Читать книгу Крылья восприятия. Книга 3. Воля-агапе - Кирилл Ледовский - Страница 4
Глава 2. Внешнее поле и личная сила
ОглавлениеЕсли первая книга была построена вокруг простой и жёсткой задачи — перестать бессмысленно разряжать себя, — то вторая книга должна сделать следующий шаг и ответить на вопрос, который почти всегда остаётся в тумане. Хорошо, человек убрал часть утечек. Хорошо, он стал спокойнее, собраннее, чище, меньше индульгирует, меньше живёт в страстях и в самости. Но что именно начинает происходить дальше? Откуда вообще берётся то, что у дона Хуана называется личной силой? Оно вырабатывается внутри самого человека? Оно приходит снаружи? Оно накапливается? Его можно увеличить? Или речь идёт о каком-то совершенно ином принципе, который современный человек просто разучился видеть?
Именно здесь книга должна сразу ввести одно из самых важных различений. Человек не производит высшую силу из самого себя, как завод производит деталь из сырья. Он не варит её в своей печени, не генерирует в голове и не заливает в себя как бензин в бак. Эта модель слишком груба и почти всегда уводит мышление в примитивную эзотерическую физику, где будто бы внутри человека есть некий запас «энергии», который можно просто пополнять и расходовать. Автор сознательно не хочет идти этим путём. Он слишком быстро начинает портить понимание.
Гораздо точнее держаться другой схемы. Вокруг человека уже есть большое поле. В христианской традиции это ближе всего к воле Божией, благодати, пребыванию, Духу, святости как реально пребывающей силе. У дона Хуана язык другой — большие внешние эманации, общее поле, намерение, бесконечность. Но сама логика удивительно близка. Речь идёт не о том, что человек сам создаёт из ничего некую высшую мощность. Речь идёт о том, что человек может входить или не входить в резонанс с тем, что уже больше его. И если он входит правильно, в нём начинает накапливаться то, что в этой книге и предлагается понимать как личную силу.
Именно поэтому аналогия с мобильным телефоном здесь оказывается не просто удобной, а очень точной. У телефона есть внешняя индукционная зарядка. Она сама по себе не является телефоном. Она не лежит «внутри» батареи. Она окружает устройство и создаёт возможность накопления. Но накопление происходит только тогда, когда батарея в достаточно исправном состоянии, когда соединение не нарушено и когда сам аппарат не разряжается быстрее, чем успевает принимать заряд. Если же внутри него всё время идёт фоновая прожорливая работа, если экран орёт на предельной яркости, если тяжёлые приложения не выключаются, если всё греется и крутится, то телефон может лежать на станции и почти не заряжаться. Или даже продолжать терять заряд. Вот именно так устроен и современный человек.
Отсюда и возникает первая крупная формула этой главы: личная сила — это не «личная энергия», а накопленная способность удерживать в себе действие большого поля. Сама сила приходит не из самости. Она приходит не из эгоического усилия и не из напряжения характера. Но удерживается она уже внутри конкретного человека, внутри конкретного тела, внутри конкретной судьбы. Поэтому она и называется личной. Не потому, что человек её придумал, а потому, что он её в себе выдержал и собрал.
Здесь нужно особенно аккуратно развести два слоя, которые в плохом чтении всё время смешиваются. Первый слой — это внешнее поле, то есть то, что превосходит самого человека и не производится им. Второй слой — это личная сила, то есть то, что накопилось в человеке как результат его правильной включённости в это поле. Если эти два уровня не развести, сразу начинаются грубые ошибки. Одни будут думать, что надо «качать внутреннюю энергию», как будто речь идёт о насосе. Другие, наоборот, скажут, что раз всё приходит извне, значит, сам человек вообще ничего не делает и остаётся только ждать милости. Обе ошибки одинаково разрушительны. Потому что истина лежит посередине: поле внешнее, но накопление — личное.
Именно это различение делает понятными и многие странные на первый взгляд формулы дона Хуана. Когда он говорит Карлосу, что всё зависит от его личной силы, он не имеет в виду, что тот должен просто сильнее напрячься как характером. Он говорит совсем о другом. Сможет ли Карлос выдержать объяснение мага? Сможет ли он увидеть дона Хенаро? Сможет ли он не схлопнуться обратно в ужас рассудка? Всё это определяется не интеллектуальной готовностью, а объёмом уже накопленной личной силы. То есть способностью его системы вообще удерживать другой режим присутствия без немедленного распада.
Здесь особенно видно, почему современный человек почти не понимает, что такое личная сила. Он живёт в культуре, где всё сводят либо к психологии, либо к физиологии, либо к моральной воле. Если ты собран, значит, молодец. Если ты упрямый, значит, сильный. Если у тебя мощный характер, значит, у тебя есть воля. Но у дона Хуана и в христианской традиции речь идёт не об этом. Человек может быть очень упрямым, очень волевым в бытовом смысле, очень морально зажатым и всё равно не иметь личной силы. Потому что личная сила — это не просто жёсткость. Это именно накопленная способность быть носителем большего поля, не разрушаясь от него.
