Читать книгу ЭПОХА СУМЕРЕЧНОЙ ЭНЕРГИИ - Иван Владимирович Старостин - Страница 3

СЦЕНА 1: ГОРОД КОПОТИ

Воздух в «Коптильне-17» имел вкус. Сначала – едкой гари, потом – кислого металла, и, наконец, на языке оседало что-то сладковато-приторное, словно пережженный сахар. Это был вкус синтетики. Топлива, которое варили из угольной пыли, городского мусора и отходов химического производства. Топлива, которое кормило, грело и убивало город.

Артем Волков поднял воротник кожанки против ледяного ветра, шедшего с промерзших просторов бывшего Мичигана. Он шел по Центральной магистрали – широкой, полупустой улице, уставленной трубами. Они тянулись над тротуарами, как артерии гигантского механического зверя, сшитого из ржавой стали и отчаяния. По ним, с глухим гулом и периодическими плевками черного дыма, текло тепло от «Карбон-Синтеза» к блокам жилых модулей. Тепло было роскошью. Чистый воздух – нет.

Артем поднял голову. Над городом висело вечное, матовое одеяло смога. Иногда, в редкие дни, когда ветер дул с Великих озер, можно было разглядеть бледное пятно солнца. Сегодня солнца не было. Был только оранжевый, унылый свет уличных фонарей на метанольных элементах, зажигавшихся даже днем.

Он проходил мимо «Клуба Дизеля» – одного из немногих мест, где еще лилось пиво, сваренное из гидропонного ячменя и патоки синтетического производства. Оттуда доносились хриплые голоса и музыка, тяжелая, как удар поршня. Над входом висела неоновая вывеска, мигающая неровно: «ТОПЛИВО ДЛЯ ДУШИ». Ирония была настолько горькой, что ее не замечали.

Артем свернул в переулок, где запах гари слабел, уступая место вони немытых тел и вареной репы. Здесь ютились те, кому не хватило места в модулях, – в палатках, сараях из обломков, даже в старых, намертво вмерзших в землю грузовиках. Он прошел мимо, не глядя. Смотреть было больно. Эти люди работали на его заводе. Дышали тем, что он производил. И он был одним из немногих, кто мог хоть как-то улучшить их жизнь. Дав им работу. Проклиная себя за то, чем была эта работа.

Ворота завода «Карбон-Синтез» были чудом инженерной мысли и уродства. Массивные створки из бронированной стали, утыканные камерами и датчиками, охранялись не людьми, а автономными турелями. Над проходом для персонала висел транспарант, давно выцветший: «ЭНЕРГИЯ ВО ИМЯ ЖИЗНИ. СИНТЕЗ ВО ИМЯ БУДУЩЕГО». Ниже, свежей краской, кто-то нацарапал: «БУДУЩЕГО НЕТ. ЕСТЬ ТОЛЬКО ДЫМ».

Артем приложил ладонь к сканеру, вгляделся в радужную оболочку. Турникет щелкнул. За ним – еще один коридор, чище, с работающими рециркуляторами воздуха. Здесь пахло уже не гарью, а озоном, маслом и напряженной тишиной машинного зала.

Директор завода, бывший менеджер по продажам, а ныне чиновник Евроэнергокомиссариата, встретил его в своем кабинете с панорамным (и герметичным) окном, выходящим на главный реактор.

«Волков. Садитесь. У нас проблемы.»

«Какие еще?» – Артем не сел. Он знал эту игру.

«Нейросеть Парижа. Прислала директиву. С завтрашнего дня – снижение объема производства на сорок процентов.»

Артем почувствовал, как что-то холодное сжимается у него в груди.

«На каком основании? Мы выполняем план. Город держится.»

«Основание – баланс общей энергосети Северо-Восточного сектора. Ваш завод – самый «грязный» узел. ИИ считает, что выбросы перевешивают пользу. Сорок процентов. Иначе – полное отключение от центральной сети и штрафные санкции.»

Артем ударил кулаком по столу. Бумаги подпрыгнули.

