Читать книгу Неправильный попаданец. Книга 1 - Катэр Вэй - Страница 4

Глава 3

Оглавление

Хомячок явно задумался: подпёр подбородок правой лапкой, вторую сложил на груди. Стоял так почти минуту – я уж было подумал, что всё, карачун пришёл мохнатому. Решил проверить – потыкал пальцем.

Больше всего меня заинтересовали цветочки на его голове. Необычные, но вроде знакомые. В парках таких не видел, но явно земные или аналогичные им.

Понимание пришло слишком поздно. Старых рефлексов, может, и хватило бы отдёрнуть руку, но нынешних – точно нет. Чёртова мухоловка! В земном варианте – венерина. Только эта целиком красная, снаружи и изнутри. Не узнал я её лишь потому, что зубы-колючки были спрятаны.

Всё бы ничего, но клыки у этой твари будто из стали. Гадкий хомяк, пользуясь моей оплошностью, отхватил мне полпальца. Я взвыл, а он завалился на спину и радостно запищал:

– Пи-пи-пиу! Пип-пи-пи-пиуп!

Тварь каталась с боку на бок и, держась за живот, откровенно ржала. А я визжал диким высоким голоском, и слюни летели изо рта. Остановить этот процесс я не мог несколько минут.

Когда до моего альтер-эго дошло, что если ничего не предпримем, то умрём, крик сам собой прекратился. Я сорвал рукав с правой, раненой руки и начал заматывать палец. Замотав, врезал себе ладонью по лбу:

– Даун как он есть. В этой тряпке, поди, даже бомжи не сношались, а я её на рану…

– Пи-пи-пип-пип-пи, – ехидно заметил хомяк.

– Ничего, крыса вонючая. Дай только кровь остановить, я тебя так отделаю, мать родная не узнает.

Хомячок снова задумался. Видимо, ехидства в нём до фига, а вот мозга крайне мало. Даже глазки сузились: размышляет, гад, очередную подляну придумывает.

Я размотал повязку и вгляделся в неровный кровоточащий срез. Ублюдок раздробил кость: кусочки торчали из раны. Взглянул на левую руку – вся в грязи. Дьявол! Осмотрелся: потухший костёр, сгоревшая гречка в нём. Классика холостяка в студенческой общаге: утро после попойки на День студента.

– Тварь пушистая! – обратился я к хомяку. – Палец видишь?

– Пиу-пиу! – залился хохотом хомяк.

– Пиу-пиу, да-да! Нет ни хрена пальца, урод! Я сейчас от потери крови сдохну!

– Пиу-пиу-пи!

– Да-да. Только ты отправишься сразу же за мной!

– Пип? – Хомяк резко перестал ржать, сел на попу и начал поочерёдно моргать своими тупенькими глазками.

– А хер ли ты хотел? – уставился я на него как на идиота. – Я пока не разобрался в местных правилах, но, судя по всему, я тебя воскресил. Во всех фильмах и книгах, что я читал и смотрел, со смертью хозяина наступает смерть его слуг.

– Пи-фип! – Хомяк резко подпрыгнул и гневно заверещал.

– То есть, – начал я, хитро прищурившись, – из всего, что я сказал, тебя огорчает лишь то, что ты мой слуга?

– Пи-и-и!

– А то, что ты сдохнешь, тебе пофиг? Ты вроде хотел по своим хомячьим делам свалить в закат.

– Пи-у-у-у! – Хомяк, осознав критичность ситуации, ударил обеими лапками по мордочке и потянул пушистые щёки вниз.

При этом глаза его начали буквально вылезать из орбит. Я на всякий случай отклонился и прикрылся рукой: вдруг лопнут – забрызгают. Хомяк завис – явно «загружал локации». Цветочки на голове то вяли, то распускались.

– Болезный! – рявкнул я. – Чего ждём? Верёвку мне любую принеси! С каждой каплей моей крови срок твоей жизни падает!

Хомяк совершил головокружительный прыжок. Я даже восхитился: вот это тушкан… ой, хомяк! Он приземлился на лапы и растворился в зелени. А я остался любоваться тем, как кровь капает на траву. Ну а что ещё мне оставалось?

Ожидание, к слову, не затянулось. Вскоре хомяк притащил верёвку. Я обмотал её вокруг пальца чуть ниже укуса. Кровь перестала литься, и я погрузился в тяжёлые раздумья. Откушена фаланга. Перетянул у основания. Значит, всё, что выше, отвалится. В лучшем случае. А в худшем ещё и гангрена грозит. Дьявол! Что делать-то?