Вот почему в христианстве святость не описывается как мускульная сила. Святой не «прокачивает» себя, как спортсмен. Он очищает себя, смиряет страсти, учится пребыванию, становится менее дырявым и всё более способным принимать и удерживать благодать. И тогда в нём постепенно начинает быть нечто такое, что уже нельзя свести к характеру, к настроению или к психической устойчивости. В нём начинает быть сила иного порядка. Точно так же и у дона Хуана. Маг не становится магом потому, что он очень сильно захотел. Он становится носителем личной силы потому, что перестал жить как непрерывная система утечек и научился выдерживать другое поле.
Именно здесь важно ещё раз вернуться к первой книге. Все страсти, которые там разбирались, были страшны не просто морально. Они были страшны технически. Потому что каждая из них непрерывно тянет заряд в сторону самости. Обжорство жрёт заряд в ненасытность. Похоть — в захват. Алчность — в удержание. Зависть — в сравнение. Гнев — в разрушительную разрядку. Гордыня — в трон. Леность — в распад несущего движения. Всё это и есть разные способы не дать большому полю накопиться в человеке в виде личной силы. Вот почему первая книга и была необходимым основанием второй. Пока утечки не закрыты, никакая серьёзная работа со второй областью невозможна.
Но закрыть утечки — ещё не значит начать накапливать. Это следующее критическое различение. Человек может стать менее распущенным, но всё ещё не войти в режим пребывания. Может прекратить грубые потери, но всё ещё не начать собирать заряд. Это очень похоже на телефон, который перестали убивать тяжёлыми приложениями, но ещё не положили на правильную индукционную станцию. У него уже стало чище внутри. Но аккумулятор всё равно пуст. Именно поэтому второй этап пути нельзя сводить к аскезе как таковой. Аскеза только освобождает место. А личная сила начинает расти там, где человек ещё и входит в правильную включённость в большое поле.
Отсюда и возникает вопрос, который будет тянуть всю следующую часть книги: как именно происходит это накопление? Как человек перестаёт быть просто чистым и становится заряжаемым? Что в нём должно измениться? Только ли рассудок? Нет. И вот здесь на первый план выходит тело. Не как грубая физическая масса, а как батарея и резонатор. Но до того, как перейти к телу, нужно ещё зафиксировать одну крайне важную вещь.
Большое поле не только заряжает. Оно ещё и сортирует. И это один из самых трудных для современного читателя моментов. Ему хочется думать, что благодать, намерение, большие внешние эманации или воля Божия действуют одинаково, механически и для всех. Но это не так. Поле общее, но ответ на него всегда зависит от конфигурации самого человека. Один и тот же ток проходит через разные устройства по-разному. Одно выдерживает, другое перегревается, третье вообще не берёт заряд, четвёртое даёт минимальный отклик, пятое неожиданно начинает работать иначе. Именно поэтому личная сила — личная. Она определяется не только самим фактом существования большого поля, а тем, в какой конфигурации человек способен на него ответить.
Здесь и становится понятнее, почему у дона Хуана так много разговоров о страхе. Не потому, что страх — это просто моральная слабость. А потому, что страх показывает предел конфигурации. Человек сталкивается с другой сборкой, но вместо накопления силы и удержания зазора его система мгновенно схлопывается в ужас рассудка. То есть поле есть, но выдержать его он пока не может. Вот почему страх, сила, ясность и старость — это уже не рассудочная, а силовая ось пути. Она показывает, что человек не просто думает о пути, а начинает реально входить в ту область, где требуется выдерживание большего.
Именно отсюда следует ещё одна важная формула этой книги: доступ к другой степени восприятия определяется уровнем личной силы. Не культурой разговора о магии, не количеством прочитанного Кастанеды, не красивыми описаниями сновидений и не эмоциональной впечатлительностью, а именно этим. Есть личная сила — открывается доступ. Нет личной силы — человек может сколько угодно интерпретировать, переживать, мечтать, бояться и фантазировать, но дальше старой сборки он не пойдёт. И именно потому дон Хуан был так безжалостен к болтовне. Болтовня ничего не прибавляет. Она только создаёт ложную видимость движения.
На этом месте и нужно сделать главный вывод главы. Вторая книга начинается с признания очень простой, но крайне неудобной истины: после дисциплины рассудка человек ещё не получил силу. Он лишь перестал бесконечно её терять. Всё настоящее только начинается. Вокруг него уже есть большое поле. Возможность накопления уже существует. Но теперь нужно понять, как именно человек в него входит, как его тело становится способным резонировать, как в нём начинает пребывать воля-агапе и каким образом из этого накопления затем рождается намерение.
То есть вопрос следующей главы будет уже не философским, а предельно практическим: если большое поле есть всегда, то как именно человек начинает по-настоящему накапливать его действие в себе?