«Это смертный приговор! Полгорода замерзнет! Люди…»

«Людей переселят в южные лагеря, – холодно парировал директор. – Это экономически эффективнее, чем содержать этот… полюс загрязнения.»

«Это мой город! Мои люди!»

«Это зона ответственности Комиссариата, Волков. Ваша задача – выполнить приказ. Или вас заменят тем, кто выполнит. Ваш выбор.»

Артем смотрел на него, на его выхоленное, сытое лицо человека, который приезжал сюда на бронированном электромобиле из чистого сектора и даже не дышал местным воздухом. Этот человек не понимал. Не чувствовал гула турбин под ногами. Не знал лиц тех, чьи жизни зависели от этого гула.

«Я не могу, – тихо сказал Артем. – Я найду способ обойти. Модернизировать фильтры, перераспределить нагрузку…»

«У вас нет на это ни ресурсов, ни времени. Приказ вступает в силу завтра в 06:00. Ваше решение, главный инженер. Либо вы – герой, который спасет город, сократив его. Либо вы – бунтовщик. И мы знаем, как поступать с бунтовщиками.»

Артем развернулся и вышел, хлопнув дверью. Он шел по коридору, и стены, казалось, сжимались вокруг него. Он должен был выбирать между гибелью города и приказом машины, которая видела только цифры. Между долгом и человечностью.

А дома его ждала другая война.

СЦЕНА 2: ПРИКАЗ ИИ

Квартира Артема в инженерном модуле была островком относительного комфорта в море упадка. Герметичные окна, мощные фильтры, своя скважина с водой (правда, с повышенным содержанием тяжелых металлов). На столе в гостиной стояла фотография: он, моложе, улыбающийся, и маленькая Алиса на его плечах. На заднем плане – еще зеленеющий парк. Десять лет назад.

Сейчас Алисе было девятнадцать. Она сидела на диване, уткнувшись в светящийся экран планшета, на котором бежали строки кода. Ее волосы, когда-то светлые, как у матери, были выкрашены в грязно-зеленый – цвет протеста, цвет «Чистых». На стене над ее кроватью висел постер с символом движения: стилизованный белый лист на черном фоне. И лозунг: «ЧИСТЫЙ ВОЗДУХ – НЕ ПРИВИЛЕГИЯ, А ПРАВО».

Она не взглянула на отца, когда он вошел.

«Привет, – сказал Артем, снимая кожанку. – Как дела?»

«Отлично. Готовлю мирную акцию протеста. Хочешь присоединиться? Или будешь, как всегда, варить свою адскую похлебку?»

Артем вздохнул. Этот разговор повторялся каждый день.

«Алиса, без этой «похлебки» ты бы сейчас не сидела в теплой квартире с работающим интернетом.»

«Да? А сколько людей сидят в холоде и чахотке из-за твоей «похлебки»? Ты считал? Или тебе важны только графики производства?»

«Я делаю то, что могу! Я держу этот город на плаву!»

«Ты топлишь его, как паровой котел прошлого века! Ты часть системы, которая нас убивает!»

«А твои «Чистые» что предлагают? Выключить все и ждать, когда с неба упадут солнечные панели?»

Алиса наконец оторвалась от экрана. Ее глаза, такие же серые и упрямые, как у него, горели.

«Мы предлагаем будущее! Не это коптящее, воняющее прошлое! Есть технологии! Зеленые технологии! Но им не дают хода, потому что такие, как ты, держатся за свои дымные трубы, как за святыню!»

«Технологии стоят денег, которых нет! Ресурсов, которых нет! Здесь и сейчас людям нужно тепло и свет!»

«Чтобы завтра им нечем было дышать! Ты слепой, папа! Слепой и… и трус! Боишься потерять свою должность, свою власть над этой ржавой машиной!»

Артем сжал кулаки. Он хотел закричать, тряхнуть ее, заставить понять. Но увидел в ее взгляде не только ненависть. Боль. Разочарование. Ту самую боль, которую он чувствовал каждый день, возвращаясь с завода.