– Пип? – обеспокоенно пискнул хомяк.

– Да ты что?! Тебе вдруг стало интересно, как я? Пошёл в жопу!

Я от души пнул скотину. Ну как пнул: просто выпрямил ногу в колене. Хомяк стоял как раз на траектории разгиба. Животное пролетело полметра, пару раз кувыркнулось и встало.

Вот теперь мне стало страшно – точнее, не мне, а моему второму «я».

– Стояночка, какое ещё второе «я»?

«Здравствуйте, дядя!» – раздался тихий детский голос в моей голове.

– Вот зэ фак?! Парень, что бы ни происходило, молчи. Молчи ради всех святых: Бога, Аллаха, Кришны, Будды и так далее!

Ответа не было, и это скорее огорчило, чем обрадовало.

«Голове конец, – подумал я. – Так может, и хомяка уже нет?»

Перевёл взгляд на грызуна и вспомнил: он-то обиделся. Я выхватил обгоревший кусок палки из потухшего кострища и ткнул им в сторону хомяка:

– Сдвинешься на сантиметр – завалю на хер. Андерстенд?

– Ха-ха-ха! – раздался смех откуда-то из-за спины. – Писюн заговорил. Он с палкой разговаривает!

Я попытался развернуться сидя, но центр тяжести сыграл злую шутку, и я завалился на спину. Хомяк пропал из поля зрения и тут же начал действовать: прыгнул мне на грудь и цапнул острыми зубами за сосок прямо сквозь рубаху.

– Ну его к лешему! – испуганно прозвучало рядом. – Он, говорят, вчера десятерых раскидал!

– Нас пятеро было! – отозвался другой голос. – Ну его! Валим отсюда. Гоу в лес – там вроде хворика видели.

Шум стал отдаляться, а я продолжал стучать палкой по своему складчатому пузу и груди. Правда, хомяка там уже не было. Я понял это после пятого или десятого удара. Тварь снова издавала радостное «пип» и каталась по земле.

Я сел и принялся изучать свой сосок – свой собственный, надо сказать. Размер – однозначно единица, может, полторашка. Мерзкое зрелище. Пришлось снять рубаху: тварь прокусила меня основательно и без изысков.

– За такой пирсинг в Москве с тебя бы шкуру на перчатки пустили! Кости – на муку, а мясо падальщикам выкинули! – орал я в сердцах. – Ты, шерстяная мразь!

Палец, сосок, пропавшая гречка, пустой желудок и эти уроды за забором… Отчаяние накрывало с головой. Но вдруг до меня дошло: моя «начинка», которая внезапно ожила, и есть причина моего нынешнего состояния и настроения.

– Пушистик? – позвал я равнодушным голосом вредителя.

– Пи? – Он моментально перестал смеяться и сел на попу. Глаза стали такими добрыми-добрыми, что мне аж пристрелить его захотелось.

– Видишь? – Я показал ему палец и, не дожидаясь очередного «пип», продолжил: – Сразу я не умру, но через день-два сыграю в ящик.

– Пиуп. – Рот хомяка открылся, а глаза опять полезли на лоб.

– А ты как хотел? К тому же ты нежить явно. Хотя… нет, не явно – цветы на голове. Дичь! Короче, я весь поломанный. Тут где-то мачете валяется – найди и принеси.

– Пипуп?

– Да не «пипуп», а каком к небу! Сдохну я – сдохнешь ты!

– Пиумп?

– Штука, которой я тебя кокнул. Железная, широкая, с деревянной рукояткой. Вся длина – как ты, может, чуть длиннее.

Хомяк резко вытянулся по струнке – я слегка офигел. Создание стало чуть ли не мне в пояс.

– Если так, то меньше тебя – почти в два раза.

– Пшшр-пи.

– Сам в зад пошёл. Вот же урод шерстяной.

Последние слова хомяк уже не слышал – он опять растворился в зелени. А я встал. Легче и быстрее, чем раньше, но голова пошла кругом. Голод явно добивал меня: с каждой минутой состояние становилось всё критичнее.

Первым делом я отправился к колодцу. Матерясь от боли в пальце, поднял ведро воды, отнёс к костру и вымыл кастрюлю с пригоревшей гречкой. Ну как отмыл? Сбил основную массу.

Затем сползал в погреб и принёс ещё гречки. Дальше разжёг костёр заново и водрузил туда кастрюлю, от которой нещадно разило горелым.

– Да где же ты лазишь, тварь пушистая? – спросил я в сердцах.

