Читать книгу Ого. Мицелий Максима - Ирина Михайловна Кореневская - Страница 2

Думая о нашем счастье, я продолжал висеть на турнике, удерживая ноги в положении строго параллельно полу. Нелегкое это все-таки дело и обычно, при физических нагрузках, я стараюсь сосредоточиться на той части тела, которую прорабатываю. Но это в динамических упражнениях. Статические, вроде нынешнего или банальной планки, я не слишком люблю. Делаю, конечно, куда без них. Но не люблю. А если размышляю о чем-то другом, то и время летит быстрее.

Тем более мне вот так висеть все же еще тяжеловато. Но если не выходить из зоны комфорта, то желаемого результата я не добьюсь. А еще я не хочу разочаровывать сына. Он ведь до сих пор наивно считает, что его папа – самый крутой мужик во Вселенной, хочет быть на меня похожим. Я для него пример. А пример должен соответствовать!

Так что, невзирая на то, что уже стало сложновато, я продолжаю висеть. Главное – переждать время, хоть на секунду больше задержаться в этом же положении, нежели вчера. Ну да, в груди немного больно, пресс уже спрашивает, не офигел ли его хозяин и ноги обнаруживают желание скорее подчиниться силе искусственной гравитации. Но вот я перевожу взгляд на восхищенного сына – и забываю об этом.

Он хочет, быть похожим на меня. А я хочу, чтобы Оникс-младший стал еще лучше, чем я. На меня он и так похож – сын все-таки. И с годами наше фамильное сходство все больше бросается в глаза. Волосы и брови с ресницами у него по-прежнему фиолетовые, в мамочку. Но в остальном он моя копия. Даже больше, чем Феникс!

Это неудивительно, у них разные мамы. Силия, мать старшенького, чистокровная эдемчанка: невысокая и хрупкая блондинка с кукольным личиком. А я метис, хотя эдемская кровь и во мне преобладает. Но четвертинка нибирийско-земной красной жидкости сделала свое дело. В отличие от собратьев-эдемчан, я высокий парень, да еще и габаритный. Росту во мне за два метра и мышцы литые, хорошо развитые – обычно жители родной планеты больше субтильные, сухие. А вот смазливая мордаха у меня в наличии благодаря трем четвертям эдемской крови. В молодости, по мнению Регинки, я был похож на эльфа. Только раскачавшегося, но все-таки эльфа.

Феникс тоже похож на эльфа – он у меня настоящий красавчик, на котором девчонки так и виснут. И бабник, поэтому ему такой эффект на руку. Невзирая на то, что нибирийской крови в старшем еще меньше, чем во мне, он тоже выше среднестатистического эдемчанина, десяти сантиметров до двух метров не дотянул. Но при таком высоком росте откровенно тощий. Сын тоже постоянно тренируется, он у меня сильный и выносливый. Да и с лопатой регулярно возится, археолог ведь, как и я. Однако выдающимися мышцами похвастаться не может. Да и не надо ему это.

Тогда как Оникс-младший в меня пошел и лицом, и телосложением. Ему уже почти шестнадцать, он у меня подвижный, энергичный и тоже активно занимается спортом. Так что по комплекции уже скоро меня догонит. И по росту тоже. Регинку уже перегнал и слегка возвышается над ней. Даже смешно, когда рядом с женой, хрупкой и изящной, вдруг появляется младшенький и басит ей что-то, начиная с обращения «мамочка».

Низкий голос, кстати, у него явно от матери – ну или та самая моя частичка нибирийской крови, сыну передавшаяся, роль сыграла. На мне вот она отдохнула, всю жизнь тенором разговариваю, а предки-нибирийцы гудят басом или на крайний случай баритоном. Да и у лисы контральто. Обожаю ее тембр! Но в нашей семье это достаточно смешно, конечно, выглядит. Сын и жена вещают низкими голосами, я пищу – в сравнении с ними. Мира пока тоже и, надеюсь, так и останется, чтобы нас было хотя бы двое.

Хотя особых надежд не питаю. Так интересно у нас распределились гены, что дочь, за исключением волос, вся в мать. Повезло девчонке, красавица растет! Блондинка и уже сейчас видно, что черты лица как у Регинки, породистые, аристократичные. Впрочем, как любит говорить жена, с нашими генами рождаются только гении и красавчики. Она права. Хотя у меня и старшая дочка, Лидия, очаровательная. Повезло эдемским парням, что она рано замуж вышла. Иначе бы не одно сердце разбила!

– Вы скоро? Сердечки в собственном соку обнаруживают тенденцию к остыванию! – в этот момент раздался голос обожаемой.

– Скоро, мамочка! – пробасил в ответ Оникс-младший. – Сейчас батя довисит, потом «пистолетик» сделает…

– Какой еще «пистолетик»? Не позволю вниз головой висеть на голодный желудок! – строго возразила лиса.

– Мойте руки и пожалуйста идите жрать. – поддержала маму Мира.

В этот момент как раз пропищал таймер. Я, слушая как Регинка объясняет дочери, что не все слова одинаково полезны и достойны маленькой принцессы, мысленно досчитал до десяти и опустил тяжеленные ноги. Сын остановил таймер. А я, быстренько сделав тот самый «пистолетик», переключил внимание драгоценной на себя. Спрыгнув с турника, получил от нее же полотенцем по заднице и поскакал на камбуз. И там поскорее плюхнулся за стол, где стал незаметно растирать ноги и руки.

– Круто, батя! – порадовался Оникс-младший, тоже нарисовавшись в помещении. – На десять секунд больше, чем вчера!

– Теперь не встанешь из-за стола, пока не поешь! – женская часть семьи нас догнала и Регинка поставила передо мной миску с салатом и тосты с авокадо.

