Читать книгу Новогодние и рождественские рассказы будущих русских классиков - Коллектив авторов, Ю. Д. Земенков, Koostaja: Ajakiri New Scientist - Страница 6

Всю жизнь Катя стремилась к покою и четкости.

Сначала в нестабильности были виноваты частые смены школ, потом папины начальники в армии, что вынуждали переезжать, затем ненавистный климат степи Байконура, где невидимо летали радиоактивные частицы от ракет.

Но страшней всех нарушала покой мама. Именно она всадником апокалипсиса прибегала в комнату и швыряла новости о переезде. Ей было не важно, что Кате опять придется составлять новый список друзей и выискивать, кто похож на старых и с кем безопасней дружить в новом классе. Мама истерила при каждом переезде и ненавидела достижения человечества, особенно космодром и его площадки. Запиралась на кухне, читала и курила, забывая о детях и муже.

Катя научилась быть последовательной и скрупулезной. Даже готовить научилась, чтобы кормить младшую сестру, когда мама в «творческом настроении».

В детстве цеплялась за зарубки в памяти, закапывала игрушки в песочнице у бабушки на даче под осень, чтобы на следующий год найти, откопать и убедиться в незыблемости хотя бы песочницы. Много читала, в книгах была нумерация и логичность. У Кати появилась привычка не выходить из дома без книжки. Причем любой книжки, главное, чтобы там не было стихов, они мешали и пугали, Пушкин еще ничего, а вот Маяковский казался пьяным дураком. Как и все в военном городке.

Годам к двенадцати Катя нырнула в детективы. Идеальная история, как из детства, когда дана песочница и стоит задача найти игрушки из прошлого лета. И решение находится всегда. Детективы не подводили и даже помогли Кате в пятнадцать лет разгадать настоящую загадку. Жизненную.

Среди старых бумаг Катя нашла мамину контрольную работу институтских времен. Маминой левой рукой было написано «Контрольная работа Трофимовой Лорины Геннадьевны». Все бы ничего, но фамилия у мамы не Трофимова. А девичья фамилия Шнурова. Никакой Трофимовой и быть не может.

На допросе с пристрастием мама не призналась, а поморщилась и, искренне рассматривая Катины брови, предложила версию: «А, это в институте ошиблись! Выброси, это не нужно».

«Мам, мне уже пятнадцать вообще-то», – хотелось сказать Кате, но она боялась хаоса вранья. Дети ведь всегда знают, когда родители врут, но детская доброта безгранично покрывает и вмещает эту ложь. В этот раз было важно, почему врет мама. И Катя Трифонова начала задавать вопросы.

«Так, мужей у мамы было двое или больше? И папа совсем не папа Кати, а чужой мужик, отчим? Это проверить можно. Почему фамилия другая, может, и правда, в институте ошиблись? Да нет, ерунда, это же мамин почерк. А свадебные фотографии? На них мама везде одна? Папа говорил, что он не получился. И на всех тридцати только мама или мама с гостями. А когда это могло случиться? Судя по дате контрольной, я уже родилась, значит, меня усыновили в детстве, по документам-то я Светлова, а не Трофимова. А сестра? Она мне сестра только наполовину, что ли? Или я совсем не родная и меня усыновили?» Катя покрутила мысль, что где-то могут быть ее настоящие родители, которые позаботятся получше, чем эти. Ей понравилось.

Как-то вечером папа третий раз заглянул в детскую, где жила Катя с Наташкой, младшей сестрой:

– Ну-ка, спать, быстро, уже час ночи! Катя, завтра в школу!

– А я не хочу спать и не лягу! Ты мне вообще не отец, чтобы указывать. Наташкой командуй!

Папа качнулся в проеме и странно, как в микрофон, сказал:

– Я, я, я твой отец. Сейчас же спать!

И закрыл дверь.

Катя не поняла, победила ли она папу в ссоре? И отец или не отец? Папа как будто нажал на паузу.

Через неделю пьяный папа принес Кате свадебные фотографии и познакомил с родным отцом. На фото рядом с мамой стоял симпатичный испуганный черно-белый парень с Катиными вытаращенными глазами.

– Кать, это Саша. Помнишь, ты сказала мне?.. Вот он и есть твой отец.

– Пап, да я все поняла, но ты меня вырастил и ты мой отец. Но спасибо. А почему у нас фамилии одинаковые?

– Да пришел я к твоей матери в гости, мы только начали встречаться, а ты кинулась на меня с криками «Папа!» и щенка игрушечного забрала, голубого, помнишь? Как-то через несколько лет и вопрос не встал, договорились удочерить. Но я тебя с ним познакомлю, он неплохой мужик.

А потом Катя вышла замуж и тщательно скрывала от семьи мужа наличие двух браков у мамы. Там ценилась патриархальность и отсутствие разведенных и курящих женщин в роду, поэтому мама не курила всю свадьбу, а Сашу представили маминым братом. Катя не понимала, зачем его вообще звать, ну видно же, как напрягается человек рядом с ней, зачем?

Саша и потом не пропадал. Раз в полгода он звонил, приходил в гости вместе с мамой и папой, дарил подарки внукам, пару раз отправлял отдыхать всю Катину молодую семью. И немного рассказывал про свою семью, про жену, которая хорошо готовит, про ребят: вот Слава уже на экономический поступил в МГУ, а Гриша на астрономию планирует туда же. Когда ему звонила жена, он смотрел на телефон и до противного нежно отвечал:

– Да, солнышко, я скоро, не волнуйся, засиделись тут у Катюши. Да? Нет, не жди меня, ложись, конечно.

Катя и хотела бы спросить: а почему бросил-то ее? Отказался от отцовства, не узнавал, как она живет, как учится. Зачем сейчас приходит? Но он стал еще одним дедушкой детям, пусть его. Стал родственником, и ладно.