От резкого укола в задницу я даже не ойкнул. Это было настолько ожидаемо, больно и обидно, что я лишь медленно повернул голову. Хомяк довольно скалился, сидя позади меня. Из раны текла струйка крови, а рядом лежало мачете.

Первое желание – схватить мачете и отрубить твари башку. Но я понимал: не успею. Пушистик давно зарекомендовал себя крайне мстительным зверьком. «Может, он самка?» – подумал я, но тут же прикусил язык.

Медленно, с опаской потянулся к оружию. Хомяк склонил голову набок, сложил лапки на груди и уставился на меня пристальным взглядом. Я взял мачете и воткнул его в костёр. Хомяк выдохнул – натурально, всерьёз.

Дальше я засунул правую руку в ведро с водой. Палитра ощущений была неописуема. По-моему, я даже описался, но это не точно. Тело жило своей жизнью, о разуме пока предпочёл не думать. Когда боль стала почти терпимой, я решил очистить рану от грязи, сгустков крови и осколков костей. Действовать пришлось левой рукой. Эпическая сила… Какой непередаваемый кайф я ощутил! Вот теперь я точно описался и чуть не отключился.

Решив больше не испытывать острых ощущений, продолжил болтать пальцами в ведре. Кайф был, но уже не через край. Писаться было уже нечем. Достав руку и критически её осмотрев, я кивнул сам себе. Впереди было самое сладкое.

– Пушистик! Слушай внимательно.

– Пик-пук-пи.

– Да клал я на твоё мнение. Будешь Пушистиком, если жить хочешь. Когда я отключусь, сними с моего пальца верёвку, понял?

– Пиф?

– Если кровь продолжит идти – заново навяжи!

– Пик-пи-пик-пи.

– Да срал я на твои лапки. У всех, мля, лапки. Завяжешь с Божьей помощью. Нехер было мне палец откусывать.

– Пифк!

– Да, только эти цветы у тебя на башке. Дятел!

Сталь на мачете стала уже полностью красной. Я аккуратно взял его за рукоятку – та неприятно обжигала.

«Ё-моё, что сейчас будет… Голливуд, я иду к тебе!» – с этими мыслями я опустил раскалённое лезвие на обрубок пальца.

Я не отключился. Больно было, но не могу сказать, что сильнее, чем от укуса за сосок. Запахло жареной курочкой – я отодвинул мачете. Запах стал ярче, а взору открылась неприятная картина: жареный пальчик – зрелище не для слабонервных, особенно когда он твой собственный.

Взглянул на орудие, приложил его к ноге – лишь на миг, сразу отдёрнул. Запах палёной шерсти усилился: на ногах её было с избытком. А вот боль… Я задумался, но тут же вернулся в реальность: вариантов-то мало.

Хомяк пристально всматривался в меня, вытянувшись по стойке смирно, – наши глаза оказались на одной высоте.

– А-а-а-а! – завопил я внезапно.

– Пи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и! – залился хомяк и упал навзничь.

Он замер, а я разразился гоготом. Хомяк из позы лёжа поднял голову и злобно на меня зыркнул. «Сука, похоже, я не жилец!»

– Пикп? – покрутил пальцем у виска хомяк.

– Сам дебил! – огрызнулся я.

Мачете отложил подальше – пусть остывает. Срочно отодвинул кастрюлю: вода опять начала убегать. Сосок, жопа и палец – всё болело. Но я задумался: если боль ощущается слабее, чем раньше, то насколько же она должна быть сильной в норме? Подозрения насчёт адского хомяка крепли.

Последний, кстати, сидел по-турецки, подперев голову лапками. Смотришь на этот плюшевый комок, и сразу хочется его тискать. Но стоит ему открыть рот или начать действовать, в голове только одна мысль: «Убить!» И желательно максимально эффективно.

Гречка сварилась, вода выкипела. Я успел сбегать за вилкой в дом. Да, вилки были – это меня шокировало. Ожидал увидеть деревянные ложки, а тут… Хотя о чём это я? Электричество есть, Карл, электричество!

Гречка вышла сухая, без масла, горелая, но жрать хотелось так, что я трижды укусил себя за язык. Напился воды прямо из колодца и под последние лучи солнца поплёлся в дом. Как добрался до липкой кровати, помню смутно. Сон накрыл моментально, стоило лечь.

Глаза открылись! На груди сидит адская тварь: чёрные глаза, цветочки на голове. Я не думал: удар кулаком – зверёк летит. Когда раздались характерный «шмяк» и грозное «пиу-пи», я всё вспомнил.

Обвёл мутным взглядом комнату и на рефлексах снова дёрнул рукой. Полёт хомяка повторился. «Хех, рефлексы восстанавливаются – хорошо!»

