Читать книгу Непокорный подарок для княгини - Ирина Варавская - Страница 4

Глава 4.

Пиршественный зал имел форму вытянутого овала. На одном его краю возвышалась еще одна разлапистая и ароматная голубая ель в разноцветных игрушках, мишуре и гирляндах, на другом в разведенном камине дрожали язычки уютного золотистого пламени; над камином висели старинные часы, которые неумолимо отсчитывали последние минуты уходящего года.

Под потолком мерцали целые волны серебристой мишуры, которая спускалась так низко, что почти доставала до стола под белоснежной скатертью с ажурной вышивкой по краям. Между тарелками из тончайшего фарфора и начищенными до блеска приборами стояли изысканные композиции с еловых ветвей и шишек, изящные вазочки со льдом для красной икры и антикварные конфетницы, горки для фруктов и темные бутылки с игристыми и красными винами из королевских винокурен.

Хватало на столе и пустых мест для подносов со знаменитыми запеченными гусями по-робинийски. Прочие основные блюда гостям обычно подавали порционно, в соответствии с их предпочтениями. Нынче для дворцовых поваров наставала горячая пора. До сих пор они с честью управлялись на королевской кухне, но что будет теперь, когда во дворце было столько иноземцев.

Акаций и Цветана первыми заняли свои места во главе стола на фоне искрящейся огнями елки. Слева от королевы поочередно усадили Радогора и Ладу, Вахромея и Велеславу, а затем Истислава и Владаю, рядом с которой, через пустое кресло, о чем-то своем недовольно хмурился Аркадий; в свои семнадцать лет он уже стал таким же красавцем, как и его отец, барон Феб Файбус, лучший друг монарха и величайший богатырь; Владая видела его во дворце, но знакомства они так и не свели.

Но в бальном зале она заметила и других детей барона, единственных, которым дозволялось находиться в зимнем дворце в праздники. Премилые малыши, светловолосые, светлоглазые и очаровательно пухленькие мальчики-близнецы Мироша и Алексаша и совсем еще крошка Глаша. Детвора весело носилась вокруг елки, таскала мишуру и кидалась низко весящими шишками вместо снежков, заставляя нянек и дядек замирать в ожидании новой детской шалости. Это зрелище вызывало в ней одновременно и острое чувство милоты, и горечи. Детей им с Истиславом всебоги так и не дали, несмотря на все мольбы и старания.

Справа от короля развалился в кресле Мустафа V. Падишах выглядел довольным и рассеянно поглаживал плечико сидящей рядом жены. Сидящий рядом с ней Цзиньлун застыл статуей со спрятанными в длинные рукава руками, а вот его жены, напротив, крутили головами во все стороны и тихо щебетали между собой. Далее поочередно сидели сановники обоих властителей и все остальные гости.

Княгиня кивнула нескольким знакомым, которых узнала под масками, с ними она уже не раз пересекалась в королевских дворцах: герцогу Лейнстеру и его жене, герцогине Фабии; Каралисам; графине и графу Асторам, Рейне и Колманну, графине Элине Краун и ее супругу Роберту. Прочих она так и не узнала под масками, да и не особенно старалась. Ее мысли были заняты мужем и разговором с Дорсией Линосовной. Вокруг было так красиво, но ей хотелось поскорее оставить всю эту новогоднюю кутерьму позади и остаться наедине с князем.

От невеселых мыслей ее отвлекли голос короля и нежное поглаживание мужа по руке. Все уже встали и, подняв бокалы с игристым вином, внимали Акацию и его предновогодней речи. Владая тоже подняла бокал, пытаясь прислушаться и хоть что-то понять, пока не уловила, что над камином уже бьют куранты и вокруг царит какая-то особенная торжественная тишина. И вот с двенадцатым ударом в Монд Маджик Ла наступил 62 год новой эры. Приглашенные радостно загомонили, поздравляя друг друга и обнимаясь с соседями, в адрес монархов Робинии и их царственных гостей неслись комплименты и здравицы. В воздухе кружились конфетти и атласные ленты, за окном загремели фейерверки.

Слуги появились в зале прямо из кухни, используя узкие портальчики за спинами у гостей, и вскоре стол наполнился разнообразными закусками и теми самыми печеными гусями по-робинийски. Рядом с горками золотистого имперского риса можно было увидеть прозрачные пельмешки из страны Золотого Солнца и хрусткие маринованные овощи из Тридевятого царства, так что каждый мог попробовать то, чем угощались иноземцы. Вдохнув витавшие над столом ароматы, Владая впервые за вечер ощутила голод. Перед ней уже стояла тарелка с кусочками сочного, идеально поперченного и просоленного гуся, которые так и манили ими насладиться, пока мужчины вокруг будут вести с монархами свои искусные политические беседы “ни о чем”.