И правда, неплохой мужик. Задолго до мира Одноклассников, Фейсбука и благотворительных фондов организовал список однокашников, куда входило человек пятьсот. И каждый день он пополнял список, который висел в двух вариантах на мониторах на работе и дома.

Настоящие одноклассники, коллеги, жены и мужья коллег, соседи по домам и дворам, все знакомые. Каждый день Саша поздравлял с днем рождения как минимум одного человека и заодно узнавал, не нужна ли ему помощь. Невзначай помогал деньгами, связями, работой. Помогал переехать, ругался из-за этого с женой-солнышком.

Смеялся, что друзья у него – это вторая работа, не может мимо живых людей пройти.

Друг всем друзьям, знакомым, коллегам, соседям. Даже Кате почти друг. Уже вот-вот можно будет спросить, почему оставил ее тогда.

А потом Саша умер. Дайвинг. Неудачно погрузился, головой о камень, мгновенная смерть.

На похоронах Катя рыдала, она оплакивала сразу все: обманутую девочку, которая тупо перепутала мужиков в детстве из-за голубого щенка и назначила на роль отца нового актера, слабую маму, которая не смогла быть честной, несчастную себя, без опоры, без корней, без МГУ и без наследства, хоть и фиг с ним. Рыдала с Леной, папиной женой, рыдала с братьями и их подругами, рыдала в машине мужу в плечо по дороге на кладбище и на поминки.

Ее семья резко увеличилась, причем было чувство, что с братьями она вместе росла. Странно, как похороны могут быстро и крепко слепить людей вместе. Они одинаково шутили, были похожи внешне, у них даже зубы одинаково кривые и близорукость высокой степени. А Катины фото в четырнадцать-пятнадцать лет легко можно заменить на фото братьев в том же возрасте. Каре, очки и одинаковые серо-голубые глаза.

Саша как будто специально умер, чтобы Катя сблизилась и подружилась с братьями.

После похорон они общались, собирались раз в три месяца в любимом папином ресторане и ходили в гости друг к другу. Катя внутренне замирилась с папой Сашей, задала ему все вопросы, получила все ответы. Он просто приснился и ответил.

В душе у Кати воцарился покой из мечты, сердце успокоилось, тем более Лена рассказала, как мучился Саша от чувства вины, что бросил Катю. И считал, что лучше новый отец рядом, чем старый в другом городе.

Много чего еще рассказала Лена. Как он сам стал сильнее, когда отец погиб на производстве. И считал нужным тащить всех этих друзей, устраивать на работу, приводить домой, отдавать последние деньги. Как не хватало его сыновьям и Лене.

И Саша вдруг стал для Кати ангелом-хранителем, милейшим человеком, тонким, мудрым, нежным и щедрым. Экран воспоминаний запотел и исказился.

Посмертной харизме Саши не поддавался только Катин муж, как будто знал ведомое только в их семье, что-то традиционно-патриархальное. Все спрашивал: а зачем Саше нужно было тащить всех этих людей? Что это за ангел такой, который бросил дочь, а потом пытается выторговать себе место на небе, помогая другим? Что за ерунда? Он вас всех бросил, кого-то раньше, а кого-то позже, что толку от его чувства вины?

Кате неприятно было об этом думать, и она не думала, а все расспрашивала тетю Лену о папе Саше. Какие фильмы он любил, куда ездил путешествовать, что она ему готовила. Покой понемногу обволакивал Катю и за десять лет поглотил ее полностью. А муж пусть думает, как хочет.

Катя каждую субботу писала список дел на неделю и была совершенно счастлива. Список создает реальность, дает опору и приносит радость. Особенно в декабре, перед праздниками.

Однажды она даже рискнула и заранее запланировала поездку в Венецию с мужем и детьми, аккурат на Рождество. В списке был пункт: рождественское чудо. В скобках упоминались венецианские маски, гобелены, бронь в ресторане с хорошим видом, Сан-Марко без воды на время поездки. Желания, не планы. Катя всегда оставляла пространство для запланированного волшебства.

Прямо от аэропорта можно было доехать до города на водном такси, как и было запланировано у Кати. У причала стояло несколько такси, и прямо перед ними в одно из них влетела красивая женщина лет пятидесяти, которая громко звала мужчину:

– Саша, Саша, скорее, он нас берет, тут нет очереди.

– Иду, солнышко, иду.

Мимо Кати прошел папа Саша, посмотрел на нее, ускорился и прыгнул в катер вслед за женщиной. Показалось, дернулась Катя вслед мужчине. Молодой какой-то, то есть практически того же возраста, как скончался. Прямо двойник. Не папа Саша. А ведь десять лет прошло.

А с другой стороны, зрение после операции у Кати было отличное. И голос, его особенный шероховатый баритон, в котором слышно улыбку, трудно перепутать.

Гроб был закрытый. И компания, в которой работал папа Саша, заявила, что акции он продал за полгода до смерти, а в завещании все остальное было идеально распределено, всем досталось.

Но Лена считала, что куда-то делась крупная сумма денег, которые причитались сыновьям. Там бы на домик в Италии хватило и на жизнь еще осталось. И на том злополучном погружении он был с Борисом, другом детства, который внезапно перестал общаться с Леной и ребятами, хотя с чего бы? Они дружили семьями, жены общались, дети вместе росли. А еще папа Саша очень любил Италию и мечтал там жить когда-нибудь, даже итальянский выучил незадолго до смерти. Да и дайвингом он занимался больше десяти лет, как можно было погрузиться затылком на камень в прозрачной воде Байкала?

И Катя даже могла себе представить, что входило в список подготовки.