– Не лезь ко мне! – настоятельно проговорил я, садясь на кровати. – Мы в разных весовых категориях.

Хомяк замер на куче мусора посреди комнаты, наклонил голову набок. Взгляд крайне подозрительный: тварь опять что-то задумала. Пока мы вошли в паритет – ну почти. Два хука против трёх укусов, из которых минус палец. Но реванш ещё возьмём – дайте срок.

Острее стояла проблема голоса в голове: он оказался крайне послушным. Но даже в его отсутствие осознание, что он есть и влияет на мои действия, огорчало.

«Ты тут?» – спросил я мысленно.

«Тут, дядя!» – последовал моментальный ответ.

«Как зовут? Сколько лет?» – с детьми не доводилось вести переговоры, но не думаю, что будет сложно.

«Петя! Шесть лет с половинкой. Даже больше. Семь скоро. А я где?»

Вот так вот! Ёбушки-воробушки… Всё сразу стало на свои места. Пацану сломали сознание: застопорили, не дали развиваться ни ему самому, ни его дару. Оставили лишь оболочку без души.

«Хм-м-м… А я – дядя Толя. Давно тут сидишь?»

«Не знаю. А где я?»

Мля, вот что ему ответить?

«Так сразу и не скажешь. Но я попытаюсь. Давай начнем с простого. Что ты видишь?» – Я перевёл взгляд на хомяка.

«Необычного хомячка. Слишком большой, и цветочки смешные. Глазки, правда, странные, но он мне нравится».

«А вчера, когда я тебе сказал молчать, ты видел после этого что-нибудь?»

«Вы палец мачете прижгли. Ругались с хомяком и кушали гречку. Что с моим домом? Где мама?»

«Пуру-пу-пу-пурум…»

«Вы тоже стали хомячком? Только я так не понимаю. Думайте словами!» – парень почти кричал.

«Что ты помнишь последнее?»

«Мама сказала, что завтра приедет маг из Рязани. Это будет круто. Я маг, я буду самый крутой. Светка обзавидуется».

И вот как ему объяснить, что он как бы уже давно овощ, а ещё труп, а ещё я в его теле, а ещё это тело уже не тело, а мешок, а ещё… Да ну на фиг. Такое даже я не протащу в Госдуму. Придётся резать по живому, иначе херня получится. У нас всё же тело одно на двоих. Хомяк-тиран есть, ещё бунтаря внутри себя не хватало.

«Так, братан, ты сильно не буксуй, но у нас проблемы».

«Где мама?»

«Петя, тут дело такое. Я точно не понял ещё, но тот маг приезжал к тебе лет десять назад, может, пятнадцать. Давно было дело».

«Где мама?» – парень почти кричал в моей голове.

«Он сломал тебе голову. Запер тебя внутри и заморозил время. Ты спал весь этот срок».

«Где?! Моя?! Мама?!» – В этот раз крик сопровождался выплеском силы, хомяк схватился за сердце обеими лапками и упал навзничь.

«Петя, блин, погоди ты кипеж наводить».

«Где? Моя? Мама?» – Выплеск силы стал ещё мощнее, а хомяк резко подпрыгнул и истошно запищал, бешено вертя глазами.

– Умерла! – в сердцах крикнул я внутренне и вслух. – Нет её больше, и отца твоего тоже нет. Ты внутри моей головы. Одно тело. Я вообще из другого мира и ни хрена не знаю.

«Как вас зовут?» – совершенно спокойно спросил детский голос, а у меня по спине побежали мурашки.

«Толик», – с лёгкой опаской ответил я.

«Дядя Толик, давайте дружить?!» – Интонация и фраза из фильмов ужасов заставили мои «фаберже» уменьшиться вдвое.

«Конечно, давай», – ответил я, собрав всё мужество в кулак.

«Вы сказали, я в вашей голове, но я чувствую своё тело, вот только воспользоваться не могу. Почему?»

«Тут так в двух словах не объяснить…»

«Вы сказали, дядя-маг сломал мою голову?!»

«Ну что-то типа того. Тоже так сразу не объяснить. Я сам мало чего понимаю».

«Мои мама и папа поэтому умерли?»

«Блин, пацан, это прям, ну, всё не так просто в этом мире…»

«Дядя Толя, вы мне поможете?» – Голос пробирал меня до самых костей.

– В чём именно? – едва прошептал я вслух, а хомяк, будто слышал весь диалог, сжался в комочек.

«Убить каждого, кто виноват!!!»

Неправильный попаданец. Книга 1

Подняться наверх