«Алиса… – его голос сломался. – Ты не понимаешь. Сегодня пришел приказ. От ИИ, который управляет сетью. Они требуют сократить производство на сорок процентов. Иначе отключат полностью.»

Алиса на мгновение замерла. Потом усмехнулась, но это была горькая, безрадостная усмешка.

«Видишь? Даже твой хозяин, твой цифровой бог, понимает, что это тупик. Он просто более эффективен в убийстве, чем ты.»

«Это не шутки! Люди умрут!»

«Они умрут в любом случае! От твоего дыма или от холода – какая разница?»

Она встала, схватила свой планшет.

«У нас, у «Чистых», есть план. Мы не будем ждать, пока алгоритм задушит город. Мы сделаем это сами. Раз и навсегда.»

«Алиса! Что ты задумала?»

«То, что должен был сделать ты. Остановить машину смерти. До свидания, папа. Возможно, когда все закончится, ты наконец увидишь солнце. Если захочешь.»

Она вышла, хлопнув дверью. Артем остался один в тихой, чистой квартире, откуда не было слышно гула завода, но где висел тяжелый, невыносимый запах распада. Распада мира. Распада семьи.

Он подошел к окну, к герметичному стеклу. Внизу, в оранжевом свете фонарей, копошился город. Его город. Его детище и его проклятие. И где-то там, в этой тьме, его дочь шла на войну с ним. И он не знал, как ее остановить. Не навредив ей еще больше.

СЦЕНА 3: ОПЕРАЦИЯ «ЧИСТОЕ НЕБО»

Штаб-квартира «Чистых» в «Коптильне-17» находилась там, где ее меньше всего искали – в заброшенном водоочистном сооружении на окраине. Гигантские бетонные цистерны, давно высохшие, стали идеальным местом для сходок. Здесь был свой микроклимат: прохладно, сыро, пахло плесенью и пылью, но не гарью.

Алиса спустилась по ржавой лестнице в главный резервуар. Внутри, при свете десятка портативных светодиодных ламп, собралось около тридцати человек. Разные возрасты, но в глазах у всех – одинаковый огонь. Огонь тех, кому нечего терять, кроме своей ненависти к системе.

В центре, на импровизированном столе из старой двери, стоял проектор. Картинка плавала в пыльном воздухе: схема завода «Карбон-Синтез». Ее создала Алиса, взломав серверы управления полгода назад. Она знала каждый вентиль, каждый клапан, каждую слабую точку.

«Внимание, – сказал лидер ячейки, мужчина по имени Лео (не тот самый из Парижа, просто совпадение). Он был бывшим экологом, теперь – фанатиком. – «Операция «Чистое небо» вступает в фазу реализации. Завтра, в 06:00, когда вступит в силу приказ нейросети о сокращении, мы нанесем удар. Не по людям. По системе.»

Он указал на проекцию.

«Сердце завода – каталитический крекинг-реактор номер три. Если вывести его из строя, производство упадет не на сорок, а на девяносто процентов. Навсегда. Завод будет неремонтопригоден.»

«А что с людьми? – спросил кто-то с края. – Они останутся без тепла.»

«Люди получат шанс! – страстно возразил Лео. – Комиссариат будет вынужден эвакуировать город. Переселить людей в зоны, где есть зеленая энергия. Или начать ее здесь строить на месте руин этого монстра! Это шоковая терапия!»

Алиса слушала, и ее сердце билось чаще. В теории все звучало правильно. Убрать опухоль, чтобы спасти организм. Но отец… его слова о холоде, о смерти… Они эхом отдавались в ней. Она видела этих людей. Старуху из соседнего модуля, которая кашляла черной мокротой. Детей с бледными лицами. Они не были абстракцией. Они были реальными.

«Алиса, – обратился к ней Лео. – Твоя задача – кибернетическая. Нужно отключить систему автоматического пожаротушения в секторе реактора и заблокировать аварийные клапаны. Чтобы саботаж выглядел как техногенная катастрофа из-за халатности руководства. Ты сможешь?»