Остальные, помимо овощей, получили еще и те самые сердечки. Так вышло, что в нашей семье я единственный вегетарианец. С рождения не ел ни мясо, ни рыбу, и пищевые привычки менять не собираюсь. Да и поздновато уже. А вот Регинка активно употребляет рыбу и мясо, рыбу даже больше любит. И сынок, а потом и дочка, тоже питаются как их мамочка. Нас это не смущает: просто с моим появлением в рационе стало больше овощей и фруктов, молочных продуктов – потому что для меня молоко все равно что для жены кофе. Предпочтения друг друга в отношении еды мы уважаем и никто никого на свою сторону переманить не пытается.

Я, правда, почти на заре совместной жизни, немного переживал по поводу того, что у нас с Регинкой разные рационы питания. Но пока еще будущая жена тогда уведомила меня, что для нее не составит труда приготовить несколько разных блюд – возиться на кухне она обожает, да и я всегда рад помочь. Так что вопрос питания у нас решился мирно, быстро и к обоюдному удовольствию. Это вообще наш главный девиз: получать как можно больше удовольствия от жизни. И мы его, по мере возможностей, претворяем в жизнь.

Вот и сейчас любимая с удовольствием смотрит, как я наворачиваю салат, как дети от меня не отстают. Для нее вообще все в радость, лишь бы к нам поближе. Так что обед прошел замечательно, а после Регинка, сварив себе кофе, строго-настрого запретила мне в ближайшие часы подходить к турнику.

– Не позволю на полный желудок заниматься! – заявила она, пока хозяйственная Мира носила посуду в посудомойку.

– На пустой не разрешаешь, на полный не разрешаешь. – улыбнулся я, привлекая ее к себе на колени. – А когда же мне заниматься?

– Ты и так хорош… – начала она, но тут чашка, стоявшая на столе, задрожала.

– Родители, корабль сошел с ума! – выпалил сын, вбегая на кухню. Парой минут раньше он отправился на капитанский мостик.

Теперь же мы все туда помчались. И, глянув на главный экран, я увидел страшное: к нам на всех парах неслась какая-то планета! Вернее, мы к ней, хотя в данный момент это абсолютно неважно. Велев семье пристегнуться, я стал опускать рычаги, нажимать на кнопки, но бесполезно. Расстояние между нами и поверхностью небесного тела продолжало стремительно сокращаться и звездолет не желал мне повиноваться. Тогда я активировал на полную мощь систему безопасности, чтобы хотя бы живыми припланетиться. А потом уже почти бросился к своему креслу…

– Папа, не получается! – захныкала испуганная Мира.

Регинка вскрикнула. Малышка, сидя в детском кресле, никак не могла сладить с креплениями! Оникс-младший было рванулся к сестренке, совсем забыв, что он-то уже пристегнулся. Я прыгнул к дочке и за секунду ее пристегнул. Потом кинулся к своему месту, но не успел.

Меня швырнуло в сторону, затем в другую и кинуло к подножию кресла первого пилота. Едва не приложившись виском о выступающий элемент, я все же сумел сгруппироваться, увернуться и обхватил «ногу» кресла руками. Снова тряхнуло, но после корабль замер. Наступила абсолютная, даже какая-то звенящая, тишина.

– Дети! – разрезал эту тишину абсолютно спокойный голос Регинки. – У вас все в порядке?

– Да, мам. – в один голос откликнулись ребята.

– Хорошо. Оникс! – закричала она.

Я услышал, как жена отстегнулась, бросилась ко мне. И поймал ее в свои объятия. Красотка стала ощупывать меня, осматривать, тормошить, нацеловывать. Успокоилась только тогда, когда увидела мою улыбку. Но не слишком.

– Где болит? Ушибся? Чем ударился? Почему молчишь?

– Все хорошо, милая. – умудрился я вклиниться в ее речь. – Успел собраться.

Регинка выдохнула и вытянулась на мне. Я погладил ее по голове, поцеловал, прижал к себе и ощутил, как сильно колотится ее сердечко. Любимая, которая в ходе жесткой посадки видела, как меня мотает по помещению, уже решила, что я снова покалечился – как минимум. Вот и испугалась.

Я продолжил скользить рукой по ее волосам, успокаивать. Красотка вдохнула мой запах, улыбнулась. Плечи ее расслабились, сердце застучало спокойнее. Наш близкий контакт всегда действует на нее умиротворяюще.

– Это очень мило, конечно. – заметил сынок, отстегивая Миру. – Но, может, мы уже займемся оценкой положения, в котором оказались?

Я глянул на него и кивнул. Да, это надо сделать. А заодно вернуть в дочкино кресло автоматические ремни. Их мы сняли как раз два года назад, когда малышка проходила период осознания себя как отдельной личности – кризис «я сама». До того на ее сиденье были очень удобные ремни, которые автоматически застегивались, едва она забиралась в кресло и нажимала на кнопку.

Потом Мира стала протестовать, требовать больше самостоятельности. Мы не спорили с естественным процессом взросления и крепления сняли. Да и за все время они ни разу не пригодились. Никто ведь не думал, что нам придется терпеть аварийную посадку, а в штатных условиях малявка прекрасно справляется с обычными ремнями. Но то в штатных – неудивительно, что сейчас она растерялась и не смогла пристегнуться сама…

– Ну нифига себе. – вмешалось в мои мысли удивление Регинки. – Сын, с тобой точно все в порядке? Ты даже не рыкнул на нас за все наши нежности!

Я тоже удивился и испуганно глянул на Оникса-младшего. Может, он тоже обо что-то приложился в процессе посадки, и теперь немного не в себе?