Читать книгу Хикикомори - Кевин Кун - Страница 5

4

Оглавление

От: till-tegetmeyer@gmx.net

Тема: (Без темы)

15.03.2011, 05:08

Дорогая Ким,

может быть, сейчас, когда я пишу это письмо, ты все еще стоишь у фонтана. ты так красиво курила. я затягивался своей в то время, как ты делала перерыв между сигаретами. и курил, пока ты не доставала следующую. дым из наших легких наполнял один и тот же воздух. и не важно, где при этом мы сами, помнишь? мы так договорились. один человек нуждается в другом вовсе не физически, как ты сама сказала. необязательно все время видеть друг друга. мне это дается легче, чем тебе. стоит только сделать шаг за порог комнаты, как тут же оказываешься в гуще людей. и наоборот: если достаточно долго оставаться у себя, обязательно кого-то принесет.

у меня есть план, ким. я хочу быть хозяином времени и пространству. первое само утекает у меня сквозь пальцы, а у второго я просачиваюсь сквозь пальцы и ускользаю. по крайней мере, мне хотелось бы самому решать, что и от чего ускользает. хотелось бы, чтобы все лишнее от меня отскакивало, как от тебя. все: одежда, которая тебе не нравится, загоны, которые для нас сооружают, телешоу, которые призваны нас ублажать. посмотри на это поколение, выросшее у телевизора. они скачут с канала на канал, выбирая между заранее сконструированными мирками, чтобы в каком-нибудь из них раствориться. они меняют себя самих на плоские фигуры, чтобы прочувствовать, что чувствуют другие! и сами же теряются, не в силах взять себя под контроль. в интернете все не так: там, чтобы преуспеть, необходимо действовать самому. у анны-мари у последней погас свет. даже засыпая, она не может выключить телевизор. отец уже бросил убеждать ее дать себе отдых хотя бы ночью. я в этом его полностью поддерживаю.

все спят, а значит, наступает мое время. я могу раздобыть еды, пока никто меня не беспокоит. набрав ладошку воды и оросив лицо, я прокрадываюсь на кухню и раскладываю в ряд ломти только что нарезанного хлеба. жду, пока размягчится масло. ты же знаешь, если не подождать, я промну ножом ломоть насквозь. кладу сверху салями с перцем, ветчину, какой-нибудь сыр. посыпаю бутерброды с ветчиной пармезаном. забираю все с собой. прихватываю молоко. что-либо другое я не переварил бы. отключаю все приборы и гашу свет. стараюсь уберечь себя от любого воздействия. скажешь, это похоже на какую-то эзотерику. но я тем самым воспитываю дух, совершаю особые упражнения, чтобы лучше распознать самого себя, закалить волю, стать более сознательным. продвигаюсь от бутербродов с ветчиной слева к бутербродам с колбасой справа. в темноте чувства обостряются; кажется, будто пармезан только что вырыли из влажной земли. еще и поэтому я откладываю прием пищи на ночные часы. моюсь дважды в неделю. по статистике, этого достаточно. в конце концов, я не в тропиках живу. пока я принимаю душ, крутится стиральная машинка. стою под ним невероятно долго. сижу, как раньше сидел, в воде, достающей мне до щиколоток. намокнув, тело от прохлады вокруг моментально начинает мерзнуть. словно меня колют тысячи иголок. в дополнение к этому я то и дело лью на себя холодную воду. только окоченев, я начинаю понимать, что вообще существую. и так, пока не закончится стирка. мокрое белье развешиваю у себя же в комнате на сушилке. не представляешь, до чего быстро оно высыхает. я включаю посильнее отопление и наблюдаю, как меняются отдельные вещи. поначалу влажная футболка плотно облепляет проволочные перемычки. затем она становится жестче, комкается, по ней видно, как она хочет, чтобы ее поскорее сняли. это настолько новые для меня ощущения. мне важно, чтобы ты понимала, как сильно я стараюсь. чтобы ты понимала, как идет моя одинокая борьба. чтобы ты понимала, ким, что сначала нам необходимо отпустить друг друга, чтобы потом встретиться в ином месте совершенно иными людьми.

пора бы уже и расцвести. я чую приближение весны. ты знала, что весна как образ действия уже не в моде? я хочу сказать, что в новостях о ней, конечно, говорят, и твердят, что мы должны радоваться ее приходу, но вот о том, что природа в это время примеряет на себя новый наряд, что она возрождается – об этом никто не помнит. солнце еще не взошло. вскоре над рекой поднимется туман и выползет на улицы. скоро на подоконник прилетят первые птицы.

перед тем как забрезжат первые лучи, я отношу тарелки на кухню. мою их сам, выходит тише, нежели в посудомойке. не хочу присутствовать при том, как родные просыпаются, не хочу быть с ними, хочу быть сам по себе. упорядочиваю свои мысли, как ты любишь говорить. не хочу, чтобы кто-либо мог повлиять на их ход.

и так уже две недели. сейчас взойдет солнце, и я боюсь, что если натяну штаны и спущусь к фонтану, то обнаружу, что ты так и не ушла. что тебя занесло снегом, а губы твои посинели. с тебя станется. тиль[1]

1

Вся переписка в романе дана с сохранением авторской орфографии и пунктуации. – Здесь и далее примеч. ред.

Хикикомори

Подняться наверх