Застолье продолжалось дольше часа, затем королева Цветана снова объявила танцы и сытые гости нехотя вернулись в бальный зал. Один стремительный танец сменялся другим, звучала веселая музыка и звенели бокалы и смех. Постепенно праздничное настроение охватило и Владаю. Истислав, как и обещал, был рядом, и они долго кружились в танце, шепча друг другу ласковые слова и поздравления.

– Выйдем на балкон, – попросила она, когда очередной танец закончился и вновь заиграла музыка. То ли от выпитого, то ли от счастья у нее пылали щеки и кружилась голова. – Хочу проветриться, иначе снова пущусь в пляс!

– Ну, любушка, боюсь, еще одной кадрили я не выдержу. Идем! – На диванчике лежала целая стопка приготовленных на такой случай пледов, и князь подхватил сверху один, которым укутал жену и вывел ее на свежий воздух.

С балкона открывался чудесный вид на расцвеченный огнями Вечноград. То и дело взлетали в небо ракеты с фейерверками, разрываясь то шарами, то причудливыми фигурами. На дворцовой площади с высокой елью, несмотря на мороз, веселился народ, с лотков продавали вкусности и горячие напитки. Вот бы оказаться там, чтобы прогуляться и ни о чем не думать. Она повернулась к Истиславу, от которого так приятно пахло хорошим вином. Он смотрел на нее, придерживая за плечи и поглаживая их сквозь плед.

“Почему же он не целует меня?!” – пронеслось в голове у княгини. На балкончике не так уж и светло, да и стоят они в тени от колонны. Она привстала на цыпочки и накрыла губами губы мужа. Ее ручка опустилась ниже, скользнула под его кафтан и прижалась к застежке на брюках, уверенно сжимая и поглаживая плотную ткань. Но, сколько бы она не продолжала, так и не ощутила под ладонью самого главного – его желания обладать ею прямо здесь и сейчас. Ее будто обдало кипятком с головы до ног.

– Ты не желаешь меня?! – прошептала девушка, и князь тяжело вздохнул.

– Дело не в этом, – сказал он. – Ты у меня такая красивая и молодая, но мне уже не сто, и даже не сто тридцать. Я устал, выпил и уже натанцевался. А ты достойна лучшего, чем быстрая страсть на королевском балконе. Я хочу ласкать твое тело медленно и долго, а уже потом войти в тебя и подарить наслаждение, от которого ты не сможешь сдержать свои стоны. – Он поцеловал ее в лоб и поплотнее завернул в плед. – Но прежде нам нужно кое-что сделать.

Владая отвернулась. В бальном зале играла и играла музыка, кто-то смеялся, но тишина между ними двумя стала гнетущей.

– Кажется, я догадываюсь, о чем говорила с тобой графиня Каралис. – Истислав посмотрел на нее в темноте, и она почувствовала его взгляд. – Но она многого не знает.

– А что ты сам знаешь о постельных рабах? – все-таки спросила княгиня. – Дорсия Линосовна заверила меня, что ты часто посещаешь “Анемону” и ни разу не позвал с собой меня.

– У графини, любушка, здесь свой собственный интерес. Лиатрис Виваса давний компаньон Каралисов по работорговле, так что сегодня у них появился прекрасный повод, чтобы предложить свой товар самой высокой знати.

– Ты мне не ответил! – Она повернулась и посмотрела мужу прямо в глаза. Тот молчал, но, видя на лице жены решимость довести разговор до конца, вздохнул.

– Я действительно бываю в “Анемоне”, и не только в театре.

– Ты посещаешь бордель?! – Девушка дернулась, словно от пощечины. – Но… почему?!

– Полагаешь, у меня есть время на утехи? – усмехнулся князь. – Нет, а “Анемоне” прекрасное место для встречи с некоторыми нашими… соотечественниками. Большего я сказать не могу, прости. – Он притянул ее к себе и обнял, крепко и надежно.

– Правда? Дело только в этом? – спросила она. – Ты мой муж перед ликами Жизни и Смерти! Мы клялись первобогам во взаимной честности!

– И будет так до Бездны Бытия! – кивнул Истислав. – Ты для меня единственная на целом свете! Просто верь мне!

– Хорошо, мой князь, но я ничего не забуду! – Владая улыбнулась и потянула его с балкона в бальный зал. Страсть, навеянная вином и фантазиями о рабе, схлынула и княжеский венец уже начинал немилосердно давить ей на голову. Поскорее бы раздеться, а там она еще посмотрит, сможет ли Истислав отдохнуть.