Читать книгу Точка отсчета - Кессиди Хоуп - Страница 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Пробуждение
0

Оглавление

Ребель возвращалась с тренировки, шаркая неправдоподобно белоснежными кроссовками по асфальту и слушая струящуюся прямо в мозг, минуя уши, музыку. Подойдя к мосту, она на какое-то время остановилась у поручня, чтобы полюбоваться закатом. Говорят, для постройки городов экспедиторов привлекают сразу несколько творцов. Один создает здания, другой – природу, третий – еще что-нибудь. В таком случае их городу необычайно повезло по крайней мере с одним из мастеров, потому что смотреть на рубиновый закат, золотистый рассвет и прочие воссозданные природные картины было сущим удовольствием. Может, в другой жизни он стал бы гениальным пейзажистом? Кто знает. Но в этой жизни им не дано выбирать.

Девушка отвернулась от алеющей в лучах заходящего солнца реки, чтобы продолжить свой путь, как вдруг заметила знакомого парня в паре метров от себя. Она сделала несколько бесшумных шагов, подкрадываясь, и улыбнулась.

– Любуешься закатом, Лекс?

Высокий худощавый парень, согнувшийся пополам, чтобы положить локти на поручень моста, повернулся к подруге. В вечернем освещении его глаза были необычайно яркими. Иногда Ребель казалось, что зрачки Лекса вытягиваются в узкие щелочки, и на нее смотрит уже не он, а Змий-Искуситель, спрятавшийся внутри в ожидании жертвы.

– Любуюсь, – согласился Лекс, самодовольно улыбаясь тонкими губами. – А ты – с тренировки?

– Да вот, решила размяться, – ответила Ребель. Она встала рядом с напарником и, зацепившись взглядом за разыгравшиеся на воде блики, принялась с жадностью впитывать в себя последние мгновения заката. Лекс же полностью повернулся к подруге, и поток его мыслей, не прекращавшийся ни на секунду, нашел себе новую тему для размышлений.

Он смотрел на Ребель, такую юную, обреченную всю жизнь провести во сне, в несуществующем мире. Лекс отметил про себя, что девушка отрастила красивые длинные волосы цвета черного дерева, волнами струящиеся по плечам и собранные на затылке в высокий хвост. Что, не смотря на его бесконечные подколы в адрес стиля одежды, она умела выглядеть стильно даже в мальчишеских рубашках и неизменных джинсах с кедами. «В принципе, – он мысленно обратился к себе, – в этом мире лучше, чем в настоящем уже потому, что мы никогда не растолстеем и не станем сморщенным старичками, и будем выглядеть вечно молодыми для себя и других. Хотя, – добавил он с грустью, – душа все равно будет стареть. И наступит момент, когда знаний и переживаний хватит не на одну жизнь, а телу едва ли исполнится тридцать – вот такая она, бытность творцов и экспедиторов, отрезанных от реальности». Словно услышав, о чем думает Лекс, Ребель повернулась и посмотрела на него искрящимися зелеными глазами. У нее все чаще появлялся этот взгляд, полный отчаяния и злобы, когда в наступавшей тишине невольно всплывали невеселые мысли о собственной предопределенной судьбе.

– Опять сочиняешь философский монолог о смысле жизни? – с издевкой спросила девушка, улыбнувшись и подбоченившись одной рукой. Другая лежала, согнутая в локте, на поручне мостовой. Лекс вдруг заулыбался, глядя на ее руки.

Когда они только познакомились, нереальное Я Ребель воспроизводило ее детскую пухленькую фигуру, и худенькие ручки с длинными тоненькими пальчиками выглядели невероятно нелепо, будто кто-то оторвал настоящие руки Ребель и пришил заместо них кукольные. Через несколько лет пребывания в «ванне» творцов девушка сильно исхудала на внутривенном питании, тело посылало мозгу сигналы, и нереальная внешность приблизилась к оригиналу – Ребель сильно вытянулась и похудела, ее руки стали смотреться более пропорционально, но первое впечатление никуда не делось.

«Поня-ятно», – мысленно протянула Ребель, подхватила сумку и, не дожидаясь ответа, направилась к себе. Проходя мимо затерявшегося в воспоминаниях Лекса, она хлопнула его по плечу на прощание, и этот жест вывел парня из оцепенения.

