. Очень интересный мужчина. И, что очень хорошо, что её сын учится с его дочерью. Потому что дочь, тоже, такая вся милая. А ещё, что если ему стало лучше, то не мог бы он помочь маме завтра составить резюме, потому, что появилась возможность устроиться на работу. Зарплата, хоть и не большая ожидается, так и должность – не бей лежачего. Не всё же ему жилы рвать, обеспечивая их семью хлебом насущным. Зато он тогда сможет уделять больше времени учёбе и получить красный диплом. А потом устроиться на хорошую работу с большущей зарплатой. И вот тогда-то её мечта исполнится. Она уедет жить на море и там будет воспитывать внуков, ведь из него и Семиглазки такая чудесная пара. И он тогда, как примерный сын, высылал бы маме телеграфные переводы. А то для чего она сына-то заводила? Кто же ей будет опорой и надеждой на её старости, которая вот уже совсем не за горами?