– Погоди! – крикнул Лекс и быстро нагнал подругу. – Я хотел задать тебе вопрос, – парень положил руки в карманы джинсов. Он любил носить узкие брюки, хотя и понимал: в них его ноги выглядели как тонкие ломкие веточки. При этом он отказывался понимать, что вид его «паучих лапок» отпугивал определенный процент девушек, которые считали его либо наркоманом, либо сумасшедшим ученым или безумным художником, питающимся энергией Вселенной. Впрочем, Ребель не относилась ни к тем, ни к другим, и потому не была против.

– Я тебя слушаю, – ответила девушка, морально готовясь к дискуссии на философские темы и разговорам о высших материях. Таким уж был ее напарник.

– Мы бы ведь могли жить здесь, ни о чем не заботясь и ни о ком не думая? – в голосе Лекса сквозила тревога и неуверенность. Он уже давно думал, что, может, участь бунтаря и отступника не является его собственной, а просто так сложились обстоятельства. Ни в одном деле он не ощущал себя как рыба в воде, и напарница знала это.

Ребель вздохнула, стянула резинку с волос, чтобы занять чем-то пару секунд, необходимые ей для размышлений, и ответила, вновь завязывая хвостик:

– Я часто вспоминаю тот день, когда встретила Фернир, – ее голос был тихим и уставшим, наполненным пережитыми эмоциями и еще живыми сомнениями, – думаю о том, что сделала, и понимаю: я никогда бы не поступила иначе, – она посмотрела на собеседника так, что того пробила дрожь. Ее глаза, обычно полные энтузиазма, были пусты, холодны как лед и бездонны как самая глубокая пропасть. – А потом я вспоминаю другой день, – продолжила Ребель, отвернувшись и возобновив шаг, Лекс быстро поравнялся с ней, – когда мы с тобой в первый раз узнали о тех лагерях, где погибают всеми забытые и заброшенные люди. Скажи мне, ты бы смог выбрать другой путь, зная все это заранее? – она была близка к тому, чтобы заплакать. – Даже если пока мы не можем сделать что-то значимое, что спасло бы их всех, разве… – она замолчала и сглотнула подступивший к горлу ком, – разве ты бы отказался попытаться облегчить их участь?

Лекс смотрел на подругу сверху вниз и видел всю ее в деталях в лучах заходящего солнца. Казалось, он может разглядеть накопленные от многочисленных стрессов морщины, но на воссоздаваемой разумом идеальной коже их, конечно же, не было. Парень радовался, что стоит против света, ведь, в отличие от напарницы, он плохо блокировал эмоции – все его лицо было сплошная печать усталости, еще немного, и дойдет до первых седых волос. И вот теперь на ресницах предательски застыли слезы, а Лексу нельзя было показывать Ребель свою слабость ни как мужчине, ни как напарнику. Но тут девушка подняла к лицу руку, заслоняясь от последних солнечных лучей, и он увидел старые-старые руки с потрескавшейся кожей, запекшимися корочками крови на костяшках и со множеством мельчайших складочек-морщинок на тонких пальцах. «Так вот, куда ее сознание находит выход», – подумал Лекс. У экспедиторов так бывает: когда гложет какая-то мысль, например, о собственном бессилии, одиночестве или старости, она отражается на его внутреннем Я – нереальном теле. Поэтому характер экспедиторов часто можно было понять по тому, как они выглядят: у успешных людей – чистая кожа и блестящие волосы, как у Ребель; у терпящих неудачи на любовном фронте – красные пятна угрей на щеках как у Лекса; у тех, кто многое пережил и уже устал – вот такие старые руки вкупе с молодым телом.

Лекс неожиданно встрепенулся, быстро поморгал, чтобы смахнуть слезы, обнял Ребель за плечи и повел ее к общежитию экспедиторов.

– Я испортил вечер, я виноват. Посмотри на себя, я почти довел тебя до слез! – он щелкнул пальцем по носу недоумевающей девушки. Ребель сначала хотела ему врезать, но потом успокоилась и расслабилась.

– Иди к себе и переоденься, а я куплю ведерко мороженого и скачаю нам какой-нибудь фильм из тех, что ты любишь. Может даже про супергероев, – Лекс буквально втолкал напарницу в двери, и, нашаривая рукой мелочь в кармане, направился к ближайшему ларьку с мороженым. А Ребель, улыбаясь, прошла в вестибюль и нажала на кнопку вызова лифта.

Точка отсчета

Подняться наверх